«Повесим над Донецком украинский флаг, и те женщины, которые плакали на похоронах Моторолы, будут хлопать в ладоши от умиления и искренне восклицать: «Наконец-то!», — уверенно говорит секретарь СНБО Украины Александр Турчинов, комментируя довольно непростую тему реинтеграции оккупированных территорий. Иные представители отечественного политикума ее обсуждения избегают – сказать им, ввиду отсутствия у государства четкого понимания не столько того «как возвращать Донбасс», сколько того «как возвращать украинский Донбасс» — нечего. Внятные тактика, тем более – стратегия, на сей счет отсутствуют. Ни Минские соглашения, ни последняя берлинская встреча — ставшая формальным поводом нашего с Турчиновым интервью – ясности не вносят. Наверняка Александр Валентинович уверен в одном: сильная украинская армия – главный и безусловный гарант стабильности. Собственно, ее созданием, развитием, укреплением он в последние два года и занимается. Не частящий с публичными форматами, при встрече секретарь СНБО охотнее всего рассказывает о прорыве в ракетостроении, разработке нового оружия, возобновлении прежних оборонных мощностей. Хотя без обсуждения политической ситуации, отношений с Президентом, перспективах «Народного фронта» и выборов на Донбассе в нашей беседе тоже не обошлось.

«НАТО и ЕС не готовы сегодня воевать с РФ, даже когда этому нет альтернативы»

Начнем с безопасности. Итак, Берлин. Подписания каких-либо документов по его итогам не предполагалось, однако сама встреча была стратегически важной для Украины. Теперь ожидается, что к концу ноября министры иностранных дел стран-участниц «нормандского формата» подготовят драфт «Дорожной карты» по Донбассу. От ее дальнейшего не/утверждения зависит урегулирование ситуации на востоке Украины. Верите ли вы в успешное принятие такого документа?

Я верю в Бога. Остальное, к сожалению, во многом зависит от последовательности и ответственности Кремля. А на это надеяться — самообман и безумие. Путин и его окружение не видят независимой демократической Украины. Для них сильная Украина — гробовщик их режима, их дальнейшей перспективы. Поэтому когда говорят, что с Путиным можно договориться, я в это не верю.

Но, с другой стороны, у нас нет альтернативы Минскому процессу. Все-таки это — единственная площадка, которая позволяет использовать дипломатические и политические методы воздействия на Российскую Федерацию. Другой такой нет. Альтернативы нет. Я не исключаю, что придет время, когда изуродованная экономической и политической проказой, деградирующая бабушка-Россия приползет к нам и будет договариваться о мирном формате решения вопроса.

Случится сие, очевидно, не скоро.

Для этого необходимо, чтобы система санкций усиливалась, а единство Европы сохранялось. Чтобы новая американская администрация все-таки почувствовала свою ответственность за процессы, начавшиеся задолго до сегодняшнего дня, в центре которых стояли США. В комплексе все это должно сработать.

Ключевой вопрос, думаю, все же в санкциях. В их сохранении.

Да, один из стратегических. Я очень рассчитываю на моральность наших европейских партнеров и, на их инстинкт самосохранения. Потому что остановить агрессию России для них не менее важно, чем для Украины.

Эти слова — как мантру — вы повторяете третий год кряду. Вот только прогресса за ними не видно.

Несколько раз тема продления санкций могла быть реально торпедирована, но пока они продолжают работать.

Я встречался со многими высокопоставленными чиновниками НАТО и ЕС и задавал им следующий вопрос: «Предположим, завтра Россия войдет в одну из стран Балтии, «защищая русскоязычное население». Ваши действия?» А ведь такое уже случалось. Ими овладевал ступор. Они не готовы сегодня воевать с РФ, даже когда этому нет альтернативы. Для них Украина — страна, которая научилась воевать и готова сдерживать такого жестокого агрессора, как Россия — спасение. К сожалению, многие не понимают этого. Не понимают, что именно Украина сегодня является фактором безопасности Европы. И пока украинская армия готова сдерживать российскую агрессию, они могут позволить себе ковыряться в носу.

Вот если этого сдерживающего фактора не станет, посмотрим в чем и чем они будут ковыряться. Может, звучит слишком жестко, но роль Украины многими европейскими политиками сильно недооценена. Отчасти — из-за самолюбования, отчасти — из-за своих мелких внутренних проблем. Я бы хотел посмотреть, сколько бы продержалась – в военном противостоянии такому мощному агрессору — любая из европейских стран. Самостоятельно. Без внешней военной помощи и защиты. Без атомного оружия, без финансовых резервов, без ничего?!

«Позиция Россия меняется вместе с настроением Путина»

Вернемся все же к результатам встречи в Берлине. Считаете ли вы достижением Украины заявления относительно появления полицейской миссии на Донбассе?

Да, это важно. Потому что если говорить о реинтеграции оккупированного Донбасса, без перекрытия границы этот процесс невозможен. А для этого необходима — на первом этапе — вооруженная полицейская миссия под эгидой ОБСЕ, как на линии разграничения, так и на границе.

Речь идет всего лишь о контроле. А это весьма неоднозначное понятие.

Согласен. Представьте, что стоит пост ОБСЕ, и через него проходит очередной «конвой» с боеприпасами, военной техникой и российскими солдатами. Что в этой ситуации будут контролировать представители ОБСЕ? Зафиксируют, что система не работает и война продолжается? Только если восстановится контроль Украины над границей — прекратится непрерывная поставка вооружения, техники, боеприпасов, российских солдат. Только при этом условии мирный процесс может перейти в реальную плоскость. Пока этого нет, говорить о любом формате политического, дипломатического урегулирования бесперспективно. Все равно, что лить воду в ведро без дна.

Глава Минобороны Степан Полторак открыто критикует миссию ОБСЕ в нынешнем ее формате, мол, патрулируют не везде и только в светлое время суток. Критика исходит не только от него, конечно, но когда о подобном говорит министр обороны, это, согласитесь, серьезно.

Да, они работают, как обычные чиновники или служащие в солидной фирме: в 16.00 сворачиваются и едут отдыхать. А именно в это время начинается боевой интенсив. Хотя, когда я в последний раз был в Водяном, демонстративно огонь вели по нашим позициям и днем. И представителей ОБСЕ там тоже не было. Возможно, были заняты чем-то «очень важным»… Не секрет, что среди членов миссии много представителей РФ и стран, с которыми тесно взаимодействует Россия. Это резко снижает эффективность их работы. При этом свободно представители миссии перемещаются только по контролируемой нами территории. К местам размещения запрещенного тяжелого вооружения их и близко не подпускают.

Где же гарантия, что усиленная миссия сработает?

Сработать может только усиление нашей обороноспособности. Гарантия нашей безопасности будет только тогда, когда в России от социально-экономического перегрева начнется цепная реакция саморазрушения. И тогда надо будет думать, что дальше с ней делать.

Наблюдать за границей и контролировать ее — не одно и тоже, согласитесь.

Вооруженная международная миссия на границе — только первый этап восстановления контроля. Реальный контроль может обеспечить только сама Украина, мы — единственные, кто в этом заинтересован.

Относительно вооруженной миссии ОБСЕ. Если взять цитаты трех ключевых участников берлинских переговоров, есть некие нестыковки. Так, Петр Порошенко заявил следующее: «Нас поддержали. И мы ждем сейчас шагов наших партнеров из Германии. Могу особо подчеркнуть, что российская сторона также поддержала необходимость введения вооруженной полицейской миссии ОБСЕ». Ангела Меркель: «Пока нет закона о выборах — необходимость такой миссии неочевидна». Владимир Путин: «Мы подтвердили, что готовы расширить миссию ОБСЕ в зоне отвода и пунктах хранения тяжелой техники». Только в зоне отвода и только в пунктах хранения! Значит, миссия ОСБЕ неочевидна.

Все что, касается переговоров с Россией, неочевидно. Ее позиция меняется вместе с настроением Путина.

Может, дело в том, что от Петра Алексеевича ждали важного заявления, и он его сделал, немного приукрасив – скажем так мягко — ситуацию?

Вспомните, снова-таки, когда во время «Большой двадцатки» Путин публично отказался от участия в каких-либо переговорах с участием Украины. Но Путина заставили вернуться в переговорный процесс. И Петр Порошенко в данном случае оказался сильнее, он победил конкретно в данной ситуации. Путин вернулся к переговорам в формате, который несколько раз сам публично хоронил. Не от хорошей жизни и «боевых побед» он вынужден балансировать на грани.

Не преувеличивайте. Ему просто нужно решить вопрос с санкциями.

