Один из самых востребованных актеров Украины («Поводырь», «Никонов и Ко») рассказал нам о пользе славы, как играл со звездой «Хеллбоя» Роном Перлманом, как неспециально огорчил папу «Чонкина» и в каком кино никогда не снимется.

Имя: Александр Кобзарь
Родился: 18.05.1976 в Киеве (Украина)
Карьера: актер театра и кино, режиссер

Окончил актерский факультет театрального института им. Карпенко-Карого (курс Бориса Ставицкого, 2000), режиссерский факультет того же института (курс Константина Дубинина, 2005). С 2000-го работал в Донецком театре им. Артема, с 2002-го — в Нежинском драматическом театре им. Коцюбинского. В Театре драмы и комедии на Левом берегу Днепра работает с 2004 года.

Как актер прославился ролями «жестких» людей. Наиболее громкие работы в кино и на телевидении — «Матч» (2011), «Смерть шпионам» (2012), «Пока станица спит» (2013), «Поводырь» (2013), «Тайный город» (2014), «Никонов и Ко» (2015).

Женат, есть двое детей.

Александр, сегодня вы один из самых востребованных актеров Украины. В обычной жизни вам этот статус не мешает?

Вы знаете, известность — штука неплохая. Она позволяет больше зарабатывать, выбирать проекты, не соглашаться на все подряд, а искать что-то такое, что на душу ляжет. Мешает ли мне это в быту? Я бы так не сказал.

Вы снимаетесь в кино с 2002 года. Но первым своим фильмом почему-то называете аж 15-ю работу — сериал «Отряд» 2008 года. Почему так?

Потому что там я наконец-то почувствовал себя не просто рядовым механичным винтиком, а полноценным участником процесса. К тому же мне очень нравился герой, которого я играл. Я получал настоящее творческое удовольствие от того, что делаю. И продюсеры тоже оказались довольны мной: после «Отряда» мы потом еще неоднократно сотрудничали. Мне нравится работать с людьми проверенными — так оно как-то душевнее выходит, да и понимаешь друг друга с полуслова.

Но фактически ваш кинодебют все-таки состоялся в военной картине «Второй фронт».

Совершенно верно. Это был довольно масштабный международный российско-американский проект. Там играли сразу три звезды из России: Алексей Серебряков, Алексей Чадов и Александр Дьяченко. Последнего у нас все хорошо знают по роли хоккеиста из второго «Брата». Это к нему герой Бодрова-младшего приезжал в США. Американцев же представлял Рон Перлман — колоритнейший актер, звезда «Имени Розы», «Хэллбоя» и «Блэйда». Я же скромно играл немецкого снайпера.

Мои съемки длились шесть дней. Причем я тогда работал в Донецком театре, а картину снимали в Киеве. Приходилось мотаться туда-сюда. И денег, которые мне заплатили за «Фронт», хватало аккурат, чтобы залить бензин в оба конца. Но все это были пустяки — главное, я снимался в кино!

Обожаю Перлмана. Даже не верится, что он в Украину приезжал!

Да, он действительно крутой. А главное — совершенно без «звезды». Помню два момента с ним. Первый: у российских актеров были отдельные фургончики, в которые им отдельно носили обеды. А Перлман спокойно стоял в общей очереди. Мы пытались пропустить его вперед, а он такой: «Не надо, все хорошо, я постою».

А второй случай был, когда я принес фотоаппарат — хотел с ним на память сфотографироваться. А фотик ну такой себе был, а я еще и батарейки все никак не мог поставить правильно. В общем, ковыряюсь в нем, нервничаю, потею, а Рон спокойно так: «Да не торопись ты так. Я никуда не уйду». Хороший он мужик.

Как вас занесло в Донецкий театр? Вы же киевский театральный заканчивали.

Я просто здраво рассудил: смысл мне играть в массовке в Киеве, если я могу играть нормальные роли в более скромных театрах? Меня к этому еще и Станислав Боклан подтолкнул — он у нас в институте преподавал и рассказывал о своем опыте покорения провинциальных театров.

В общем, мы с женой решили, что рванем в Донецк (мы, кстати, там же и расписались официально) на пять лет набираться опыта. А уже потом попробуем взять штурмом Киев. Но сложилось все по-другому: нас буквально завалили работой. Мы за первый год там просто продохнуть не могли: играли в десяти спектаклях. И за второй — еще в десяти. Устали до невозможности. Потому, когда мне предложили поехать в Нежин, я согласился. Там меня соблазнили тем, что я мог сам ставить спектакли. Я приехал и взялся за «Морфий» Булгакова. Хорошее было время!

