Андрей Левус — депутат ВР от фракции политической партии «Народный фронт». Глава подкомитета по вопросам государственной безопасности. Окончил исторический факультет Львовского Национального университета им. И. Франко. Был одним из координаторов объединения «Вільні люди», входил в состав организационного комитета «Сопротивление». Активный участник Евромайдана, был руководителем комендатуры Самообороны Майдана. Позже некоторое время был заместителем главы СБУ. На этом посту занимался кадровыми изменениями, содействием участвовавшим в АТО на востоке Украины добровольческим батальонам и освобождением заложников. Женат.

Сегодня у нас новое лицо украинской политики – народный депутат Украины от НФ Андрей Левус.

Здравствуйте, Андрей Марьянович. Чем вы занимались до начала вашей общественной, политической деятельности?

Кроме общественной деятельности, я был политическим консультантом. Я работал в школе в г. Стрый, преподавал историю и право. Началась Оранжевая революция (а я еще со школьной скамьи был членом различных молодежных патриотических организаций), и я занялся активной политической деятельностью. До того как я зашел на работу в СБУ, я был помощником народного депутата Парубия, а кроме того, возглавлял сектор стратегии партии «Наша Украина». То есть основным методом зарабатывания на хлеб были политические консультации и политические технологии.

Когда вы познакомились с Наливайченко?

В 2009 г., когда он еще был главой СБУ. В период Оранжевой революции я возглавлял районный штаб Ющенко у себя на родине, а затем местный штаб партии «Наша Украина». Руководители штабов «Нашей Украины» официально оформлялись на работу и работали по контракту. Работал я также журналистом в районной газете. Среда, в которой я воспитывался с юношеских лет, очень дружественна к Валентину Александровичу Наливайченко, поскольку переплетена с диаспорной средой. Это Молодежный националистический конгресс, Центр национального возрождения и т. д. Они переплетены со средой Всемирного конгресса украинцев. Украинская информационная служба – это не что иное, как пресс-служба Всемирного конгресса украинцев. Я, собственно, основал в Киеве эту информационную службу, основал информцентр, достаточно неплохой, который активно проработал несколько лет. Когда Наливайченко работал за границей как дипломат, именно эти контакты диаспоры выработали это общее поле. Плюс общие знакомые – такие, как Владимир Вятрович, с которым я вместе учился в университете. Именно это и сформировало наши связи.

А можно ли считать, что многие из этих людей – неофициальные сотрудники Службы безопасности?

Это – миф. Сотрудничество наше в период президентства Ющенко было открытым, публичным. Представитель этой среды Вятрович возглавил профильный архив СБУ, и было проведено очень много совместных публичных проектов, в том числе и проектов Украинской информационной службы, где мы пытались выработать первую стратегию противодействия информационному влиянию России. Мы проводили на эту тему и круглые столы, и собирали экспертов, и готовили экспертные рекомендации по СБУ.

26 февраля 2014 г. вы стали заместителем главы СБУ. Вообще, СБУ – это сфера профессионалов, к которой вы не имели никакого отношения. Как произошло ваше назначение?

Здесь нет ничего удивительного, поскольку на Майдане я был заместителем командира Самообороны Майдана – отвечал за внутреннюю безопасность Майдана. Соответственно, я противодействовал СБУ, которая в то время работала против Майдана: очень плотно работал с их агентурой, выявлял ее на Майдане, осуществлял определенную информационную безопасность. В момент, когда победила революция, Самооборона взяла на себя ответственность за стабилизацию ситуации в стране. Не было милиции – она ​​просто боялась выходить на улицы, даже некому было защищать дипломатические миссии. Правительственный квартал – это все взяла на себя Самооборона. И совершенно логично, что у Самообороны и в моих руках были определенные рычаги влияния на ситуацию в Украине, поскольку власть рухнула везде, а структуры Самообороны были созданы в каждой области.

То есть за несколько месяцев работы в Самообороне Майдана вы прошли тот профессиональный путь и получили тот опыт, который достаточен для заместителя главы спецслужбы крупного европейского государства?

Я говорю о факте, который был фактом. Можно было поставить суперпрофессионала, но если не работало ни одно управление СБУ, то именно наши ребята обеспечивали порядок в городах и областях на всей территории Украины. Собственно, это направление, на которое я зашел в СБУ, оно абсолютно коррелируется с тем, чем я занимался в СБУ. Я отвечал за департамент информационной безопасности, за департамент информационно-аналитического обеспечения. Это один из крупнейших аналитических центров в Украине. Я проработал на этой должности 9 месяцев.

Что вам удалось и почему вы покинули этот амбициозный пост?

Что удалось. Первое: это реформа департамента информационно-аналитического обеспечения и департамента информационной безопасности. В отличие от пропаганды, было создано специальное управление по ведению информационной войны для проведения специальных информационных операций. Таких операций было проведено достаточно. Это создание, модерация (или взятие под контроль) многотысячных групп «Русской весны» «В Контакте», в Фейсбуке для дезорганизации их работы. Мы это делали оперативно во время вызовов «Русской весны». Операции были достаточно успешными – мы раскалывали их структуры, вбрасывали информацию. Были привлечены многие эксперты. Какие-то определенные шаги по созданию вертикали информационной политики в Украине были с июня. А до того периода кто-то же формировал месседжи, кто-то пытался внушить людям надежду! Мы действовали не напрямую, а через экспертов, блогеров. Через других людей пытались людям дать больше информации.

