Со спецподразделением «Фантом», которое входит в состав ГФС, мы познакомились полгода назад. Журналист тогда провел вместе с фискалами в зоне АТО десять дней. Получив позывной Тезка, патрулировал вместе с ними «зеленку», дежурил на КПВВ.

В течение полугода мы внимательно следили за деятельностью подразделения. И в канун годовщины его создания встретились с командиром «Фантома», полковником Александром Власовым. Александр — человек непубличный. И хотя о работе налоговиков СМИ пишут много, сам он на первые полосы никогда не стремился.

В своем первом эксклюзивном интервью он рассказал о том, как формировался «Фантом», почему было очень много желающих отправиться в зону АТО, где наравне с мужчинами служат и женщины, а также об особенностях работы на линии разграничения.

Александр, вы со своими коллегами уже год на передовой. За это время наверняка бывало всякое. Не хочется все бросить и вернуться к спокойной кабинетной жизни?

Тем, кто хочет спокойной кабинетной жизни, на востоке делать нечего. Поэтому я и мои заместители несем службу наравне с остальными офицерами.

Хочу ли я все бросить, сталкиваясь с какими-то проблемами? Отвечу словами матери Терезы: «То, на строительство чего ты потратил годы, кто-то может разрушить за одну ночь. Все равно строй». Для меня «Фантом», как бы пафосно это ни звучало, ребенок. И я не могу его бросить.

Конечно, мы все здесь очень разные. Каждый пришел со своим опытом. Кто-то со следствия, кто-то с оперативной или аналитической работы, с подразделения физзащиты. А нужно было всем стать универсалами.

То есть?

Важно было, чтобы каждый разбирался в документах, мог отличить признаки состава административного правонарушения, уголовного преступления и задокументировать, соблюдая процессуальные нормы. При этом нужно еще и умение грамотно общаться: задать водителю правильные вопросы, которые бы давали нам основания проводить дальнейшие оперативно-следственные действия.

Основная функция — контроль товаропотоков в зоне АТО. Почему решили создавать это подразделение на базе налоговой милиции, а не подключили таможенников, у которых больше опыта пусть не подобной, но похожей работы?

Если мы поставим таможенников, то признаем, что за линией разграничения — другое государство. А это не так.

Но и разрешительная функция, согласитесь, не свойственна налоговой милиции. Зачем вообще фискалов вовлекли в этот процесс?

Год назад был бесконтрольный провоз различных товаров, включая спирт, бензин, дизтопливо, которые шли со стороны России. Кроме того, с территорий, занятых боевиками, к нам шли вереницы машин с углем. В ту сторону перемещали не только продукты питания, но и сигареты с алкоголем. Этот процесс нельзя было пускать на самотек. Государство должно было определиться, какие товары для нас являются стратегическими, и установить порядок их перемещения через линию разграничения.

1 января мне и начальнику департамента анализа рисков и борьбы с таможенными правонарушениями Мухину позвонил Макаренко, он тогда исполнял обязанности главы ГФС. Сказал, что нужно ехать в Курахово на совещание. Тем более у нас двоих было первое образование военным. В частности, я закончил Донецкое высшее военно-политическое училище.

Проводил совещание секретарь СНБО Александр Турчинов. И по итогу была поставлена задача перед ГФС организовать контроль над перемещением товаров через линию разграничения. Тогда же встал вопрос о нашем физическом присутствии в районе проведения АТО.

Я понимал, что нужно было объездить всю территорию вдоль линии разграничения, увидеть все своими глазами, прежде чем привезти туда людей. Будучи дома, говорю родному брату: «Женя, надо ехать». Он бизнесмен, но когда начались боевые действия на востоке, стал еще и волонтером. Мы поехали на его микроавтобусе, в канун Рождества. Причем без оружия, без бронежилетов, тогда еще не было осознания, насколько ситуация опасна и что-то может случиться.

Объездили все контрольные пункты въезда–выезда. Мы должны были не просто создать инфраструктуру — нужно было гарантировать максимально возможную безопасность. Поэтому думали о том, как оборудовать инженерные, защитные сооружения, установить модули и прочее. Людям надо было не просто где-то поспать и поесть, но и иметь возможность укрыться во время обстрела.

Вернувшись в Киев, обсудили ситуацию с руководством. Тогда собрались все вместе: Билоус, Хоменко, Макаренко. Проговорить нужно было все. В частности, какие потребуются автомобили, бронежилеты. Особенно на постах, где работают снайперы. Чтобы эффективно выполнять задачи, мы должны были иметь и соответствующее обеспечение. Нашли и бюджетное, и внебюджетное финансирование, нам очень помогли профсоюзы.

Сколько времени понадобилось на решение всех проблем?

