Александр Красовицкий — известный издатель, генеральный директор и основной владелец харьковского издательства «Фолио», книги которого продаются в Украине и дальнем зарубежье. Окончил химический факультет Харьковского государственного университета. В 1990 г. основал и возглавил харьковское издательство «Фолио». Позже был назначен председателем правления Харьковской книжной фабрики им. Фрунзе. Также занимал пост заместителя председателя правления государственной акционерной компании «Укриздатполиграфия», владеющей акциями 30 полиграфических предприятий Украины. Вошел в рейтинг наиболее влиятельных людей Украины по версии журнала «Корреспондент». Его цель – создавать бренды современной украинской литературы. Открыл в Киеве книжный магазин-кофейню «Довженко. Книги. Кофе. Кино», где советы в выборе книги дают украинские писатели. Уверен в том, что библиотеки в Украине необходимо превращать из помещений, где пылятся книги, в интеллектуальные места встреч и времяпрепровождения, как в Европе .

Сегодня у нас в студии известный книгоиздатель Александр Красовицкий.

Здравствуйте, Александр. Наиболее часто упоминаемой причиной непокупки книг является не отсутствие денег, а отсутствие потребности в книгах. Эта проблема молодеет.

Существует много причин, по которым люди все меньше покупают книги. И первая из них – это недоступность книги в книжном магазине, который находится у тебя под боком. Как показывает опыт, книга – это в основном стихийная покупка, и специально за ней в книжный магазин ходят только фанатики. Отсутствие благоприятной законодательной среды, обеспечивающей доступную стоимость аренды помещений (что, кстати, есть в Европе), привело к тому, что количество книжных магазинов у нас очень невелико – в среднем в 14 раз меньше европейской нормы. Соответственно, читатель, особенно молодой, перестал видеть эту книгу в доступе и фактически лишился возможности ее купить. А то, что есть в супермаркете, это очень узкий ассортимент массового спроса, который не имеет ничего общего с книжным магазином. Вторая проблема это повальное – 99-процентное – электронное пиратство в нашей стране. Поэтому зачастую тот факт, что человек не покупает книгу, вовсе не означает, что он ее не читает. В среднем количество прочтений книги в интернете в 5-10 раз превышает количество прочтений ее же в бумажном виде. В этом нет никакой беды, если бы за электронный вариант книги платили, как платят в Европе. Электронная книга – часть рынка. Соответственно, тот, кто платит за нее, точно так же материально поддерживает автора (который в свою очередь пишет следующую книгу). В нашей стране сложилась ситуация, когда писатели и поэты не могут заработать на книгах (за исключением малого количества авторов). И все меньше молодых идут писать книги. Я думаю, что наведение порядка с электронными правами – вопрос нескольких лет. А после этого рынок должен стать рынком, а не как сейчас – уделом какого-то количеств энтузиастов.

А вы считаете, есть механизмы для наведения порядка в сети?

Согласно мировой традиции, есть три участника пиратской цепочки: тот, кто выложил пиратский текст в интернет, провайдер, который позволяет этому человеку работать, и читатель, который этим пользуется. Если в Германии пользователь скачал выложенную в сети песню немецкого или зарубежного композитора незаконно, то первый раз он заплатит 500 евро, второй раз – 1000 евро, а на третий раз он рискует сесть. Если провайдер после заявления правообладателя не закрыл сайт, на котором висит пиратский контент, то он ответит вместе с тем, кто выложил это. Соответственно, все попытки у нас ввести законодательство касаются исключительно тех, кого выкладывают. Это путь в никуда, потому что тот, кто выкладывает, может быть в Эквадоре, и украинские следователи туда не доберутся. А вот тот, кто пользуется, и тот, кто помогает продвигать, безусловно, должны отвечать. Польша, Литва прошли через это не так давно – там тоже было повальное пиратство, и практически одним ударом его доля снизилась с 90% до 20%. И системно продолжает снижаться дальше – под влиянием правообладателей.

