Анастасия Приходько — украинская певица. Окончила Киевское училище имени Глиэра по классу «Народный вокал» и Киевский национальный университет культуры и искусств. Победила на шоу Первого канала «Фабрика звезд-7», после чего подписала контракт с продюсером Константином Меладзе. Через некоторое время спела дуэтом с Валерием Меладзе песню «Безответная любовь». Представляла Россию на музыкальном конкурсе «Евровидение 2009» с русско-украинской песней «Мамо». Поддерживает действия украинской армии против самопровозглашенных «ДНР» и «ЛНР». Выступает перед украинскими военнослужащими с концертами. Исполнила песню «Герої не вмирають» для кампании сбора средств, предназначенных для помощи украинским военным. Обладает достаточно редким для эстрады голосом контральто, диапазон — три октавы. Замужем, воспитывает двоих детей.

Сегодня у нас в гостях известная артистка Анастасия Приходько.

Здравствуйте, Анастасия. Что это было — с вашим вхождением и выходом из Радикальной партии?

У меня было достаточно времени подумать — хочу ли я ставить печать на своей жизни политика, потому что это останется потом на всю жизнь. Репутация строится годами, а рушится в один миг. С одной стороны, мне действительно очень хотелось пойти в политику. Мы встретились с Олегом Валерьевичем Ляшко, поговорили, мне все нравилось. Но для меня очень важно мнение людей, потому что я человек, который работает непосредственно на людей, и я прислушиваюсь к их мнению. Когда мне очень хотелось что-то действительно изменить и сделать полезное, если есть такая возможность – я поняла, что доступа к такому мне не дадут. Но я ведь не марионетка, которую будут водить с флагами и говорить, что мне нужно делать. Поэтому мне, соответственно, не понравился мой политический путь. Артист привык к свободе, а любая партия подразумевает под собой какие-то порядки и законы, которым нужно следовать. Поэтому я решила, что я на выборы не иду, и в самый последний момент отказалась.

А если вам поступит предложение идти в народные депутаты, в ВР?

Я не горю желанием идти в парламент.

Как вы думаете, почему у артистов не получается, когда они заходят в политику?

Априори артиста не могут воспринимать как политика. Мы занимаемся более развлекательными моментами. Когда я вижу своих коллег в парламенте — я им не верю. У нас другой склад ума, мы абсолютно по-другому видим этот мир. Если даже взять в пример Таисию Повалий – то это было абсолютно смешно. К этому нужно готовиться, к этому надо относиться серьезно. С другой стороны – либо ты политик, либо ты артист. Нельзя усидеть одним местом на двух стульях. Заходя в политику, я подумала о том, чтобы углубиться туда полностью и оставить сцену, чтобы карьеру делать там. Но я не хочу быть смешной, а я понимаю, что на данном этапе я не сильна в политике. Я не готова это делать искусственно. Я сама по себе человек, который говорит открыто то, что мне болит, то, что мне не нравится. Мне абсолютно все равно – нравится кому-то моя позиция или нет. У меня жизнь одна, и я не буду ее тратить на то, что мне будут говорить, что мне делать.

Вы из театральной семьи. Почему именно у людей театра и кино самые большие династии?

У меня была мечта поступить в театральный вуз и стать актрисой. Но мама и бабушка заявили, что это никогда не случится и что они поспособствуют тому, чтоб я туда просто не поступила. Я их теперь понимаю, потому что и я не хочу, чтоб мои дети были связаны с музыкой. Это коварное и рабское дело, а мы всегда желаем нашим детям лучшего. Но я не жалею, потому что профессию я выбрала сама. После окончания института Глиэра я поступила в университет на компьютерные технологии, потому что я думала о том, чтобы потом зарабатывать деньги. Но так получилось, что было достаточно много конкурсов, университет я забросила и поехала в Москву. И по сей день пою.

В Украине нет индустрии шоу-бизнеса. Как вы строите свою работу, ведь на все нужны деньги?

Я зарабатываю. Я живу абсолютно честно, ничего ни у кого не беру в долг, не закладываю квартиру. Это нужно уметь – строить бизнес. Раньше мои финансовые потоки безрассудно куда-то расходились, и был такой ажиотаж приплыва больших денег. С годами я научилась правильно контролировать свои деньги, что, в первую очередь, важно. На данном этапе у меня есть команда и люди, которые помогают мне справляться с этой ситуацией. Я сама занимаюсь продюсирингом. У меня есть менеджер, у меня есть люди, которые помогают мне, у меня есть дизайнеры, с которыми я работаю. Командная работа — это работа, чтоб всеми вопросами заниматься вместе. Непосредственно продюсер, как человек, который вкладывает в меня деньги – для меня эта тема закрыта. Это не очень хорошее дело, и мне абсолютно не подходит. Тяжело было научиться, но мне хватает. На данный момент мы готовим второй альбом, у нас будут гастроли в странах Балтии. Мы, опять-таки, поедем в Донецкую область, и это все за свой счет. Мне тяжело, но лучше так, чем никак, или быть женой олигарха. Лучше быть независимой со своим, нежели во всем и не в своем.

Вам не бывает обидно, что вы много учились, вам ставили голос, а получить быстрый результат, медийный, можно снявшись голой или выйдя замуж за олигарха?