С моего рапорта прошло дней десять. 30 января де-юре уже было создано подразделение. Хотя мне говорили, что понадобится минимум два месяца, чтобы подготовить людей. Налоговые милиционеры, если не считать физзащиту, стреляли три раза в год. Были такие, кто вообще не держал в руках оружия.

Подготовкой занялся мой заместитель Юра Литовка. До прихода в налоговую он 10 лет служил в спецподразделении «Альфа» СБУ. Имеет государственную награду. Лучше специалиста, который знает изнутри работу спецуры и как правильно вести себя в боевых действиях, в структуре ГФС нет.

В «Фантом» решили набирать людей только на добровольной основе. Опережая ваш вопрос, отмечу, желающих было много, из разных подразделений ГФС. Среди них — полтысячи налоговых милиционеров. А выбрать надо было сначала только 60 человек. Сейчас в районе проведения АТО служит 174 наших офицера.

И как отбирали?

До «Фантома» я руководил службой внутренней безопасности ГФС. Мы создали в системе один из лучших центров психофизиологических исследований. Набрали полиграфологов, обучили их. Я, кстати, тоже прошел курс обучения работы на полиграфе. Поэтому когда отбирали людей в ротацию, тестировали по разным направлениям, вплоть до склонности к самоубийству.

Почему «Фантом»? Кто придумал название?

Все получилось как-то само собой. Сижу дома, размышляю на эту тему. Тут сын, проходя мимо, что-то спрашивает. Я задумался и не ответил. Он повторил. А потом говорит: «Кажется, что тебя нет, но ты все знаешь».

Эти слова мне запали в душу, вот так и появился «Фантом».

Я понимал, что когда мы туда приедем, не должны «махать шашками». Мы не воины. Не набрали тот вес и опыт, чтобы те, кто участвовал в боях, нас восприняли сразу на равных. Поэтому «Фантом». Вроде нас нет, а мы везде.

Вряд ли вашему появлению были рады те, кто на тот момент зарабатывал на грузопотоках, которые шли через линию разграничения. Предлагали деньги?

Мы приехали 12 февраля, а 13-го уже появились первые «ходоки». Предложения не противодействовать незаконному перемещению товаров поступали как от частных лиц, так и от бизнес-структур, а иногда и от людей, которые представлялись правоохранителями или военнослужащими.

До нашего появления фура с товаром, чтобы перевезти ее на ту сторону, стоила 1,5 тысячи гривен. А уже через полтора-два месяца «такса» выросла до 150 тысяч гривен. Когда поняли, что с нами нельзя договориться, увеличились риски.

За сколько же нужно там продавать товар, чтобы предлагать такие взятки?

Продукты питания там стоили в три-четыре раза дороже. Помню такой случай. Сидим мы в Курахово на заправке. Заехали перекусить. Подходит мужик. Мол, помогите перевезти фуру картошки. Плачу 20 тысяч гривен. Вот и посчитайте. 20 тысяч гривен за 18 тонн картошки.

Оперативная работа всегда тесно связана с выстраиванием агентурной сети. В такой ситуации работать с местным населением особенно сложно. Тем более налоговикам. Вас и в мирной жизни не очень-то любят. Как налаживаете контакты?

Ловить кого-то на каком-то компромате я своим запрещаю. Сегодня ты его поймал, отпустил. Он завтра скажет, мол, давай снова поеду и дам тебе какую-то информацию. Насколько она достоверна и стоит ли того, что он там провезет?

Люди, которые патриотично настроены, сами нам помогают. Конечно, разные бывают ситуации и разное отношение. Местные жители в основном смотрят российское телевидение, оттуда и отношение. Не только к нам, но и к другим правоохранительным структурам, к военным.

Но есть немало и позитивных историй. Как-то наши поехали покупать канцтовары на рынок в Славянске. К ним подошел пожилой мужчина и предложил взять что-нибудь из его товара. Понятно, что парни отказались. Но он не хотел их отпускать. Рассказал, что большую часть выручки отдает армии. Во время осады Донецкого аэропорта помогал киборгам. Передавал им туда буржуйки, теплые вещи. А нашим бойцам решил подарить украинский флаг. И такие подарки, которые идут от сердца, — дорогого стоят.

Основная деятельность фискалов сосредоточена на контрольных пунктах въезда-выезда. А есть ведь немало и обходных дорог…

Что касается так называемой зеленки, то это реальная проблема. И мы хорошо это понимали. Поэтому уже в апреле создали первую мобильную группу, в которую, кроме наших ребят, вошли представители СБУ и Госпогранслужбы. Она базировалась в Курахово.