Честно говоря, у меня не было планов сразу уходить с поста заместителя главы СБУ. Произошли определенные мировоззренческие разногласия (чего я не мог воспринять) с президентом Украины. Я не воспринял минского процесса. Кроме основных своих функциональных обязанностей, я довольно активно занимался освобождением пленных. Различными способами удалось вытащить более 170 человек. Когда пошел минский процесс, и в июле начались первые консультации, я выступил против того, чтобы вопросы гуманитарного характера (такие, как освобождение пленных, доставка гуманитарных грузов, работа Красного Креста) смешивали с военными и политическими вопросами, потому что это в определенной степени аморально. И следствием этого сейчас есть то, что террористы постоянно торгуются нашими пленными. В обмен они же не хотят пленных или каких-либо уступок, а именнополитических уступок. Я считал, что судьбы людей нельзя ставить в один ряд с политическими задачами, потому что это будет вредить и политическим, и военным задачам, стоящим перед украинским руководством, и судьбам людей. Это было сказано откровенно в АП. Кроме того, минским вопросом начал заниматься Медведчук, что для меня неприемлемо, потому что я его считаю врагом Украины, и я не смог работать в этой команде. Но наружу этого не выносил, так как шла война. Подвешивать авторитет Главнокомандующего в это время аморально. Я сообщил, что у меня будет немного другой путь, и мы достаточно хорошо и спокойно его прошли.

Обменом военнопленными занимается также генерал Рубан. Кого он представляет и чьим человеком является?

Я сотрудничал с Рубаном. Я не хочу углубляться в его биографию по разным причинам. Он действительно является волонтером в этом вопросе. На каком-то этапе мы с ним наладили сотрудничество.

Почему не произошло ни одного публичного судебного процесса над российскими военными, которых мы взяли в плен?

Собственно, именно такая постановка вопроса и была одной из причин моего ухода. Я считал, что судьба каждого человек сверхважна, но некоторые кулуарные нюансы по обмену действующих военнослужащих РФ являются неправильными. Если бы была сформирована 100-процентная доказательная база (то, что и сейчас не поздно сформировать) участия РФ как агрессора в этом конфликте, наши переговорные позиции были бы намного выше, и наша позиция была бы более понятной и в Европе, и в мире.

Это можно объяснить только одним – какими-то договоренностями за спиной общества.

Главный куратор этих «договоренностей» – Медведчук.

…который получил задание от Путина делать менее официальными эти вещи! Но у нас в любом случае есть же Гаага.

Это одна из основных задач, которые выполняет Медведчук, и в вопросе военнопленных, и в вопросе минских договоренностей.

Задачи Медведчука понятны. Почему мы поддаемся на это?

Я считаю, что весь курс на минские соглашения не является достаточно верным, потому что только дипломатическим путем мы не решим этой проблематики.

Почему мы согласились на так называемые договоренности неизвестно с кем?

Президент аргументирует это тем, что слабая армия, то есть мы не могли противодействовать прямой российской агрессии. Но я думаю, что это слишком большая вера в возможности договоренностей с агрессором. Эта вера президента, к сожалению, привела к тому, что мы имеем сокращение освобожденных территорий, непонятный статус войны на востоке. К июню мы наступали – я своими ногами уже был физически за табличкой «Луганск».

Почему мы отошли?

В результате начала этих соглашений. Все это происходило до момента массового, прямого вторжения РФ, которое произошло через пропускной пункт «Новоазовск», после чего мы потеряли Саур-Могилу, был Иловайск и т. д.

Почему за два года не доведено до конца следствие по убийствам на Майдане?

Главное время было потеряно на первом этапе расследования. Масса доказательств, масса свидетельств была передана СБУ в ГПУ, которую возглавлял Махницкий. После этого начался определенный ступор по делу. Очень долго СБУ добивалась санкции на арест «беркутовцев». Люди за это потерянное время выехали с территории Украины. Проблема была в том, что не была создана совместная оперативно-розыскная группа. Решение о создании такой группы должно приниматься на уровне высшего руководства государства. Позже эта группа была создана. Я считаю, что были потеряны первые три месяца. И это колоссальная наша ошибка.

А сколько человек нужно было, чтобы прекратить безобразия в луганской СБУ? Достаточно, наверное, 100 человек.

Луганская СБУ была заминирована, а перед ней открылась ярмарка народного хозяйства, и были завезены мэрами городов дети, и эта ярмарка работала круглосуточно. Вы считаете, что 100 необученных людей могли принять участие в таком штурме?

Какие задачи вы ставите перед собой как политик в ВР?

Мои задачи аналогичны задачам СБУ, тому, чем я занимаюсь всю свою жизнь. Это обеспечение национальной безопасности Украины. Именно этому вопросу посвящены все мои законопроекты, запросы и деятельность. Сейчас удалось продавить главный законопроект, который позволяет начать коренное реформирование службы внешней разведки и фактически превращает ее в украинский Моссад. Я считаю, что службы внешней разведки у нас не было никогда, а за этот год она появилась. Там работает масса патриотов, которые сейчас проводят операции и дают результаты Украине. То же самое с СБУ. Заменив 50% личного состава… А допустить одного человека в СБУ – это 6 месяцев испытательного срока. Поэтому я выступаю за изменения в закон о люстрации, которая бы позволяла офицерам определенную личную процедуру.

У вас есть вопрос ко мне?

А чтобы вы сделали в первый день после Майдана, если бы имели полноту власти в Украине?

Я бы постаралась арестовать всех людей, которые были причиной того, что произошло в стране, а с другой стороны, начала бы тут же выстраивать все государственные структуры.

Спасибо большое.

Автор интервью: Наталия Влащенко