Рады представить Вам интервью с известным продюсером, медиа-менеджером, дипломатом, в какой-то мере философом, и просто приятным человеком – Дмитрием Чекалкиным.

Встретились с Дмитрием в его уютном офисе, в паре минут ходьбы от администрации Президента. Размещаюсь в кресле поудобнее, делаю глоток воды и с нетерпением начинаю беседу, в ходе которой мы поговорили о начале карьеры, его пути в медиа-бизнесе, участии в информационной войне и о роли слова в человеческой цивилизации.

Для начала, Дмитрий Валериевич, хотелось бы поговорить о начале Вашей карьеры. Как Вы попали в такое, во всех смыслах, интересное учебное заведение – Московский Военный институт иностранных языков?

Очень хотелось выбраться за пределы «железного занавеса». Мы ведь жили в такой параллельной реальности. С одной стороны – миф о каком-то там социалистическом обществе, о строительстве коммунистического, светлого будущего. Но на самом деле никто не верил что можно, следуя вот этим принципам, полностью обеспечить человеческие потребности. Это всё утопия. Поэтому понимали, что за пределами социалистического лагеря люди живут лучше, гармоничнее. То есть была такая двойная мораль. Помню у меня было собеседование здесь, в киевском ЦК. И меня спросили: «А Вы слушаете «Голос Америки»?» Откровенно врать в лицо было как-то не с руки, поэтому я сказал «Да, слушаю. Врага ведь нужно знать в лицо». Постепенно у меня происходил слом – с одной стороны я вроде как диссидент, а с другой – пропагандист этого советского строя. Может и верил в какие-то там идеалы социализма, но это всё было до первой иностранной командировки в возрасте восемнадцати лет. Это единственное учебное заведение такого рода, где можно было в столь юном возрасте уже побывать за границей. Мы были военными переводчиками. Первая практика, первое столкновение с иностранными реалиями. И тогда для меня стало очевидным, насколько ущербными выглядят советские люди в сравнении с теми, кто находится по ту сторону «занавеса». Там люди гораздо цивилизованнее, свободнее. Любого советского человека можно было легко идентифицировать на улицах не то что Парижа, а даже социалистического Будапешта – закомплексованность, зашоренность, зажатость, страх какой-то. Поэтому мне нескольких недель за пределами СССР хватило, чтобы превратиться в законченного диссидента.

То есть, это не был навязанный родителями путь, а Ваш личный осознанный шаг?

Именно. Хотел, во-первых, избежать армии. Можно было окончить этот институт и получить военную специальность, достаточно востребованную тогда. А это был самый престижный такого рода ВУЗ в Союзе, там были очень квалифицированные преподаватели, с многолетним переводческим опытом, которые были гордостью советской лингвистики. Было очень приятно находиться в таком обществе и равняться на преподавателей, потому что среди курсантов был такой отрицательный отбор в том плане, что поступали при конкурсе в десять человек на место не самые лучшие, а самые блатные – у кого были связи, «волосатые руки» и т.д. А во-вторых – хотел получить хорошее образование и оказаться за границей, иметь возможность путешествовать.

А почему именно такое необычное направление – восточные языки?

У нас языки не выбирали, а назначали. Был принцип «tabula rasa» — нужно было начинать с чистого листа. Даже те ребята, которые по несколько лет прожили в англоязычных странах с родителями-дипломатами, они не получали английский язык в специальности – английский был, в лучшем случае, вторым или третьим.

Учитывая сложность изучения восточных языков, не возникало ли желание плюнуть на все и перевестись в другой ВУЗ?

Ну, у нас, слава Богу, по сравнению с другими нашими коллегами по факультету, был тоже блатной язык – арабский. Потому что мы с ним имели возможность сразу выехать за границу. Никто из моих сокурсников с западными языками – «французы», «немцы» — до окончания института за рубеж не выезжали. А мы уже после второго курса ездили в командировки.

Арабский язык был в этом плане престижным. К сожалению, для многих это было сопряжено с определенными опасностями, с какими-то потерями. Многие арабисты, особенно те, кто изучал персидские языки, они служили в Афганистане, поэтому многие потеряли здоровье. Или даже жизнь.