Созданы ли условия, механизмы для продажи книг?

В законодательной сфере ничего не изменилось. Только чуть-чуть ухудшилась льготная среда по книгоизданию. Могла ухудшиться полностью, потому что в законе о бюджете на 2015 г. были ликвидированы издательские льготы, традиционные для всей Европы. Но потом, в феврале, был принят закон, который позволил все вернуть, кроме льгот на налоги на прибыль. Но это не принципиально, потому что большая часть украинских участников рынка не зарабатывает прибыль. А вот что касается книжных магазинов, то, по данным Книжной палаты, в этом году мы имеем падение вдвое. Падение ввоза книг, по данным таможни, в четыре раза. Первая причина падения производства – возобновление исчезнувшего раньше бумажного, книжного пиратства. Это когда в украинских типографиях печатаются российские книги и продаются здесь. Например, книги Акунина, которые в России издаются только в твердом переплете, в украинской книжной торговле повсюду продаются только в мягкой обложке, причем появляются они на второй-третий день после выхода книги в России.

Почему книжные магазины не наказывают?

Кто-то должен с этим бороться. Их будут наказывать, когда полиция станет полицией в европейском смысле этого слова, а не будет отпихивать подобные иски, где особо ничего не заработаешь, наверное. Еще одна причина заключается в том, что официальный ввоз книг превратился в неофициальный: без уплаты налогов и, соответственно, без возможности проконтролировать. Это абсолютно законный путь: каждый из нас может ввезти любой товар на 200 евро для личного пользования. Каждый день можно ездить из Харькова в Белгород микроавтобусом с 10 людьми, загрузив книг на 2000 евро. Это абсолютно законная лазейка, которую нужно перекрыть введением жесткого контроля в местах продаж – как это делает Россия. Когда мы пытаемся свои книги вывезти в Россию, безусловно, иногда это получается. Но в местах продаж люди, реализующие книги, должны предъявлять документы о законном пересечении границы. А у нас не просто открытая граница – у нас открытый рынок в местах продаж. Это самое тяжелое для украинских издателей.

Год назад вы открыли магазин «Довженко. Книги. Кофе. Кино». Были ли у вас за этот год какие-то откровения, как у бизнесмена, что вы чего-то не знали и не понимали, когда его открывали?

Книжный магазин обычно выходит на стадию насыщения – нарабатывает своих клиентов – через три года. Поэтому говорить о том, что сейчас этот магазин в таком виде, как мы хотели, еще рано. Но он уже окупается – именно из-за своего расположения в спальном районе. Большинство людей, которые там живут, хотят ходить в качественный книжный магазин. Результат оправдал себя. Хотя, я думаю, любой европейский книготорговец посмеялся бы над теми результатами от продажи книг, которые есть у нас.

Сегодняшние библиотеки практически мертвы. Что с этим делать?

