Диктаторы умирают стоя

542

В кого Путин ткнет пальцем, тот и будет следующим «шахом», а надо будет — и войска «братские» для защиты режима введет

Помню, как в 1982 году умер Леонид Брежнев…

Все были в шоке, хотя последние годы Советский Союз жил в предчувствии неотвратимого. Даже мы, молодые, которые смеялись над тем, как «бровастый Бармалей забрался на мавзолей» и ожидали демократических изменений, затаили дыхание. Большая, тогда вплоть до Тихого океана, страна на несколько дней замерла в тревоге. Боялись народных бунтов, вторжения американских войск, отделения Прибалтики, кровавого передела власти между секретарями ЦК и КГБ…

Поэтому могу вполне понять, что происходит сейчас в душах жителей Узбекистана.

Все разворачивается так, как и написано на скрепах любого тоталитарного (или близкого к тоталитарному) режима. Длительное отрицание смерти вождя, многодневное удерживание народа и мира в неведении — жив или нет, скупые намеки — отмена зрелищ и национальный аналог «Лебединого озера» по телевизору, сакраментальный вопль: мир рушится, как жить дальше?!

Узбекистан был бедной страной, и хотя за годы независимости население его выросло наполовину, вряд ли оно жило зажиточно: средства от продажи энергоносителей и хлопка оседали в карманах элиты. Зато «многонациональный (как любил говорить Ислам Каримов) народ Узбекистана» имел преимущество в том, что мог себе прозябать в нищете, не беспокоясь — его будущее от него не зависело. Никоим образом. Разве это не счастье, когда ты можешь заниматься семьей, заработком и духовными практиками, а всю тяжесть управления государством на своих плечах несет великий вождь?

Как и большинство других вождей национальных республик, которые с распадом Союза получили независимость, Ислам Каримов начинал в 1989 году первым секретарем ЦК Компартии Узбекистана. Президентство он получил просто в качестве нового названия своей должности — из рук Верховного Совета УзССР. В 1991 году поиграл в демократию, избравшись на высокий пост «всенародно». Но далее перед ним встала та же проблема, что и перед всеми другими вождями недоразвитых наций.

Проблема эта была в легитимности. За всю свою историю в составе СССР Узбекистан знал один путь восхождения на высшие ступени власти: местных руководителей назначал Кремль. Потом это «освячивалось» на региональном партийном пленуме. В обстоятельствах, сложившихся после 1991 года, и Кремль, и пленум компартии приказали долго жить.

В мире же есть два наиболее популярных метода узаконивания власти: династический и демократический. Первый предусматривает кровную связь со старым и влиятельным родом и освящение духовным авторитетом (каким-то там халифом или аятоллой). Второй — признание обществом в результате всенародных, честных, демократических выборов.

Фото: nationalvanguard.org

Первый путь выходцам из Советского союза никак не подходил: ведь вся национальная элита была истреблена, и коммунистические правители республик прикрывались пролетарско-крестьянским происхождением. Некоторые из них, правда, пытались нарисовать себе приличную генеалогию (и у нас тоже когда-то одному из президентов историки на полном серьезе приписывали родство с гетманом Калнышевским), но это только для внутреннего потребления — международный ислам этим не обманешь. Может поэтому коллега Каримова — многолетний туркменский геронтократ Сапармурат Ниязов — и не рискнул назваться «шахом» (как предлагали его подданные), а ограничился скромным «туркменбаши». Бывшему коммунисту назваться «шахом» — это пожалуй хуже, чем людоеду Бокасси — президентом.

С Каримовым все еще сложнее. Мало того, что он сын мелкого служащего, да еще и не родной, и был «плохим мальчишкой» в школе, он, по одной из версий, еще и не этнический узбек, а таджик. А у этих двух народов, говорят, давняя историческая неприязнь.

Демократический же путь свободных выборов подходил лишь на первых порах независимости, когда народ еще не отошел от «одобрямса» советского пошиба. Однако дрейф в сторону Западного мира, который обозначился в Узбекистане в середине 90-х, начал пробуждать народ. И он уже задумался: а какая же на вкус настоящая демократия? Как и всем его коллегам, Каримову пришлось проучить зарвавшийся плебс, окропив территорию страны узбекской кровью.

Фото: Xinhua/Укрінформ

Впрочем проблемы с легитимностью это не решило, и дело не в народе, ибо «смерть кощеева» для любого восточного властителя кроется не в подданных, а в соратниках. Дело в том, что существует третий, характерный для восточной ментальности, путь обретения легитимности: в соответствии с азиатскими и африканскими верованиями, каждый, кто получил власть благодаря силе, уже является легитимным, потому что если победил, значит за ним стоит Бог. Именно так — в результате кровавых дворцовых переворотов — приходили к власти такие любимцы Путина, как Саддам Хусейн, Каддафи, отец Башара Асада Хафез Асад.

Этого, такие как Каримов и Ниязов, боялись и боятся более всего.

Поэтому и появляются на свет Божий странные химеры демократии, призванные под цивилизованной оберткой обеспечить пожизненное властвование в стране отдельно взятой персоны. Разные диктаторы решали это по-своему. Но они особо не креативничали.

 Фото: CDN

Туркменбаши Ниязов провел референдум, с помощью которого без выборов продлил срок своего президентства, потом вносил изменения в Конституцию, что давало повод Центризбиркому «обнулять» его президентский срок, и он почти до смерти был «впервые избранным». В конце концов местный парламент проголосовал за пожизненное президентство Ниязова, но — ирония судьбы — тот после этого долго не протянул.

