Кризисные процессы в украинской экономике не утихают. Наряду с падением экспорта и импорта, неблагоприятным инвестиционным климатом положение гривни остается шатким. 2 февраля национальная валюта на межбанке приблизилась к отметке 26 за доллар.

О том, что украинская валюта и дальше будет падать, говорят не только в среде экономических экспертов. На днях об этом заявил председатель фракции Блок Петра Порошенко Юрий Луценко. Неустойчивое положение валюты нардеп связывает с потерями украинской экономики вследствие войны на востоке Украины и российских санкций. Предпосылкой экономического рывка Луценко называет «политическую стабильность». Вместе с тем, ранее заместитель президентской фракции Алексей Гончаренко сообщил, что в феврале произойдет переформатирование действующего Кабмина. О реальной ситуации в украинском экономическом секторе, падении гривны и шансах на рост редакция расспросила экономического эксперта Андрея Блинова.

Председатель фракции БПП Юрий Луценко заявил, что гривня будет падать и дальше, однако это не вина Нацбанка, а следствие российской оккупации и российских санкций. Что Вы думаете по поводу зависимости гривни от действий России?

Изменение территории Украины и уровень напряженности боевых действий, по крайней мере за последний год, не увеличились. Начиная с ситуации вокруг Дебальцево и второго Минска. Соответственно, каким образом это может влиять на обменный курс за последние месяцы, я не совсем понимаю. Наверное, Луценко имел ввиду то, что сегодня Россия ввела ограничения на поставку украинских товаров, включая эмбарго на продовольственные товары. Соответственно, встречные мероприятия ввела и Украина.

Это предсказуемая политика в двусторонних отношениях. Юрий Луценко – один из тех, кто сегодня любыми действиями поддерживают лозунг – «прочь от Москвы». Поэтому, собственно, можно считать, что есть определенное последствие. Хотя я думаю, что это (действия России, – Ред.) никаким образом не влияет на ситуацию на валютном рынке. Экспорт сокращается, но параллельно сокращается и импорт. Мы видим, что объемы рынка существенно обмелели. В последние дни даже фиксируются объемы межбанковского уровня где-то $100-$150 млн. Это сверх малая сумма, которая, собственно, и показывает, что есть небольшой экспорт, но и очень малый импорт.

На какой процент может снизиться ВВП в 2016 году?

Давайте ставить вопрос, как он может измениться. Это достаточно серьезный вопрос. Дело в том, что ситуация может развиваться по трем сценариям. Первый сценарий, наверное, исходя из наших реалий, максимально благоприятный в данной ситуации. Речь идет о том, что, начиная со второго квартала, на мировых биржах может происходить постепенный подъем цен. Плюс, отношения с Россией и Таможенным союзом не будут ухудшаться, а на европейском континенте, по крайней мере на его востоке, будет общее потепление. Плюс Украина будет в полном объеме получать средства от Международного валютного фонда, которые заложены в программе EFF (программы расширенного финансирования, – Ред.) и от других кредиторов. В таком случае действительно правительственный прогноз 1-2% роста возможен. Изначально ВВП закладывался на уровне 2,4%, сейчас Нацбанк пересмотрел его на 1,1 %.

Более базовым я считаю все-таки сценарий, согласно которому нестабильность на мировых финансовых рынках будет длиться все первое полугодие. Признаков любого подорожания основных экспортных ресурсов и товаров, а это и агропродукция, и химия, и металлургия, продукция машиностроения, не будет. По крайней мере, в первом полугодии.

Кроме того, Украина получит примерно до половины того, что она закладывает во внешнюю поддержку от кредиторов. Образно говоря, если Минфин и Нацбанк планируют получить почти $10 млрд от международных организаций, то сегодня речь идет о том, что может быть где-то $5 млрд. К тому же, инвестиционный процесс будет оставаться в нынешнем состоянии, то есть будет с минимальными объемами, а политическая нестабильность не выйдет за рамки относительно небольших корректировок правительства. При таких условиях, думаю, возможно незначительное сокращение валового внутреннего продукта в этом году. Это опять-таки 1-2%, только уже со знаком «минус».