Мне вот что любопытно: вы в институт поступали в середине 90-х — время, скажем прямо, не театральное. В стране разруха — театры пустые, кино не снимают. Вы не боялись оказаться ненужным? Да и вообще — почему актерский?

Годы и правда были сложными. Наверное, я выбрал театральный благодаря старшему брату. Он тогда пытался ограждать меня: от улицы, плохих компаний. А я ж еще и спортом занимался — боксом. А тогда все спортсмены рано или поздно шли в рэкет. Других перспектив просто не было.

Добавьте сюда небольшой городок, в котором я тогда жил (Нежин. — Авт.). Что там? Рынки, улица, дискотеки, драки, продавали то да се… Классика, в общем. Понятно, что брат за меня переживал, чтобы ничего плохого не случилось. Он не хотел, чтобы я шел по его стопам. Но я таки вляпался в пару неприятных историй. И тогда брат сказал мне прямым текстом: «Саша, меняй что-то в жизни. Если не выберешь иной путь — ждет тебя тюрьма». У нас как раз открылся филиал театрального, и я подал документы. Взяли меня туда вольным слушателем. И случилось чудо: я понял, что это мое. Без дураков и по-настоящему. Я зажегся этим. К нам приезжали актеры, рассказывали о профессии, учили нас. Кино или чем-то подобным я тогда не бредил. Только театром! Благодаря ему и ушел от прошлой жизни.

Зарплаты тогда у всех были небольшие, к тому же их еще и задерживали. Как выживали?

Нормально выживали. Тогда ведь все существовали, что называется, за чертой бедности. У нас в Донецке хоть крыша над головой была — театральное общежитие. И на картошку с килькой-селедкой зарплаты как-то да хватало. Мы же молодые были, нам было хорошо и весело! Мы занимались своим любимым делом, творили, придумывали. А еще часто выезжали в «турне» по городам и весям нашей области. И знаете, если вдруг сейчас так случится, что не будет денег, мы справимся с этим. Потому что закаленные. Мы уже были внизу, и ничего — живы. Так что меня это не пугает.

Одна из самых известных ваших театральных постановок, которую вы как режиссер ставили с Андреем Самининым — «Жизнь и необычные приключения солдата Ивана Чонкина» (за нее Кобзарь и Саминин получили театральную премию «Киевская пектораль». — Авт.). Скажите, а создатель «Чонкина», писатель Владимир Войнович, ее видел?

Да, Владимир Николаевич был на премьере спектакля. Но он ему не понравился. Что называется, не тронуло. Он его видел по-одному, мы же поставили его по-своему. Но что тут поделаешь. А вот зрителям понравилось. Значит, все было не зря. И я до сих пор признателен нашему худруку (Эдуард Митницкий. — Авт.), что он тогда поддержал нас. Дал возможность проявить себя. А «Чонкина» я люблю нежно и искренне. Помню, как впервые посмотрел его в версии Алексея Кирющенко — он привозил свой спектакль в Донецк. Это был безоговорочный восторг. Кстати, тот же Кирющенко потом снял еще и сериал по «Чонкину», и тоже прекрасный.

Вы снимались в запрещенном нынче украинскими властями фильме «Матч» (о легендарной игре киевских динамовцев с немцами в 1942 году, вошедшей в историю под названием «Матч смерти». — Авт.). Вам как актеру не было обидно, что Госкино занесло картину в пресловутый черный список, да еще и с формулировкой «Пропаганда, направленная против украинского народа»?

Вы знаете, меня это решение ни капельки не удивило. Вы помните, как проходила премьера картины в Киеве? Тогда в кинотеатр «Украина» вломилась толпа «свободовцев». С криками, угрозами… Вот тогда мне было по-настоящему обидно. Потому что никто не захотел заглянуть в корень фильма, понять, что это не политическая история, а рассказ о мужестве. Кого? Киевлян. Обычных молодых парней. Нет же, все надо было обгадить и превратить в шоу. Потому, когда картину запретили, для меня это сюрпризом не стало.

Это правда, что за один съемочный день в сериале вы получаете больше, чем за месяц в театре?