А как Вам работалось на заре украинской дипломатии после обретения независимости?

Очень интересно. С воодушевлением, я бы даже сказал. Как раз недалеко, в ста метрах отсюда, был мой кабинет. Сейчас там какой-то «фонд Кучмы», а тогда там было одно из зданий МИДа. Помню, порой, засиживались там до десяти часов вечера, писали какие-то справки, документы, тексты выступлений, тосты на банкеты. Был такой эмоциональный подъем, верили, что Украина сейчас действительно развернется, реализует свой потенциал…

Вы были так молоды, но при этом стали первым украинским консулом на Ближнем Востоке…

Так совпало. Первое украинское представительство на Ближнем востоке открыли в Израиле, а так как моей специализацией были и иврит арабский, то кроме меня на эту должность никто другой не претендовал. У нас в кабинете было 6 столов на 12 сотрудников, поэтому краешки столов приходилось делить, только стул был свой. Но посидел на нем я два месяца и уехал на хорошую должность уже в другую страну.

Но побыли там достаточно недолго…

Ну почему же? Четыре года.

Именно после этого Вас занесло на телевидение, радио и в политическую сатиру?

Я тогда стал президентом телерадиокомпании. Одной, потом второй. Был одним из учредителей политических проектов в Украине, был вице-президентом крупнейшего в стране холдинга. Познакомился со многими будущими и тогдашними лидерами украинского бизнеса и политики. Еще, будучи переводчиком, а потом медиа-менеджером, я познакомился со всеми украинскими президентами, спикерами парламента, министрами. Журнал «Forbes» назвал меня охотником за миллионерами, за те проекты, которые мы делали для сильных мира сего. Из списка 20 претендентов на пост президента на последних выборах мы для десяти делали какие-то проекты по корпоративным мероприятиям, семейным праздникам, свадьбы для Порошенко, Гриценко, Тимошенко, Тигипко. Большая часть первой сотни украинского «Forbes» были нашими клиентами.

Дмитрий Валериевич, какой проект стал толчком для вашей широкой известности? Это все-таки радио?

Нет. У нас же в то время был самый успешный на протяжении десяти лет юмористический телепроект «Золотой гусь», с 1998 по 2008. Я был его коммерческим директором и одним из участников. В ту эпоху было как раз трудно ходить по «рыбным» местам, потому что все узнавали, просили автограф.

Это я спрашиваю как человек, выросший на этой передаче и на ваших розыгрышах на «Шансоне». И в один момент казалось, что в этом городе вы уже всех разыграли и поздравили с днем рождения.

Тогда был действительно такой бум. И радиостанция была одна из первых в рейтинге, и программа «Золотой гусь» была очень популярна. И тогда же, в 2004 году возник проект «Веселi яйця», «Операция профессор». Еще активнее начали запускать радио-проекты – «Привет, блондинки!», который стал лучшим радио-проектом года в Украине. Программа «Такое наше времечко» — юмористический, сатирический проект, выходит раз в две недели. «Правила жизни», «Витражи мудрости». Сейчас вот на «Радио вести» запустили программу «Человеческий фактор».

А почему все-таки «Золотой гусь» канул в лету? Ведь программа была невероятно популярна.

Старость металла. Люди уже немножко утомились. Это все-таки требует драйва, чтобы люди жили этим. Человек максимально самореализовывается тогда, когда он занимается любимым делом. А когда это превращается в рутину, теряется интерес и драйв, тогда это воспринимается как обуза. А так нельзя.

Раз уж коснулись медиа, хочу поинтересоваться. Ведь персона Дмитрия Чекалкина наверняка является лакомым кусочком для любого топ-менеджера телеканала…

Были предложения. Но опять же, нужно любить это дело, быть телевизионным животным. Есть политические животные, а есть телевизионные – которые просто кайфуют от того, что они на экране телевизора. Но я никогда особенно не радовался этому и не стремился попасть в «ящик». Есть такой принцип американский, который заключается в том, что телевидение «not to watch, but to be watched on it», то есть нужно, чтоб тебя там периодически показывали, чтобы оставаться на глазах, но самому это смотреть вовсе не обязательно. Я сам телевизором никогда особенно не увлекался и не стремился тиражировать максимально свое присутствие на нем. Сегодня меня практически каждый день приглашают на какие-то ток-шоу, 112 канал, «Эспрессо», «5 канал», «Первый», «24». У меня просто нет ни желания, ни времени на это.