И есть третий сценарий. При таком низком спросе на мировых рынках мы получим достаточно серьезное политическое противостояние и ухудшение отношений с Москвой, также будут признаки резких и непрофессиональных действий правительства. Причем вектор действий будет постоянно меняться. Понятное дело, что это приведет к выходу или даже выпрыгиванию Украины из программы Международного валютного фонда. Тогда, скорее всего, у нас продолжаться очень высокие темпы падение валового внутреннего продукта, как минимум, на уровне 5%. Однако этот третий сценарий я пока считаю наименее вероятным из всех перечисленных. Наиболее вероятным я считаю второй сценарий. Можно считать, что прирост ВВП будет оставаться около «0», поскольку 1-1,5% – это, в принципе, определенная погрешность при подсчетах Госстата.

Что касается первого сценария. Если все-таки удастся выйти на 2% роста, заложенного в проекте Госбюджета, при нынешних условиях – это мало или достаточно? Что дадут эти 2%?

Это как о деньгах: 1000 гривень – достаточно или нет? Смотря, для чего. С точки зрения компенсации и потерь последних лет, никоим образом недостаточно. Такими темпами нам, чтобы вернуться на уровень 2013 года, нужно почти 20 лет роста. Понятное дело, что в тот момент, когда в Украине действительно начнется быстрый экономический рост, эти темпы могут быть и 10%, и даже больше. Но все это может быть только при условии инвестиций, при условии благоприятной внешней конъектуры и консенсуса внутри украинского общества. Война не должна быть в планах.

Что касается вероятности роста в процентном соотношении, нужно понимать – что ее даже меньше 50%. Поскольку второй сценарий я считаю более вероятным.

В отчете правительства Арсения Яценюка сообщается, что обострение кризисных процессов в украинской экономике произошло из-за падения мировых цен на рынках сырья, в частности, на нефть. Почему это является фактором кризиса для Украины, ведь мы не являемся нефтедобывающим государством?

Мы должны понимать, что само по себе падение цены на нефть – это яркий признак. Это шлейф кометы падения цен на все товары сырьевой группы. Если посмотреть итоги 2015 года, мы увидим следующее: индекс цен на продовольствие (это данные организации ФАО, сельскохозяйственная организация ООН) минус 19%. То есть цены на продовольствие в мире в среднем упали на 19%. Если, к примеру, посмотреть на товары металлургической группы, черной металлургии, то также увидим снижение цен. К примеру, снижение на холоднокатаный прокат приблизилось к 20%. Аналогичные падения есть по многим другим сырьевым производствам.

Украина потеряла примерно 20% экспорта именно из-за ценового фактора, то есть из-за снижения мировых цен на основную продукцию экспорта.

Если говорить об импорте, то абсолютно правильно, что не меньше, а даже больше снижались цены на сырьевые товары. Это и газ, это и нефть. Однако, мы прежде всего говорим об экспортных возможностях, то есть о том ресурсе, долларах, которые мы получаем от продажи украинских товаров заграницей, чтобы закупать импортные вещи как на потребление, так и в виде инвестиционного оборудования.

Как Вы оцениваете шансы роста украинской экономики в краткосрочной перспективе, например, за счет сельского хозяйства, пищевой и легкой промышленности?

В ближайшей краткосрочной перспективе это просто невозможно, поскольку в любом случае сбор урожая начнется в конце июля — в начале августа. До этого существенных возможностей для сбыта, даже при самых лучших условиях в сельском хозяйстве, мы не имеем. Сейчас у нас происходит сокращение поголовья скота. Это и овцеводство, и свиноводство, и крупный рогатый скот. В определенной степени это произошло из-за проблем в сельском хозяйстве – поддерживать огромные стада оказалось очень накладно при нынешнем потреблении украинским населением, а в прошлом году розничный товарооборот упал на 21%. Поэтому в наиболее краткосрочной перспективе я вообще не вижу возможностей для какого-то заметного роста экономики.

Речь о росте экономики мы все-таки начинаем вести где-то с середины года. Безусловно, аграрный сектор является одним из факторов потенциального роста. Хотя мне кажется, то, что в последние годы мы собираем урожаи зерновых на уровне как минимум 60 млн тонн, поэтому сегодня большого прироста валового урожая уже трудно будет достигать и соответственно, 2% прироста. Поэтому все-таки основной экономический потенциал скрыт в животноводстве и, безусловно, в промышленности.

Падение промышленности по значительной группе товаров как в добывающей отрасли, так и в перерабатывающей, впечатляет. Поэтому, в принципе, более-менее благоприятная ситуация будет содействовать тому, чтобы валовое производство увеличивалось. Это будет влиять и на показатель реального ВВП. Но опять-таки, мне кажется, что ждать этого не стоит раньше, чем до середины года.

Автор интервью: Ирина Шевченко