Казахстанский лидер Нурсултан Назарбаев тоже начинал со всенародного референдума относительно пролонгации без выборов своего президентского срока. Но затем поступил иначе. В Конституции Казахстана осталась норма о максимум двух президентских сроках, однако, отдельной поправкой было уточнено: Назарбаева это никак не касается. Когнитивный диссонанс был полностью устранен с принятием специального закона, которым для Назарбаева был создан новый институт власти «Ел Басы» — «Лидер Нации». Вопрос о том, сколько раз можно избирать президентом одно и то же лицо, отпал сам по себе.

Фото: pikture-alliance / dpa

Сын и наследник бывшего руководителя Азербайджана Гейдара Алиева Ильхам Алиев, придя к власти, тоже изменил Конституцию, сняв ограничения на количество президентских сроков, за что его окрестили основателем монархии.

То же сделал и Лукашенко: референдум 2004 года позволил ему избираться (а реально — самоназначаться) в президенты бесконечное число раз.

Ради приведения к власти (в качестве наследника своего отца-мятежника) Башара Асада в Сирии вообще не проводилось никаких выборов. А только референдум, на который вынесли один вопрос: хотите ли вы видеть Асада на посту президента. Все сказали — да. И хотя согласно Конституции Сирии президентство ограничено всего двумя сроками, власть, оправдываясь войной, этот вопрос отложила на неопределенный срок.

Ситуация с правлением Каримова мало отличалась от приведенных выше. С одной лишь особенностью: глава Узбекистана вообще не заморачивался с внесением изменений в Конституцию, которая до сих пор ограничивает президентство в стране двумя сроками. Он «всенародно избирался» уже бог знает сколько раз, а его штатные пропагандисты объясняли: почему все это является законным.

Все эти пожизненные «президентства» местные идеологи обычно объясняют одним: несменяемость власти обеспечивает стабильность.

В краткосрочной перспективе, да еще и учитывая склонность народа, который только-только вышел из рабского состояния, к анархии — да. Но кроме культа личности, тоталитарного охудоблення народа, это приводит еще как минимум к двум крупным неприятностям, которые разрушают молодое государство.

Во-первых, и народу, и элите некоторое время приходится жить с престарелым лидером, стариком, который на глазах у всех впадает в откровенный маразм (советская история богата на таких — Ленин, Сталин, Брежнев, Черненко…), которого под руки, больного и немощного, выводят на трибуну, чтобы показать народу. Он уже ничего не решает, но присутствие его на посту главы государства тормозит любые изменения и ввергает политикум и экономику в кризис. Заменить его не решаются, потому что это «пошатнет баланс власти» среди расхитителей государственной казны. И ненавидят, и ждут смерти, и боятся, как той смерти.

А во-вторых, когда тиран таки отдает Богу душу, то страна погружается в сплошную неопределенность. Потому что законного механизма передачи власти нет. В Китае, с его тоталитаризмом, есть, ибо там решает Партия. И в СССР было. И в КНДР, там потомок — он диктатор и палач уже с пеленок.

А здесь — полный дуализм. И инструмента для наследования потомками власти нет, и избираться она никогда не избиралась. А значит у гроба правителя точатся мечи и ножи. Дети тирана, его родня, вдова готовятся к кровавой войне с его слугами. Потомков уничтожают нещадно — они самая большая угроза для претендентов на власть.

Фото: presidential-power.com

Поэтому судьба обеих дочерей Каримова может оказаться незавидной. Особенно старшей — Гульнары, которая получила образование и бизнес-практику в Европе и не так давно претендовала на роль наследницы трона (в Узбекистане ее так и называли — принцесса). Сатрапы Каримова тогда накопали на его дочь кучу компромата «о поведении, которое не подобает мусульманке» и преподнесли папку отцу. Говорят, таким образом главным претендентом на трон, если он освободится, станет премьер-министр Шавкат Мирзияев, который благодая этому лишился сильной головной боли. То, что, согласно другой версии, он позиционирует себя как друг семьи Каримова, дела не меняет.

К сожалению, для «молодого» 59-летнего Мирзияева его высокий рейтинг в стране, где нет и не было традиций демократии, ничего не означает. Кланы или договорятся о преемнике при условии раздачи каждому призов, или таки остановятся на дочерях, или начнется бойня. Хотя, если и договорятся, это ничего не значит — попыток переворотов и бунтов в Узбекистане не избежать.

Фото: EPA

Впрочем, наверное у всех постсоветских и приближенных к России диктаторов есть таки совместный халиф, который «освящает» их на султанство. И без него борьба за власть никак не обойдется. Это — Путин и Кремль. В кого Путин ткнет пальцем, тот и будет «шахом», а надо будет — и войска «братские» для защиты режима введет. Разделение преемников Каримова на «пророссийских» и «прозападных» в этом смысле бесперспективно, поскольку подобные режимы выживают только при поддержке главного Хакана (или Кагана).

В конце концов, и самой России, по иронии судьбы, придется пройти тот же путь — созерцания маразматика у власти, искусственную челюсть во рту, смерть в монаршем одиночестве, когда возле одра умирающего тирана — ни жены, ни детей.

И хаос после смерти, и многотысячные траурные митинги, народные рыдания, срочный поиск по архивам газеты «Правда» за 1953 год (свериться, как подавала пресса похороны Вождя), и народная примета: кто возглавляет комиссию по организации похорон, тот и преемник. И чувство отвращения у россиян, и обида, что «сам ушел, а отвечать нам». И бесконечные шеренги следующих, влюбленных «по гроб жизни» во власть геронтократов и покойников на фоне мавзолея…