Меня больше интересует, есть ли у Вас амбиции создать собственный продукт, спродюсировать что-то свое на одном из центральных каналов?

У нас, к сожалению, девальвировано телевизионное вещание. Я когда-то писал докладную записку для Национального совета по телерадиовещанию о том, как работает аналогичная структура в Израиле. Там только на сороковом году существования телевидения приняли решение, что общество экономически и интеллектуально созрело для открытия четвертого полноформатного телеканала. Кучма в свое время раздал эти каналы олигархам как дуракам фантиков. Не имели права так тиражировать. У них в Израиле есть кабельное ТВ, которое зарабатывает на том, что продает пакет нишевых каналов, но реклама в Израиле распространяется только на трех-четырех каналах до сих пор. Все рекламные бюджеты локализированы на вот этих полноформатных эфирных каналах, которые создают в такой способ качественный продукт. На каждом из таких каналов конкурируют за эфирное время две-три продакшн-студии, которые получают свой кусок пирога, в зависимости от того, каких рейтингов достиг производимый ими продукт. Таким образом, выживает сильнейший. Эфир наполнен ярким, качественным, полноценным продуктом. Три эфирных канала собирают 95% аудитории в вечернее время. Остальные же 5% смотрят тематические каналы – детские, спортивные и т.д.

И не замыливают глаза зрителю рекламой дешевого майонеза и сосисок…

В том то и дело. Там минута рекламы стоит сотни тысяч долларов. Поэтому уровень совершенно другой. А у нас все настолько размыто. Наши «верха» не имели права раздавать столько лицензий. Хотите создавать нишевые каналы? Пожалуйста. Но новости не может выпускать одновременно тридцать каналов. Какие же это новости? Я, например, могу смотреть только новости от Euronews, BBC.

Ну, есть мнение, что каналы у нас в стране это не более чем игрушки в руках олигархов и, по сути, неприбыльные проекты.

Не просто неприбыльные. Они все в минусе. Посмотри статистику «Рекламной коалиции». 2015 год закрыли с показателем в 250млн. долларов на рекламные бюджеты, а расходы 90 млн. В общей сложности владельцы каналов «попали» на 650 млн. долларов. Это нонсенс. Поэтому принимать в этом участия не хочется. Нет такого канала, который не предлагал бы мне быть ведущим, делать проекты. На «1+1» предлагали стать генеральным продюсером. Но я отказывался. Потому как понимал, что нужно будет ходить с протянутой рукой, требовать денег, держать нос по ветру, воплощать все пожелания хозяина. В таких условиях трудно реализовываться как творческому человеку. Хочется быть самодостаточным, заниматься любимым делом. И зарабатывать этим, а не выпрашивать.

Я так понимаю, Ваш новый проект «Человеческий фактор» на «вестях», несмотря на свою лаконичность, полностью удовлетворяет Ваше творческое эго?

Ну, у нас же параллельно есть много проектов. В том числе и подобных «Человеческому фактору» — «Притчи времен и народов», «Правила жизни». Тираж уже под сотню тысяч дисков, тысячи просмотров, лайков и репостов.

Любовь к восточной, и не только, мудрости это хобби или отголоски вашего ближневосточного прошлого?