В этом виноваты не библиотекари и не читатели, которые не могут найти в библиотеках нужные книги, не имея средств их купить. В странах, где государство заботится о своих гражданах, когда у читателей падает материальная возможность покупать книги, людям предоставляется возможность читать бесплатно в библиотеках. У нас произошла обратная ситуация. Последние 25 лет поступление книг в библиотеки находится на уровне абсолютного нуля. Прошлый год – это в сумме 0,03 книги на душу населения (из бюджетов разных уровней). В то же время в Германии, например, – 1,2 книги на душу населения. При этом первая книга у нас из новинок была запрошена читателем в течение первого года в количестве 1,5 штуки, в Германии – в количестве 4 (при колоссально большем поступлении). Итого, в течение первого года средний немец прочел новых книг в библиотеке в 150 раз больше, чем средний украинец. У нас книг нет, и читатель уже однозначно разочаровался в возможностях библиотеки. Он не идет искать туда новинки. А в мире в библиотеки ходят либо за классикой, либо за справочными изданиями, либо за новинками. Средняя книга в библиотеках живет 10-12 лет, после чего ее списывают, чтобы на ее место поставить новую. У нас средний возраст фондов – более 50 лет. При этом 80% фондов советского времени. Это означает, что современной литературы (украинской переводной), которая была бы системно представлена в библиотеках, просто не существует. В цивилизованных странах на все есть нормативы: сколько новых книг должно закупаться на душу населения, в каких объемах нужно обеспечить библиотеки компьютерами и интернетом. Эту библиотечную систему надо просто начать реформировать. За последние 25 лет ее никто не менял. В Белоруссии замечательно развита библиотечная система. В Казахстане уже 15 лет все компьютеризировано и существует единый национальный каталог. В Армении и Азербайджане в эту сферу вкладываются деньги, потому что это инвестиция в образованность собственного населения. Наверное, если бы 20 лет назад на Донбассе реформировали библиотеки и систематически снабжали их, то население не повелось бы на те удочки, на которые повелось 1,5 года назад. Сэкономили на библиотеках – потратим на тюрьмы.

Ни один министр культуры не может даже аудит провести, чтобы мы знали, что у нас есть, а чего нет.

Мы действительно не знаем, что у нас есть, и во главе библиотечной реформы прежде всего должны стоять две вещи. Первое – единый национальный каталог книг во всех библиотеках и второе – единый читательский билет, который позволит книгообмен между библиотеками, библиотечные услуги для тех читателей, которые переместились в другой регион, что сейчас очень актуально. Безусловно, это дело не только министра культуры, потому что на сегодня министр культуры превращен в бухгалтера, который раздает зарплату тем ведомствам, которые ему подконтрольны, и не имеет никаких функций – ни по законодательному регулированию своей отрасли, ни по любому развитию. Министерство культуры, в отличие от многих других министерств, финансируется только зарплатой.

Озвучьте вопрос языковых прав. В чем тут проблема?

В маленьких Эстонии или Словении, которые имеют развитый книжный рынок, на душу населения издается большее количество наименований книг художественной, переводной или справочной литературы, чем в 45-милллионной Украине. Есть Норвегия, которая издает на разных языках и которая сумела развить свой авторский рынок настолько, что у них количество авторов мировых бестселлеров превышает весь бывший СССР на 4 млн населения. Уже традиционной в мире стала система: когда авторские права покупаются на тот или иной язык, обычно они покупаются и на территорию той страны. Если США издают книгу европейского автора, переведенную на английский, они покупают права на территорию США. Если Англия покупает права на издание книги на английском языке – то это распространяется только на территорию Великобритании, и они не могут продать эту книгу в США. Для этого надо создать филиал на той территории, продать туда права и там издавать заново – как и делается. Нужно заключить договор между участниками рынка и государством. Те книги, которые продаются в магазинах Украины, должны печататься на территории Украины. Должен быть регламент ввоза книг на других языках, но главное – мы не должны уступать свою территорию российским издательствам. Если они хотят печатать книги, которые будут продавать на территории Украины законно, то должны это делать на территории Украины через свои филиалы, которые, кстати, уже существуют. Стихийный ввоз оставляет украинского читателя без «сливок» книжного рынка, потому что книгу, которая была издана малым тиражом, никогда стихийно не привезут. Она будет продана там, где была издана. При этом инфраструктура издания здесь уже отсутствует. Фактически тех, кто читает на украинском языке, отделили от тех, кто читает на русском. На украинском люди читают все, что издается на этом рынке, потому как права свободны на эту территорию, а на русском языке права почти на все заняты. Для этого нужно привезти книгу из-за пределов Украины, и это стихия. То, что мы здесь имеем возможность купить изданные в России книги, это плохо. Ведь кто-то за нас подумал, какие книги ввезти, а какие не ввезти, и запретил нам издать здесь. Нам – как народу.