Каждому свое – каждый делает как ему удобно и как он привык жить. Меня воспитывал дед, и там было совсем другое воспитание. У меня есть единственная фотосессия, которая, к сожалению, была сделана под четким руководством контракта «Первого канала», в журнале «Максим» — отказаться было невозможно, иначе воспринимали, как мой вспыльчивый характер. За эту фотосессию мне до сих пор неудобно. Не тянет меня так зарабатывать свою популярность. Это же легче всего. Я не хочу, чтобы обо мне говорили, что она 350 раз раздевалась для того, чтоб о ней говорили. Я буду добиваться и делать все для того, чтоб меня воспринимали, действительно, как артиста, как человека, который поет, в первую очередь. Но если я в 70 лет сохраню свою идеальную фигуру – то чего на старости лет и не сфотографироваться для своего удовольствия?

А где вы берете песенный материал?

Мой материал достаточно сложен. Он у меня не сильно в танцевальном формате, а у меня глубокие песни о жизни, о любви, о проблемах, над которыми люди задумываются. И я выступаю человеком, который дарит саундтрек к той или иной жизни человека. Конечно, это намного сложнее, но есть достаточно хороших молодых авторов. И я ищу исключительно молодых, потому что это свежая голова, это новое видение сегодняшнего мира. Сталкивалась и с авторами, которые пишут уже 20 лет песни, но это, конечно, привет из 80-ых, и аранжировки такие же. Очень тяжело найти тех, которые могут писать так, чтоб это было понятно для поколения и взрослых людей, и для молодежи. Я стараюсь удерживать этот баланс. В данный момент работа над украинским материалом – это, действительно проблема. Нет авторов, которые хорошо бы и качественно писали музыку. Пара-тройка человек. Но, тем не менее, мы справляемся с этой задачей, потому что ничего нет невозможного для человека с интеллектом.

Что происходит с публикой сегодня?

У меня проблем с публикой нет.

Т.е., у вас нет проблемы собрать дворец «Украина»?

Это вы сильно махнули. Мы еще не проводили эти эксперименты. Посмотрим – надо просто работать над собой, над материалом, быть интересной, в первую очередь, людям. Очень важно выделяться из толпы, не быть похожим на других. Я умею петь, переживать, сочувствовать, и я умею чувствовать настроение людей. Но если говорить, смогу ли я собрать дворец «Украина», то, может быть, и да, потому что лично мне в наше время не хватает музыки, качественной, и чтоб я села и попереживала. Я слушаю зарубежную. С наших исполнителей у меня нет исполнителей, которых я могла бы слушать холодным вечером. А у меня есть такие песни, под которые я могу сама же и заплакать. Мне нравится переживать, чувствовать, слушать музыку.

А чью музыку вы слушаете?

Я, все-таки, возвращаюсь к Вивальди, к Моцарту. Это музыка, которая будет жить веками. Песни, которые мне нравятся по ритму – это Лана Дель Рей, Селин Дион. Я, в принципе, меломан, я слушаю все. Интерес должен быть к тому, что ты хочешь видеть что-то новое. Поэтому, я думаю, что если будет шоу и музыка – люди пойдут.

Как вы смотрите на гастроли наших артистов в России? Артист может петь везде, или есть какие-то ограничения?

Если б у меня был продюсер, я бы была рабом. Меня бы заставляли делать те или иные поступки, которые мне не подходят. Я получаю удовольствие от своей профессии, от своей работы. На данный момент мне не доставляет удовольствие ездить в Россию и петь для оккупантов, и развлекать публику, которая откровенно желает моей стране распада, и убивает сейчас ребят. Я не хочу видеть их всех, потому что мне неприятно. Я не стремлюсь за деньгами, потому что всех денег не заработаешь, а важно, как ты проживешь эту жизнь. Для меня это имеет очень большое значение. Те ребята, которые борются сейчас за то, чтоб у нас здесь наступил мир – они стоят этих долларов, этих заработков? Я уважаю то, что делают эти ребята, поэтому я к ним езжу, я их поддерживаю. Так как мне рассказывал мой дед – на войне очень важно не предать. Мне абсолютно все равно, кто как на меня реагирует здесь, в шоу-бизнесе, и все равно, что происходит в России. Для меня сейчас важно дать надежду и поддержку солдатам и тем людям, которые свято верят в то, что будет мир. Например, люди уже начинают возвращаться в Попасную, начинают строить и верить, что все это будет. Я никогда не поддерживаю те или иные партии – я всегда с народом. У меня здоровые дети, крыша над головой, любящий муж, семья и близкие рядом, и мне хватает денег для того, чтобы строить свой бизнес. Я езжу в Америку, Испанию, Прибалтику, Беларусь. Мне есть, где работать. А на России свет клином не сошелся. Есть проблема у многих артистов – почему-то они думают, что верх их карьеры — это добиться и получить тарелочку от Муз-ТВ. У нас до этого была только одна музыкальная премия, может быть, поэтому, они туда хотят.

Вы абсолютно готовы к политике, потому что совершенно структурировано мыслите. У вас есть вопрос?

О чем вы мечтаете?

У меня много «мечт», но, конечно, чтоб был мир.

Спасибо, Настя.

Автор интервью: Наталия Влащенко