Чтобы пресечь грузопотоки, которые шли вне КПВВ, взаимодействовали с другими силовыми структурами не только в части работы этой группы. Так, в районе города Золотое Луганской области во взаимодействии с сотрудниками СБУ, пограничной службы и ВСУ задержана колонна из 168 автомобилей, которые планировали проехать на неподконтрольную территорию вне пунктов ввоза-вывоза с продуктами и товарами подакцизной группы.

В июне на совещании у Президента было принято решение о создании семи сводных мобильных групп. Реальный эффект от них есть?

Перевозчики сначала работали внаглую — гоняли грузы 40-тонными и 20-тонными фурами. Как только появились мобильные группы, они пересели на «газели» и микроавтобусы. Попросту начали дробить партии. Теперь везут в основном легковушками. Но и такие партии мы останавливаем.

Одна из мобильных групп была расстреляна. Тука недавно заявил, что волонтер Эндрю и лейтенант налоговой милиции Дима Жарук погибли из-за наркотрафика. Можете рассказать подробнее?

Пока идет следствие, мы не можем публично обсуждать эту ситуацию. Но каждый трафик оставляет за собой след и имеет влиятельных кураторов. Напомню, когда началась война, не все остались верны Украине. Их имена рано или поздно будут обнародованы.

Неоднократно поднимался вопрос о том, что фискалы, которые служат в зоне АТО, не получают статус участников боевых действий. Как-то решается эта проблема?

Этот вопрос нужно урегулировать законодательно. В парламенте есть два соответствующих документа. Надеюсь, в ближайшее время депутаты за них проголосуют. А на сегодняшний день ситуация такая: у нас нет комиссии, мы передаем документы на межведомственную. И свое право на получение статуса надо подтверждать в суде. Это долгий процесс.

Жена Димы Жарука до сих пор не смогла оформить необходимые документы. Хотя в решении этого вопроса помогаем не только мы, но и уполномоченный по правам человека Верховной Рады Валерия Лутковская.

Время от времени в СМИ поднималась шумиха о том, что представители добровольческих батальонов якобы зарабатывали на пропуске контрабанды. Вы с этим сталкивались?

О заработках я ничего сказать не могу. У меня нет подтверждения таких фактов. Но поначалу «Фантом» не воспринимали всерьез. До прямых столкновений доходило, но слава Богу, оружие не применяли. Например, у нас была такая ситуация в Лисичанске. Мол, проезжали на скорости КПВВ раньше и теперь так делать будем. Не вышло.

Кстати, расскажите, почему закрыли автомобильные переезды для перемещения грузов?

Мы закрыли КПВВ, когда начались бои за Марьинку. Вынуждены были тогда это сделать, чтобы сохранить жизнь людям.

Вы были на КПВВ?

Нет.

В условиях, когда стоят очереди из фур, и в это время идут артиллерийские обстрелы, укрыться очень сложно. Нет возможности для маневров. У некоторых перевозчиков не выдерживают нервы, они уезжают по «зеленке», где запросто могут нарваться на растяжки.

Чтобы ничего подобного не допускать, было принято решение, что грузопотоки пойдут по железной дороге.

Что по-прежнему пытаются провозить нелегально? Изменилась номенклатура товаров?

Алкоголь, сигареты, лекарственные препараты, нефтепродукты, ювелирные изделия, продукты.

В прошлом году изъято товарно-материальных ценностей, которые перемещались с нарушением установленного порядка, на сумму более 205 миллионов гривен и наличных средств, происхождение которых перевозчики так и не смогли объяснить, на общую сумму 136 миллионов гривен.

Александр, в «Фантоме» служат только мужчины или есть и женщины?

У нас самое гендерное подразделение (улыбается. — Авт.). 30% личного состава — женщины. У каждой — своя история. Например, Наталья была успешным юристом. Когда начались боевые действия на востоке, ушла в волонтеры. Теперь вот служит в «Фантоме». Ее коллега Светлана — родом с Луганщины. Ей очень близко то, что происходит сейчас в этом регионе. Света занимается у нас подготовкой нормативно-правовой базы. Поэтому и позывной у нее Фемида.

Как жены воспринимают, что их мужчины добровольно уезжают в АТО?

В основном с пониманием. У нас были случаи, когда семья накануне отъезда была на грани развода, а после возвращения — новый виток отношений. Служат у нас много и холостых ребят.

Так, возможно, есть и военно-полевые романы?

Нет, у нас все серьезно, но скоро свадьба будет (улыбается. — Авт.). Наш сотрудник познакомился с местной девушкой. Сделал ей недавно предложение. Но радовались мы больше всего, когда у нашего бойца родился сын. Наш первый маленький фантомовец.

Автор интервью: Татьяна Бодня

Автор фото: Виктор Ковальчук