Основную ответственность за войну на Донбассе, нарушение Минских договоренностей и режима прекращения огня на востоке Украины несет Россия. Вместе с тем, сейчас сложно сказать, на какие действия пойдет Владимир Путин.

Об этом рассказал в интервью Atlantic Council Дэниэл Баер, представитель США в Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ).

Выход России из Договора об обычных вооруженных силах в Европе является лишь одним из примеров нарушения Москвой международных обязательств. Россия также нарушила условиями Минских соглашений по Донбассу.

В свете этих событий, Франк-Вальтер Штайнмайер, министр иностранных дел Германии, которая в настоящее время председательствует в ОБСЕ, и его коллеги из тринадцати других европейских стран призвали к перезапуску переговоров по контролю над вооружениями с Россией. Ссылаясь на аннексию Крыма и продолжающийся конфликт на востоке Украины, они выразили озабоченность в связи с «продолжающемся разрушением европейской безопасности».

Баер сейчас находится в Гамбурге, где он примет участие в заседании Совета министров ОБСЕ, которое пройдет 8-9 декабря.

Он заявил, что Соединенные Штаты Америки выступают за диалог на уровне всех пятидесяти семи государств-членов ОБСЕ, в том числе России. «Во время такого диалога мы можем говорить об угрозе восприятия и возникающих проблемах, а затем, как только мы собрали все данные, выяснить, какой способ движения вперед является наиболее подходящим», — сказал он.

ОБСЕ недавно сообщила о значительном увеличении числа боев на востоке Украины. Вы ожидаете большой эскалации конфликта?

Я уже не пытаюсь прогнозировать, какие будут взлеты и падения. В последние недели Специальная наблюдательная миссия задокументировала самый высокий уровень нарушений режима прекращения огня с лета прошлого года. Это вызывает серьезное беспокойство. Этому предлагаются различные объяснения. Вопрос о том, будет ли там эскалация, лучше задавать в Москве.

Мы точно знаем, что Соединенные Штаты предложили полную поддержку Франции и Германии в облегчении проведения переговоров с Россией и Украиной, которые могут привести, в первую очередь, к отводу вооруженных сил в трех точках вдоль линии соприкосновения, с надеждой, что это может стать началом всеобщего разведения сил по линии соприкосновения и установления реального режима прекращения огня, который до сих пор нам не удавался. Нам это не удавалось не потому, что у нас нет комплексного решения. Они были со времен заключения Минских соглашений 2014 года, которые составлены по плану мирного урегулирования президента Порошенко, с учетом некоторых идей президента РФ Путина. Эти идеи уже на повестке дня; просто их никто не придерживается.

За последние два с лишним года мы видели повторяющиеся события — когда россияне в политическом плане не получают желаемого в конкретный момент, поток боеприпасов и тяжелого вооружения на передовую возрастает и, очевидно, что нарушения режима прекращения огня зависят от потока этих боеприпасов. За это время мы неоднократно видели, что применение насилия используется в качестве политического инструмента… Прекращение такой тенденции в интересах обеих сторон — как людей, живущих в России, особенно если это недалеко от российско-украинской границы, так и тех, кто живет в зоне конфликта на востоке Украины.

Видите ли вы связь между этим всплеском боев в восточной части Украины и выбором Дональда Трампа в качестве нового президента Соединенных Штатов?

Я слышал это предположение. Я перестал пытаться угадать мысли президента Путина. Если существует расчет, что это каким-то образом даст возможность использовать переходной период или заложить для этого основу, я считаю, что это был просчет, который принесет только большее количество человеческих потерь, добавив их к общему количеству жертв, связанных с действиями России.

Минский протокол по-прежнему актуален? Следует ли предпринять попытку найти другое решение урегулирования этого кризиса?

Другая альтернатива не предлагается. Минский протокол и меморандум были подписаны Россией и Украиной. В них есть все элементы, которые необходимы для разрешения конфликта. На данный момент недостающий ингредиент — это желание их реализации.

Я не придерживаюсь мнения, что новые планы решат старую проблему — неспособность следовать обязательствам. Взятые обязательства правильные. Что нам нужно от России — это чтобы она подкрепила свои слова действиями. Очевидно, что Украине также необходимо будет предпринять шаги для полной реализации. Это то, на чем нам нужно сосредоточиться. Чтобы иметь возможность продвигаться вперед, действия должны соответствовать обязательствам, которые были записаны на бумаге.

Ваш коллега из России обвинил ОБСЕ в игнорировании нарушений прав человека, якобы совершенных правительством в Киеве. Какова ваша реакция?

Мой российский коллега в целом предъявляет претензии, основанные на политических веяниях в Москве в конкретный момент. Говорить, что ОБСЕ игнорирует действия любого государства-участника — было бы сказать неправду. Например, представитель по свободе СМИ совершил несколько поездок в Украину, чтобы помочь новым властям добиться прогресса в защите журналистов и совершенствовании законодательства, которое защищает свободу слова, в том числе и для СМИ. Сам президент Украины, когда я был там последний раз в сентябре, на вопрос во время пресс-конференции, о том, доволен ли он текущим состоянием свободы СМИ в Украине, сказал нет, над этим еще нужно работать.

Существует действительно хорошая модель здорового взаимодействия. Может ли быть лучше? Абсолютно. Дело в том, что ОБСЕ занимается несколькими моментами по улучшению ситуации с правами человека в Украине. Она принимала участие в подготовке новых полицейских сил наряду с другими участниками, в том числе США, работает над судебной реформой и т.д.

Говорить, что ОБСЕ не занимается правами человека в Украине — это полный вздор. Очевидно, что у ОБСЕ гораздо меньше возможностей создать такого рода взаимодействие в России, где оно крайне необходимо, с учетом последовательного отката назад и окружающей там среды угнетения.

Вы считаете обе стороны — Россию и Украину — ответственными за нарушения Минских соглашений?

В зоне боевых действий, несомненно, вам нужны беспристрастные глаза и уши. ОБСЕ ограничивают, в частности, со стороны поддерживаемых Россией сепаратистов. Ее доступ к местам для наблюдения ограничен; ее дроны глушат или сбивают, поэтому то, что они видят — неполная картина.

Но данные ОБСЕ показывают, что ее деятельность все чаще и более обширно ограничивается поддерживаемыми Россией сепаратистами, чем контролируемой украинскими властями стороной на линии соприкосновения, что наводит на мысль, что Россия и сепаратисты скрывают больше, и что больше нарушений режима прекращения огня происходит с их стороны.

Я уверен, что были случаи, когда плохое поведение или несчастные случаи или ответные реакции на одно нарушение влекли за собой другое. Украинцы открыто заявляют о том, что на определенных участках они стреляют в порядке самообороны. Любые выстрелы технически являются нарушением режима прекращения огня, но факты говорят о том, что превалирующее количество провокаций и ограничений происходит со стороны поддерживаемых Россией сепаратистов.

Важно помнить, что в ситуации есть жертва и агрессор. Если вы и я заключаем договор, что не будем друг друга обижать, после чего вы пытаетесь меня задушить, а я отбиваюсь — степень нашей вины в нарушении этого соглашения не одинаковая.

На самом деле, этого конфликта не было бы без решений и действий Москвы, которая его начала и поддерживала в течение последних двух с лишним лет.