Да, но почему он вынужден сегодня так поступать? Санкции — инертный процесс. Не бывает так, что сегодня их ввели, а завтра они дали результат. Санкции дали результат только сейчас. Посмотрите на экономику Российской Федерации, на обесценивание рубля, на резкое падение их социальных стандартов. Конечно, это не приводит Путина и его окружение в восторг. Когда Господь хочет кого-то наказать, он лишает его разума. Путин не решил проблему с Украиной, но ввязался в конфликт на Ближнем Востоке. А процесс этот, затягивает, как трясина, и Россия все больше и больше в него втягивается. Выходить уже тяжело, а крови все больше и больше, а резервов все меньше и меньше… Разменять Сирию на Украину тоже не получается, как было задумано ранее…

Сценарий, предполагавшийся Западом.

В результате Путин вынужден вновь ехать на встречу в «нормандском формате», который он уже давно «похоронил».

«Дорожная карта будет только такой, которая дает результат»

Через четыре дня после Берлина представители боевиков заявили, что никакой полицейской или вооруженной миссии на Донбассе не будет, они ее просто не пустят туда.

А они кто такие? Их мнение вообще никого не интересует.

Вы же не верите в самостоятельность этих заявлений? Вам не кажется, что Россия устами боевиков как бы намекает: извините, мол, ребята, мы передумали.

Это их проблемы. Мы уже год с лишним говорим об этой Дорожной карте по Донбассу  — и Президент, и европейские партнеры четко определились с необходимостью данной формулы.

Первым о ней заговорил Сергей Лавров. Украинская сторона эту идею назвала чушью, но месяца через три резко передумала.

Я не знаю, о чем говорил Лавров. Таких его высказываний я не слышал. Не помню, чтоб он когда-либо сказал что-то умное.

… Дорожная карта — это последовательность, этапность решения вопросов, которые должны привести к результату. Не к консервации оккупации в интересах России, а к полной деоккупации в интересах Украины.

Чтобы вести речь о деоккупации, нужно для начала говорить об оккупации, которая в Минских соглашениях не зафиксирована!

Минские соглашения — это не документ, фиксирующий происходящее, это формула возможного освобождения Донбасса невооруженным путем. Хотя я не являюсь экспертом по этим соглашениям, ни разу не принимал участия ни в “минском”, ни в “нормандском” формате.

… Дорожная карта должна прописать четкий алгоритм действий. Первое — прекращение огня, тут возражений нет. Второй момент — освобождение всех захваченных наших людей, которые находятся не только на оккупированных территориях, но и в Российской Федерации. Третья позиция — установление контроля над границей. Четвертая — разоружение всех незаконных военных формирований и вывод войск Российской Федерации с территории Украины. Пятая позиция — роспуск незаконных фейковых структур и фейковой власти. Только тогда мы можем говорить о создании формата для политического урегулирования.

На оккупированную территории должны вернуться украинские СМИ, украинские партии, украинский закон! Только тогда люди освобожденного Донбасса смогут решать, кого выбирать. В этом главное противоречие, потому что русские пытаются поставить все с ног на голову: проведите выборы, легализируйте марионеток, озвучивающих кремлевские тексты и обосновывающих пребывание российских войск, а потом сами с ними разбирайтесь. Такой вариант, как его красиво не называйте, никогда не устроит Украину. Мы поддержим только вариант Дорожной карты, который приведет к освобождению оккупированной территории!

Интересный момент. До начала встречи в Берлине вопрос об установлении контроля над границей стоял над проведением выборов на Донбассе. После 19 ноября риторика Президента изменилась: теперь «контроль за границей будет установлен на второй день после проведения выборов». Это заявление подтвердил и Павел Климкин. В чем причина столь резкой перемены?

Я не могу комментировать Президента. Это не моя компетенция.

Вопрос нацбезопасности и обороны, между прочим.

Говорить о выборах бессмысленно без полного прекращения огня, без освобождения заложников, прекращения деятельности незаконных органов власти, освобождения занимаемых ими админзданий и захваченных предприятий и т.д. Президент четко оценивает ситуацию, несмотря на желание наших партнеров показать как можно быстрее хоть какой-то промежуточный результат. У нас есть страна, народ, парламент…Любой формат только тогда будет реальным, когда его поддержит украинский народ. Все остальное — не функционально.

Слова хорошие. Но почему изменилась позиция по данному вопросу?

Позиция безальтернативности освобождения оккупированных территорий у нас никогда не менялась.

Но гарантия нашей безопасности не в брифингах и политических заявлениях, а в усилении нашей обороноспособности в усилении наших вооруженных сил и силовых структур.

Для Президента очень важно сохранить баланс отношений с нашими партнерами. Но он поддержит только ту Дорожную карту, которая даст результат.