Ну, на самом деле человека человеком сделало слово. Не зря Евангелие от Иоанна начинается словами «в начале было слово…». «Украшают людей не браслеты, не бусы из лунно мерцающих перлов, не благовония и гирлянды — не прочно все это… Прочна, долговечна лишь сила изящного, мудрого слова, и вечно прибудет средь всех украшений лишь то, что зовется изысканной речью». Я, как лингвист, как переводчик, всегда ценил значение слова. «Слово – полководец человечьей силы», как писал Маяковский. Как известно, все великие события происходят в наших головах, ведь замыслы рождаются благодаря словам. Человек это продукт слова. Трудно переоценить значение слова для человеческой цивилизации. Вот я и пытаюсь собрать эти рассыпанные перлы. Естественное желание. Если есть слово человеческое, нужно сделать его максимально действенным. Благодаря воздействию слова, можно действительно менять человеческие отношения. Я, будучи переводчиком и дипломатом, каждый день в этом убеждался. Насколько важно правильно изложить, интерпретировать ту или иную мысль для того, чтобы состоялась коммуникация. А переводить приходилось очень важные слова. Я переводил речи топ-политиков – первое выступление в израильском Кнессете президента Кравчука, Ицхака Рабина, Шимона Переса, переводил всем президентам Украины, кроме Януковича.

Мы неуклонно приблизились к политике. Чуть больше десяти лет прошло со времен оранжевой революции. Как, по-вашему, когда было больше пищи для политической сатиры — тогда или сейчас?

Изменилась принципиально ситуация. Тогда у нас главным противником были такие, достаточно комические персонажи – Янукович, Азаров, Шуфрич и т.д. Сейчас же у нас настолько коварный враг в лице Путина и всей его пропагандистской машины. Ставки другие. Тогда шла речь о локальном событии — Оранжевой революции. А сегодня мы имеем глобальную угрозу от северного соседа.

У вас было много проектов в России. И огромная часть заработка шла оттуда. Вы сразу прекратили сотрудничество?

Ну, это естественно. Я перестал им производить эти программы. И они сами тоже отказались от сотрудничества, и от тех программ, которые были уже сделаны. Радиостанцию, с которой мы сотрудничали, выкупил холдинг «Газпром-Медиа», и у них стал вопрос ребром, мол «посмотрите на его Facebook. Как мы можем в Москве его программы крутить, когда он такой русофоб и антипутинец?» Это был двусторонний процесс.

Для вас принципы это то, от чего не отказываются?

Ну, я бы не стал о себе так высокопарно говорить.

Но вы с самого начала принимаете активное участие в информационной войне…

Я просто чувствую на себе какую-то ответственность. И нужно найти в себе силы покаяться. Мы с сокурсниками были частью этой огромной пропагандистской машины, которая сеяла ненависть, тиражировала ксенофобские и античеловеческие принципы. Если посмотреть на сегодняшнюю карту мира и сопоставить ее с деятельностью нашего военного института, который был создан в 1939 году, то можно сделать вывод что Гитлер на несколько недель опередил Сталина. Иначе, зачем в центре Москвы создавать учебное заведение с тысячами офицеров? Выпускать русско-немецкие разговорники, на первых страницах которых была фраза «Как проехать на Берлин?». Кроме того, в 70-80 годы, посмотрите выпуски моих однокашников-сокурсников, куда они уезжали после института. Это Ирак, Ливия, Алжир, Сирия, Йемен. Все те страны, где сейчас гражданские войны. Это же мы их годами накачивали антиамериканской идеологией, о «высасывающих щупальцах империализма». А, например, элита Марокко, Иордании, посылала своих детей учиться в Сорбонну, Оксфорд, Кэмбридж. И что же? Там все спокойно. Разница налицо, факты налицо. Как говорится, «посеявший ветер пожнет бурю». И я, и мои сокурсники чувствуем какую-то ответственность за это. Некоторые из них выполняли «интернациональный долг» в Афганистане. Ну, о каком гуманизме и благих намерениях можно говорить, если миллион афганцев просто убили, когда ковровыми бомбардировками покрывались целые города. Потом был Грозный… Нужно просто ужаснуться и осознать. Я люблю цитировать Кончаловского, который записал целый цикл программ «Ужаснись самому себе», о том какой русский мир несут стрелковы, бабаи и моторолы т.д. О чем может идти речь, если Россия сейчас мировой лидер по количеству убийств. Причем 75% из них совершаются близкими родственниками. Зачем нам такие родственники?

Как считаете, как надолго эти два соседних народа потеряны друг для друга?

Это зависит от того, насколько быстро россияне излечатся.