Это и идеологически плохо. Кроме того, если бы мы здесь издавали, это было бы и дешевле для нас.

Бизнеса здесь уже нет, потому что украинский рынок меньше российского в 14 раз (хотя население – втрое). Рынок деградирует из-за плохой представленности привезенной литературы – чем хуже, тем меньше читателей ходят в магазины. И эта спираль закончится нулем. Но государству достаточно сложно принимать непопулярные решения: ввести реестр авторских прав на русский язык; признать, что у нас живет как минимум 20 млн человек, которые читают преимущественно на русском языке; обеспечить этих людей возможностью создать русскоязычное книгоиздание или перемешать его с украиноязычным, как это сейчас выглядит.

Многие украинские писатели уехали и живут вне Украины. Что нужно изменить, чтобы возникали новые таланты?

Для появления молодой литературы государство должно создать либо рыночную среду в отрасли (чего не происходит с русским копирайтом из-за того, что я сказал), либо систему литературного образования и продвижения, как есть во многих странах. Например, в большинстве европейских стран существуют дома творчества для молодых писателей. У нас Союз писателей имеет дома творчества, часть из которых еще не украли, но не членам Союза писателей туда вход закрыт. Сейчас они стали некими коммерческими лавочками, которые обслуживают совсем не литературу. У нас есть эта инфраструктура, требуется лишь выделить небольшие стипендии для молодых писателей, которые должны тратиться на проживание там, в том числе и на зарубежных молодых писателей. Именно этот кругооборот писателей по Европе создал сегодняшнюю мировую литературную среду.

Если государство не в состоянии, почему бы вам это не сделать – найти гранты для молодых людей, которые пишут.

Это отдельный серьезный бизнес, который находится не в области книгоиздания, а в области коворкинговых хабов, которые уже начинают появляться по Украине. Я был в Одессе в таком хабе, и на меня произвело впечатление, что структура, в которой работает 50 человек, которая имеет много залов и разнопрофильных помещений, в состоянии не просто себя окупать, а и дотировать общественные организации за счет своей деятельности. Я подозреваю, что как только таких мест станет достаточно и в других больших городах (а для Киева нужны, безусловно, десятки таких пространств), то на их базе и можно будет создать такое предприятие по продвижению молодой литературы. Но это не дело издателей, которых на сегодня осталось настолько мало, что дай бог сохранить им свой бизнес в таких условиях.

Как вы для себя решаете дилемму между коммерческой целесообразностью и художественной ценностью?

Это интуитивная ситуация. Чаще всего мы с авторами работаем на стадии написания книг, а не на стадии, когда произведение уже создано и поздно что-либо решать. Да, мы чаще всего наступаем на горло песне тех самых авторов, которые могли бы написать что-нибудь очень высокое, потому что мы не понимаем, куда эту книжку деть. И, наверное, украинская литература сегодня находится в том положении, что для того, чтобы появился Нобелевский лауреат на вершине, должно быть несколько сотен донцовых и устиновых, которые создадут литературную среду, и из них вырастет и то, и другое.

Что на вас произвело самое большое эстетическое впечатление за последнее время?

Новозеландская писательница Элеонор Каттон, которая в 28 лет получила Букеровскую премию за 800-страничный роман из истории ХІХ столетия «Светила». Еще одной книгой, о которой обязательно надо говорить, является книга Энтони Дорра «Весь невидимый нами свет». Из изданных нами украинских произведений наиболее знаковыми книгами этого года являются «Аптекарь» Юрия Винничука и «Иловайск» Евгения Положия.

У вас есть вопрос?

Кого из политиков вы считаете читающими людьми? Кто из них произвел на вас впечатление своей начитанностью?

Очень читающий человек – Луценко.

Он и главный лоббист нашей отрасли в ВР.

Есть ребята, которые читают, но их, к сожалению, немного.

Спасибо большое.

Автор материала: Наталия Влащенко