«В Минских соглашениях есть несколько моментов, которые россияне пропустили»

Дорожная карта — всегда компромисс. Среди требований, которые выдвигает Украина — я их называю «5 пунктов Елисеева», именно о них он подробно рассказал в интервью «Интерфаксу» — значится роспуск фейковых структур «ДНР»/»ЛНР». То есть, по сути, они должны самоустраниться. Вы же понимаете, что этого не будет. И такое в Дорожной карте не пропишут. Зачем выдвигать заведомо нереализуемые требования?

В Минских соглашениях есть несколько моментов, которые россияне пропустили, не поняв их важности. Теперь они стали для них болевыми точками, которые разрушают всю их грязную политическую игру.

Например?

Наши партнеры поддержали инициированную россиянами формулу необходимости проведения выборов. Но в Минских соглашениях говорится о том, что пройти они должны по украинскому законодательству. Козырная фраза! Бьет всех фальшивых русских тузов. Потому что все эти фейковые структуры, избиркомы, какие-то самопридуманные органы, никем не избранные лугандонские парламенты противоречат украинскому законодательству. А восстановить украинское законодательство в «отдельных районах Донецкой и Луганской областей» невозможно без их полной деоккупации! Иго-го, господин Лавров.

Чтобы закончить с миссией ОБСЕ хочу, чтобы вы прокомментировали достаточно спорный пункт относительно создания временных хранилищ оружия и техники под контролем миссии.

Тоже смешная формула, для меня непонятная. Для кого они будут хранить это оружие? Я так понимаю: если мы говорим о восстановлении украинского закона на оккупированной территории, в Украине есть соответствующие структуры, которые могут обеспечить сохранность оружия, чтобы оно не попало не в те руки. Точка.

Тут мы возвращаемся к вопросу об эффективности миссии ОБСЕ. Что-то изменится, если наблюдателей станет на 100 человек больше?

Поймите, «Минск» сегодня — это площадка, на которой со временем можно подписать капитуляцию России. Но время для этого пока не пришло. Оно обязательно придет. Только для этого важно эту площадку сохранить.

Возвращаясь к логике Минских соглашений. В них прописаны не только выборы по украинскому законодательству, но и амнистия боевиков, которая предваряет все остальные процессы. Что с этим делать?

Я не знаю, что с этим делать. Но знаю, что есть юридическая формула, согласно которой об амнистии можно говорить лишь тогда, когда человек признал свои преступления, сдал оружие. И то, если у него на руках нет крови. Амнистия — для условных «чиновников», которые работали в министерстве «Рога и копыта» на российскую оккупационную власть — возможно. Моторола мог бы попасть под амнистию? Исключено.

Вполне, если бы дожил. Еще б и в местные советы избирался бы.

Избрание в местные органы власти не освобождают от уголовной ответственности. Даже если бы он попал в Донецкий горсовет, получил бы пожизненный срок. Но он до этого не дожил. Кроме того, Моторола был гражданином Российской Федерации и избираться — по нашим законам — он никуда бы не смог.

А ведь выборы станут способом легитимизации боевиков и — в любом формате – они — реальная победа Путина.

Почему же, если выборы пройдут лишь после того, как Путин уберется с территории Украины, и боевики будут разоружены? Давайте отбросим все стереотипы: мы хотим говорить о реинтеграции Донбасса?

Хотим, но о ней вообще никто не говорит.

Вот, выборы — один из форматов реинтеграции Донбасса. И она возможна только после того, как мы победим: выбросим из страны российскую армию, разоружим подконтрольные ей бандформирования, распустим фейковые органы власти, восстановим контроль над границей. Только тогда мы сможем говорить о выборах.

«Массовый психоз на Донбассе, — явление не новое. Вспомните Германию 30-х — начала 40-х годов»

С оккупантами понятно. Но что делать с людьми, которые — и очень многие — поддерживают происходящее на Донбассе? Избираться в местные органы власти все равно будут те, кто работал, симпатизировал и поддерживал сегодняшнюю нелегитимную «власть». И эта обновленная власть Донбасса вряд ли будет проукраинской. У вас есть понимание, что с этим делать?

Когда встанет вопрос о реинтеграции Донбасса, там останутся только те, кто готов реинтегрироваться.

А остальные куда денутся?

Кто не хочет жить в Украине, может выехать в Россию.

Слишком огульно. Проблему нельзя игнорировать. Кто сегодня задумывается о том, как вернуть на свою сторону людей, искренне выступающих за ДНР и «русский мир»?