Похмелье ведь будет тяжелым…

На самом деле я помню 80-е. После моей первой командировки, в Алжир. С 1986 по1990. Я вернулся и не узнал страну. Потому что за четыре года как будто поменяли матрицу, с телека больше не рассказывали об ужасах империализма и врагах из-за границы. А тут вдруг смотрю – программы «Взгляд», «До и после полуночи», в которых были уже совсем другие темы и персонажи.

Гайки были раскручены.

Не просто раскручены – все повернулось в другую сторону. Если раньше говорили что западный мир – мир «чистогана и капитала», а СССР – оплот мира и стабильности в мире, то теперь показали что все совсем не так, что СССР – это сплошная деградация. Посмотрите, что мы создали в Северной Корее, в ГДР. И как они разительно отличаются от проамериканских ФРГ и Южной Кореи. Посмотрите, вы отвоевали с помощью пропаганды Карелию у Финляндии. Так сегодня Карелия это «левиафания». Не нужно снимать фильм – приезжай, посмотри, как там живут люди. А проехать полтора километра – и увидишь, что люди живут в постиндустриальном обществе, Финляндия входит в пятерку по уровню жизни в Европе. Почему Россия не Финляндия? Финляндия ведь была в эпоху царского режима самым отсталым регионом. Финны были прообразом чукчей в анекдотах. Сегодня они создали мечту. Так какой русский мир? Я видел, как живут люди по всей России, я объездил Россию полностью, и знаю, о чем говорю. Та картинка, на которую купилось население Крыма и Донбасса, с физруками на «геликах» и маникюрщицами на Рублевке – это же все для лохов. Тридцать километров от Москвы – и ты на дне цивилизации. У газовой сверхдержавы 40% населения не имеют отапливаемых туалетов. И что интересно: в Крыму ведь люди жили лучше на порядок чем в среднем по России. Куда вы стремились? С таксистами постоянно спорил до хрипоты – «посмотрите, как люди живут в Волгограде, Костроме, Иркутске – чему вам жаловаться?» Меня это возмущало. Ведь советская империя зла сыграла роль в судьбе моей семьи. Все Чекалкины произошли из села Чекалки, под Ижевском. У моего деда было 22 ребенка. Правда, почти все они благополучно были уничтожены, мало кто дожил до войны. Та же история и у бабушки. Она жила со своим старшим братом, которого не расстреляли в 37-м, но арестовали в 34-м и вывезли как врага народа на двадцать лет на Колыму. Так она оказалась в ссылке и избежала расстрела. Поэтому пепел красок бьет в моем сердце. Представляете, какой у меня мог быть состав родственников, сколько братьев и сестре было бы? Почти всех уничтожил советский режим. Как такое простить? Нет такой другой страны на Земле, где были бы такие кровавые преступления против собственного народа. Это возмущает. И этот режим в Москве пытаются оправдать. Это плевок просто. Надеюсь дожить до чего-то наподобие Нюрнбергского процесса по делу путинского режима.

И в завершение. Вспомнилось, вы цитировали: «Если ты изобразишь улыбку на лице — Господь найдет для тебя повод улыбнуться». Следовательно, делаю вывод, что вы оптимист. Но все же спрошу. Какой Вас прогноз – чем все это закончится, учитывая произошедшее два года назад?

Не надо делать прогноз, нужно делать реальные изменения. Если все мы будем неравнодушны, каждый будет занимать активную позицию – все получится. Это кредо одного из персонажей Толстого — спаси себя сам и вокруг тебя спасутся тысячи. Не нужно прогнозировать. Нужно каждый день своего существования увеличивать количество добра, таким образом уменьшая количество зла. Знаменитый принцип Эйнштейна – в мире нет абсолютного холода – есть отсутствие тепла. Точно так же нет абсолютной темноты – есть отсутствие света. Нет ненависти и зла – есть отсутствие в наших сердцах любви и добра. Поэтому нужно расширять границы. Даже в самом одичавшем и злом сердце можно найти маленький плацдарм добра, который можно расширить до бесконечности.

Автор интервью: Семён Каркушка

  • Светлана Иванова

    А я надеюсь дожить до возможности лицезреть сверкающие пятки убегающей майданутой клики.