Да, это действительно так.

Тогда зачем он вам нужен?

Мне сложно представить себя без сцены. У меня это уже в крови. Там живая, мгновенная реакция зрителя. Это то, что помогает быть в форме. Так что я и без театра… Нет, мне даже сложно такое представить.

В каком кино вы ни за что не сниметесь?

Сложный вопрос. Кто-то отказывается играть подонка, а меня злодеи забавляют. Играть гаденышей интересно. У меня вообще большой багаж отрицательных героев: нацисты, злобные энкавэдисты, маньяки, олигархи всякие. Так что мне не привыкать (смеется).

А вот в чем бы я точно не сыграл?.. О, знаю! Наотрез откажусь играть в любом кино о «ДНР», «ЛНР», Крыме, Майдане и войне на востоке Украины. Потому что еще слишком рано. Это нужно пережить и переосмыслить. И в этом вопросе у меня своя жесткая позиция. К тому же я не согласен со многими вещами, с тем, как они сейчас подаются и освещаются.

Кстати, на счет отказов. Вы даже не представляете, как на самом деле сложно отказываться от ролей. Во-первых, я хорошо помню время, когда их не было вообще. Ну не снимали у нас в стране кино. А во-вторых, актер — это до невозможности зависимая профессия. Один раз ты гордо откажешься от роли, второй, а на третий тебе уже могут и не позвонить. И будет тишина…

Что еще? Не смогу сейчас в России сниматься. Не говорю, что никогда не буду там работать, но вот конкретно сейчас — не могу. Что-то внутри меня не дает мне это делать.

Тот же Станислав Боклан в интервью нам признался, что устал играть вечного «папика» — такого себе бизнесмена в возрасте и обязательно с молоденькой спутницей под ручкой. А кого устали играть вы?

Ну вот прям такого, чтобы аж устал, нет. Хотя немного надоело изображать бизнесменов, предлагают каких-то однотипных. Я ведь прошел всю кино-лестницу: играл массовку, охранников, врачей, медбратьев разных, мужа подруги главной героини, мужа главной героини (смеется). Потому, если есть возможность, просто не хочется повторяться. В том же сериале «Никонов и Ко» я ведь поначалу не хотел играть. Опять какой-то следователь — ну сколько можно? Но сценарий меня переубедил. В конце концов, готов сыграть того же бизнесмена — лишь бы понимать, зачем мне это нужно. Помимо финансового вопроса, понятное дело. В результате «Никонов» получился — рейтинги у сериала были очень даже симпатичные. Меня уже спрашивали — будет ли продолжение? А я еще не знаю.

Люблю фантастический литературный цикл Вадима Панова «Тайный город». И когда смотрел сериал по его книгам, с удовольствием увидел там вас. Как вы туда попали?

Очень просто (улыбается). Дело в том, что «Город» снял режиссер Александр Мохов, а он мой хороший друг. Мы с ним познакомились на проекте «Пока станица спит». Так что можно сказать, что я попал в проект по знакомству. Он мне позвонил и сказал: «Хочу, чтобы ты у меня снялся». А я был только «за».

В «Городе» ваш герой пострадал от чар ведьмы. А сами-то верите в мистику?

Нет. Я человек верующий, так что мистика не для меня.

Меня всегда интересовало, как это — верующий актер. Ведь церковь всегда говорила, что профессия лицедея от лукавого. Актеров даже хоронили на неосвященной земле — за оградой кладбища.

Меня тоже всегда это мучило! Причем долгие годы. Я подходил к монахам, спрашивал у них: «Как быть? Как это все совместить? А мне тут еще злодея играть, что же делать?». В итоге один священник мне сказал: «Саша, чтобы ты успокоился, знай — есть благословение патриарха Алексия: все, что делается для поднятия духа человека, благословляется». Уже потом пошли разные православные фестивали, театры. И я как-то выдохнул и перестал переживать по этому поводу.

Где вас можно будет увидеть из ближайших проектов?

Это будет 12-серийный сериал «Забудь и вспомни», премьера должна быть весной. Снимали в Киеве. Я там играю не очень хорошего человека — олигарха-убийцу, который постепенно сходит с ума. И моей новой жертвой будет моя молодая жена. Чтобы спасти свою жизнь, бедняжке придется от меня скрыться, инсценировав свою смерть. Однако на этом, понятное дело, все не закончится!