Для меня «русский мир» — это русские танки, русские системы залпового огня, тысячи убитых украинцев. И тот, кто «за» такой «русский мир», подлежит, извините, тюремному заключению на длительный срок или уничтожению.

Но таких людей очень много! Вспомните похороны Моторолы. Конечно, львиную долю собравшихся привезли, но тех, кто пришел сам, было огромное количество. Или псевдопарад на 9 мая под дождем вспомните. Да, такого массового участия жителей Донецка в каком-либо из мероприятий, не было ни разу за историю города! Это же ненормально, согласитесь!

Конечно, ненормально. Давайте обратимся к истории. Ведь массовый психоз, который наблюдается сегодня на Донбассе, — явление не новое. Вспомните Германию 30-х — начала 40-х годов. Только там был не «русский мир», а Третий рейх. Не Путин, а Гитлер. А в остальном все то же. Тот же психоз: слезы на глазах домохозяек, которые кричали «Хайль Гитлер» и плакали от восторга, видя своего фюрера; молодежь, готовая умереть за фюрера, за свой «нацистский мир» и т.д. Война закончилась, и что? Эти люди улетели в космос? Нет. Они осознали, к чему привел этот их «нацистский мир». И жители Донбасса осознают, к чему привел их «русский мир». История учит, что те, кто приклоняются перед фальшивым кумиром, кто кричит ему «Хайль», тот увидит смерть своих детей, уродство своих семей, страшные проблемы. Такие люди обычно прозревают, но платят при этом очень большую цену.

На это требуются десятилетия.

Не факт. С другой стороны, никто не обещал, что все наши проблемы решатся до Нового года.

«Чем ментально житель Славянска отличается от жителя Донецка?»

Выборы на Донбассе нужны Украине?

Украине нужно выдавить путинскую заразу за пределы своей территории. И не только на Донбассе, но и в Крыму. Вот, что нужно Украине. И на каком-то из этапов выборы произойдут. Но только когда там не будет этой раковой опухоли. Тогда можно и выборы проводить, и песни петь, и по улицам спокойно гулять. Говорю еще раз: выборы — это финал. Финализация освобождения территории.

Сколько времени понадобится для того, чтобы выборы состоялись? Объективно.

Давайте вспомним, как в 2014 году «горел» весь юго-восток страны. Массовые акции с российскими флагами проводились не только в Крыму и на Донбассе, но и в Харькове, Одессе, Запорожье, Днепропетровске, Херсоне, Николаеве. Размахивали триколорами, пытались штурмовать админздания. Мы смогли это придушить. Мариуполь того времени ничем не отличался от Донецка. Когда 9 мая боевики вели штурм городского управления внутренних дел, в моем распоряжении была единственная рота, которую я бросил на защиту людей, чтоб их попросту не убили. И мариупольцы бросались под колеса нашей военной техники, мешая ей заехать в центр города, активно поддерживали сепаратистов. Но прошло совсем немного времени и те же жители города, «наевшись» правления боевиков, приветствовали украинских освободителей. Выборы прошли в освобожденных городах и районах Донбасса, и это никого не коробит, потому что есть контроль над ситуацией, действует украинский закон.

Хороший пример. Славянск, кстати, тоже показателен в данной ситуации.

Да, и в Славянске прошли выборы. А чем ментально житель Славянска отличается от жителя Донецка, например?

Как показывают события в Донецке, отличаются.

Повесим над Донецком украинский флаг, и те женщины, которые плакали на похоронах Моторолы, будут хлопать в ладоши от умиления и искренне восклицать: «Наконец-то!».

«За украинские выборы будет платить Украина. Если за это заплатят россияне — это будут их выборы»

Давайте вернемся к результатам встречи «нормандской четверки». Прозвучало достаточно провокативное заявление о необходимости возвращения Дебальцево. Об этом в интервью программе «Левый берег с Соней Кошкиной» говорил и министр иностранных дел Павел Климкин. Вот только Песков сказал, что не видать Украине Дебальцево.

А кто такой Песков?

Муж Татьяны Навки.

И кто этого Навку будет спрашивать?

Ну, он — официальный спикер президента России.

Президент Украины очень четко поймал Путина, не будем говорить за что. Когда тот начал говорить о привязке к букве, к деталям Минских соглашений, Порошенко сказал: «Конечно, мы согласны». А ведь в Минских соглашениях была определена линия разграничения, согласно которой Дебальцево находилось на украинской стороне. Хотите жестко привязаться к тексту соглашения? Пожалуйста. И куда теперь им отступать?

