Народный депутат Дмитрий Ярош рассказал, почему ушел из «Правого сектора», каким будет его новое движение, почему не ходит в Раду, а также что происходит на фронте.

События недели мы обсуждаем с народным депутатом Украины Дмитрием Ярошем.

Добрый вечер, Дмитрий. В декабре 2015 года вы вышли из «Правого сектора». Вы заявили, что будете делать новую общественно-политическую силу. Делаете ли вы ее?

У нас с ребятами были не идеологические различия, а методологические. Речь шла о пути, которым надо идти организации. У меня есть свой взгляд, часть актива «Правого сектора» имела также свой взгляд, но, несмотря на то, что мы вышли из «Правого сектора», а это около 8 областных организаций, а также боевые подразделения, которые работают в зонах своей ответственности на фронте и которые попросили, чтобы я непосредственно руководство ими осуществлял, там остались мои собратья и друзья. У нас нет личностных каких-то конфликтов, чтобы наши враги могли это раскрутить.

Ваши собратья были более радикально настроены. Это было причиной?

Возможно. Я понимаю, что революция должна быть завершена, но власть – это, в первую очередь, ответственность. Если власть брать в руки, то надо за нее нести ответственность, и надо сформировать ту альтернативную пирамиду власти, которая могла бы четко выполнять функции, которые на нее народ бы положил. А делать бунт ради бунта никакого смысла нет.

Вы по-прежнему в оппозиции к действующей власти? Какой будет ваша борьба?

Безусловно, в оппозиции, потому что эта власть делает все, чтобы себя дискредитировать своими действиями. Я сейчас начал поездки по Украине и вижу, что проблематика везде одна и та же: коррупция, отсутствие справедливости, массовое обнищание людей. Это, собственно, последствия деятельности власти. Можно многое списать на войну, конечно, но, при том при всем, есть объективные вещи — когда не сидят за решеткой те, кто заслуживают на это и привели к этому кровавому конфликту на востоке, к аннексии Крыма Россией.

Как будет называться ваша новая сила и кто ее будет финансировать?

Во время поездок мы встречались с разными фокус-группами – это активисты, пресса, малый и средний бизнес. Обязательно в каждой области был круг людей, которые заинтересованы в создании такой силы. Я надеюсь, что после этапа создания этих инициативных групп в областях у нас будет база, как в областях, так и на всеукраинском уровне для того, чтобы финансовый ресурс получить. Мы говорим о партнерских взаимоотношениях с бизнесом и о прозрачности наших отношений. Это людьми воспринимается. И я надеюсь, что финансовая основа у нас будет для нашей деятельности.

А вы будете прозрачно показывать, кто конкретно вам дает деньги?

Мы сейчас работаем с командой айтишников, которые разрабатывали электронное правительство Грузии, соответственно, хотим начать такую инициативу, по которой было бы видно в интернете, на что деньги используются. Мы за прозрачность, и будем тем самым отличаться от других структур. Сейчас рабочее название этого общественно-политического объединения, которое формируется, – «Національний рух «Державницька ініціатива Яроша», а сокращенно «ДІЯ».

Вы сейчас на фронте. В состав какого объединения вы входите, кем вы командуете?

Практически 5-й и 8-й батальоны, которые входили в состав Добровольческого украинского корпуса, медицинская служба «Госпитальеры», штаб корпуса обратились ко мне с просьбой взять их под непосредственное командование, ибо до того я был проводником их. На этот момент эти батальоны находятся в зонах своей боевой ответственности, выполняют все распоряжения командования АТО, занимаются военно-патриотическим воспитанием. Плановая работа ведется по всем направлениям.

Кто вы на эту минуту: политик, военный начальник или депутат ВР, который занимается законами?

Я понял в ВР, что внефракционный депутат там — ничто. Влиять на какие-то процессы практически невозможно – выполняешь роль статиста. Фракции крупные договариваются, соответственно, ты сидишь, нажимаешь кнопки, но не влияешь на процесс. В связи с тем, что мы инициируем это движение, сейчас ведем работу с различными депутатами, которые на нас ориентированы, и планируем создание межфракционного объединения. Наберем достаточное количество депутатов – можно будет говорить и о депутатской группе. Пока рано об этом говорить, тем более, что судьба парламента не очень известна.

А кто эти люди, которые могут, теоретически, войти в эту группу?

Это могут быть разные люди с майдановской среды. Например, к нам присоединяется движение «Свободные люди» — это депутаты Левус, Высоцкий. Эти ребята ориентированы сейчас на создание такого единого государственного патриотического движения. Поэтому с ними перспективные переговоры ведутся. Депутатский мандат помогает решать много вопросов относительно фронта и много вопросов на округе. Я опубликовал отчет за 2014 год – было 1500 обращений людей как из округа, так и со всей Украины, и около 90% нам удалось решить положительно.

На днях был обнародован документ, который называется «Комплексні заходи до виконання мінських угод». Как вы считаете, насколько этот документ отвечает интересам украинского народа, зачем была война и зачем гибли люди?

Это, однозначно, предательство национальных интересов, если бы наша власть придерживалась именно тех пунктов. На мой взгляд, те же минские договоренности, вторые, которые были подписаны, денонсированы самими событиями. После Минска-2 была проведена операция российско-террористических войск по ликвидации Дебальцевского выступления. Поэтому все те положения не имеют никакой логики. Таких вещей нельзя допускать ни в коем случае. Надо занимать позицию, которую озвучил Климкин, что они выступают за то, чтобы были восстановлены границы Украины, чтобы была взята под контроль эта территория, и только тогда там будут выборы. Но, на мой взгляд, вообще надо исходить из этого минского формата, расширять его и добавлять Великобританию, Штаты как гарантов нашей территориальной целостности, в соответствии с Будапештским меморандумом, и проводить какие-то действия. Потому что с Россией договариваться о чем-то просто нереально. Даже сейчас та активность, что на фронте происходит, показывает, что никакой безопасности не обеспечено, никакой тишины нет и война продолжается.

Как вы думаете, почему до сих пор нет результатов расследования по преступлениям на Майдане? Стреляли ли на Майдане ваши люди и в кого?

Мне неизвестна информация, что наши открывали огонь, хотя, конечно, легально зарегистрированное оружие на Майдане было. Мы даже призывы делали, когда Янукович хотел ввести антитеррористическую операцию, к владельцам легального оружия приходить на Майдан, чтобы в случае необходимости дать отпор этим оркам, которые хотели свернуть Майдан. Соответственно, оружие там было, но информации какой-то о стрельбе не было. А что касается расследования, то здесь, однозначно, нет политической воли. Тот же «Оппозиционный блок» присутствует в ВР, а среди тех людей есть те люди из команды Януковича, которые и в коррупции были замешаны, еще даже при Януковиче. Бойко того же вспомним, других персон. Ефремов ходит на свободе, хоть он один из тех, кто это спровоцировал.

Вы считаете, что это результат политического заговора с двух сторон, которые, собственно, стояли друг против друга?

Более чем уверен в этом. И, конечно же, наша прокуратура, которая не выполняет тех функций, которые должен выполнять. