Альтернативная реальность: если бы не «крымская весна»

525

Два года назад российские солдаты вышли на улицы крымских городов. Триколор над зданиями органов власти, «тигры» возле украинских военных частей и ритуальные разговоры на ТВ о «самообороне Крыма». Это было время, когда нефть стоила $110, доллар – 35 (российских рублей, — ред.), холодильник даже не собирался входить в диссонанс с телевизором, а Москва председательствовала в «большой восьмерке». В 2016-м все это выглядит как осколки разлетевшейся вдребезги реальности.

Категории «сослагательное наклонение» у истории, может, и нет, а вот раздел «трагические ошибки» – очень даже. Судя по всему, история аннексии полуострова претендует на то, чтобы войти в учебники как главный российский «поворот не туда». Просто по масштабу собственных последствий, как для самой России, так и для всего мира. Жонглировать сослагательными наклонениями дело неблагодарное, но все-таки давайте попробуем.

Если бы не история с полуостровом, то Украина 2016-го очень бы напоминала Украину 2006-го.

ДНР и ЛНР не существует, потому что они стали возможны лишь как второй акт «крымской пьесы». Украинские политики первого эшелона ездят в Москву договариваться о скидках на газ. Попутно идет торг об условиях нового кредита. Москва, которая подчиняет свою экономику интересам своей политики, заставляет Киев подчинять свою политику интересам своей экономики. В украинском парламенте одна из крупнейших фракций принадлежит коммунистам и бывшим членам Партии регионов. За тех и других проголосовали просоветски настроенные избиратели Крыма и Донбасса.

Добровольческих батальонов нет. Волонтерское движение сошло на нет, как и общественная мобилизация в целом, достигшая своего апогея в первые месяцы после бегства Януковича. Украинская армия задумчиво глядит на свои танки, пытаясь понять, могут ли те стрелять и ездить. Тех, кто говорит о потенциальной военной угрозе со стороны России, называют провокаторами. Европа твердит о необходимости учесть российские интересы перед ратификацией соглашения об ассоциации. Из-за «особого мнения» Москвы решено отложить внедрение большинства норм этого документа. Барак Обама призывает Москву и Киев к плодотворному сотрудничеству и диалогу во благо глобального рынка.

Андрей Макаревич поет на корпоративах «Газпрома», Лев Шлосберг не интересуется псковскими десантниками. В Крым из Киева назначена компромиссная фигура нового губернатора, крымско-татарский меджлис получает десяток постов во власти. Украинский парламент полуострова принимает очередное заявление о том, что регион является «мостом дружбы между Украиной и Россией». Имя Игоря Коломойского в России известно в лучшем случае Роману Абрамовичу.

«Беркут» переименован в «Кондор» и продолжает служить в МВД. В Донбассе новые губернаторы, которые твердят о том, что стабильность региона превыше всего. Александр Захарченко продолжает торговать окорочками; Денис Пушилин – старший менеджер МММ; Павел Губарев принимает заказы на проведение детских праздников, следя за тем, чтобы в костюмах Деда Мороза не завелась моль. Главный законодатель региона – Ринат Ахметов, который готовит политический реванш. Тем более что в его распоряжении остаются шесть миллионов избирателей.

В Одессе те, кому не лень, ходят с пророссийскими и европейскими флагами; те, кому лень, – купаются в море. Большинство страны все так же не знает, где находятся Славянск, Саур-Могила и Горловка. Айдар – река в Луганской области; Семен Семенченко воспитывает четверых детей вдали от стен Верховной рады. Загоревшие голландские туристы на «боинге» благополучно вернулись домой из Малайзии.

Россия обсуждает санкции – те, которые сняли с Кубы. Главное событие последних лет – выигранная Олимпиада. Главное ожидание – чемпионат мира по футболу. Нефть дешевеет в три раза, но стране с госдолгом каких-то $50 млрд все готовы дать взаймы. Увешанный бутафорскими «георгиями» Игорь Стрелков колесит по реконструкторским фестивалям, посвященным столетию Первой мировой. Дмитрий Киселев рассказывает о недальновидности Вашингтона, породившего фундаменталистов на Ближнем Востоке. Завязшие в Сирии США просят российского посредничества на переговорах с Дамаском. Карателями называют тех, что сражается с режимом Башара Асада. «Россия-24» твердит о хунте в Таиланде, ограничивающей благоденствие русских экспатов.

Владимир Путин прилетает в Киев, вместе с Петром Порошенко возлагает цветы к мемориалу «Небесной сотни». На совместной пресс-конференции говорит о приоритете международного права. Дмитрий Рогозин заявляет, что Украина должна оставаться внеблоковым государством во имя сохранения кооперации в военно-техническом комплексе обеих стран. Сергей Глазьев на телеэфирах описывает экономические неурядицы из-за ассоциации с ЕС и сулит Украине оставшиеся транши из обещанных $15 млрд. В Киеве обещают подумать.

В Крым каждое лето приезжает шесть, да что там – семь миллионов туристов. Лидер «Русского единства» Сергей Аксенов воюет с регионалом Владимиром Константиновым за деморализованный электорат Партии регионов. Беларусь все так же не производит креветки и пармезан. «Газпром» закачивает газ в украинские подземные газохранилища. О местонахождении Виктора Януковича официально ничего не известно.

Этот список можно продолжать, уточнять или оспаривать. Но факт в том, что Украина действительно могла бы застыть или даже вернуться во времени. Вся реальность последнего полугодия – это не итог украинской революции. Это итог российской контрреволюции.

Не существует человека, который мог бы распустить Майдан по домам, но человек, который отдавал приказ на проведение «крымской весны», есть. В Киеве на площади была коллективная воля, но в случае аннексии полуострова – персональная. Вопрос «чего вы добились Майданом» имеет вполне конкретный ответ: избавились от людей, превративших коррупционно-олигархическую Украину в криминальную. Но все, что произошло потом, – это лишь ответ на вопрос «чего вы добились аннексией Крыма».

Автор материала: Павел Казарин