Дорожная карта для того и составляется, чтоб договариваться в процессе работы на ней.

Главный успех «нормандского формата», я уже говорил, — в том, что реанимирована похороненная Путиным форма переговоров. Путина снова заставили сесть за стол, искать выходы из созданного им тупика. Но переговорный процесс очень сложный. Путину верить нельзя. Он говорит одно, а потом какой-нибудь Песков-Навка выйдет и скажет, что Путина не так поняли. Это мы уже проходили.

Между подписанием первых и вторых Минских соглашений российским боевикам удалось отобрать у Украины вместе с Дебальцевым еще 1500 км территории. Что с этим делать?

Мы не можем говорить только об этих участках. Нам нужно вернуть всю оккупированную территорию страны. Я против того, чтобы размениваться на куски. Говорить нужно о полной деоккупации Донбасса. Почему этого так боится Россия? Потому что следующим будет вопрос о деоккупации Крыма. Шар полетел и он собьет все расставленные ими кегли. Россия понимает: как только она пропустит один удар, он обернется для нее катастрофой. Если на Донбассе, по версии Путина, русских нет, то в Крыму они были официально и до 2014 года. Взять хотя бы Черноморский флот. После захвата Крыма РФ разорвала подписанный Януковичем договор о своей стратегической военной базе. Следовательно, деоккупация полуострова приведет к тому, что от россиян там не должно остаться ни баз, ни флота. Для Путина это подобно смертному приговору.

В Минских соглашениях есть восьмой пункт, который говорит о том, что для проведения выборов на Донбассе необходимо восстановить работу экономической и финансовой системы. Кто будет платить за проведение выборов?

За украинские выборы будет платить Украины. Если за это заплатят россияне — это будут их выборы. В стране отработана формула проведения выборов согласно требованиям украинского законодательства и Конституции. Выборы в Донецке не должны отличаться от выборов в Славянске или Мариуполе. И дай Бог, чтобы мы следующие местные выборы провели во всех городах и районах Донецкой и Луганской областей.

Вот сейчас впервые прозвучали сроки, на которые ориентируется украинская власть! Существует тезис о том, что закон о выборах на Донбассе можно принять сейчас — в угоду западным партнерам, а провести их когда-нибудь потом. Скользкая, весьма скользкая политическая дорожка.

Я считаю, что нашим партнерам надо немного успокоиться. Почему-то, когда начинается стрельба, их представители из ОБСЕ исчезают. А выборы как проводить в таких условиях? Давайте не фантазировать. Всему свое время. Люди должны понять, что выборы по украинским законам — это реальность. А реальность может быть только тогда, когда прекратится огонь, начнет восстанавливаться социально-экономическая, юридическая, административная инфраструктура на этой территории. Когда уйдут оккупанты, и восстановится контроль над границей. Сегодня у нас есть закон о выборах. И мне не очень понятно, чем должен отличаться закон о выборах в нескольких районах Донбасса, если выборы будут проходить на территории, которая — к тому времени — будет деоккупирована и станет полностью украинской.

Но ведь Президент должен демонстрировать Западу какие-то уступки?

Давайте вернемся к элементарным вещам, которые наши западные партнеры никак не смогут оспорить. Возьмите первый пункт Минских соглашений. О чем там речь? О всеобъемлющем прекращении огня. Пока этот пункт не будет выполнен, я бы не рекомендовал инициировать обсуждение в парламенте темы выборов на Донбассе. Если нет прекращения огня, о чем тогда говорить?

Это позиция «Народного фронта», который настроен очень категорично.

Не только. Думаю, это позиция всех патриотических сил парламента.

И политический кризис Петру Алексеевичу явно не на руку.

Петр Алексеевич адекватно оценивает ситуацию. И в переговорах с западными партнерами четко акцентирует их внимание, например, и на продолжении Россией боевых действий, и на неполноценной работе миссии ОБСЕ. Наблюдатели миссии же, по сути, выступают статистами, вообще не определяя инициативность ведения огня. А ведь инициаторами провокаций всегда выступает та сторона. Наблюдатели просто фиксируют: что-то где-то бахнуло, что-то куда-то полетело. Записали. В итоге выдается лишь статистика количества обстрелов в варианте «там стреляют». Но даже статистика ОБСЕ говорит о том, что первый пункт не работает, а с ним — и все остальные.

Автор материала: Соня Кошкина, Шеф-редактор LB.ua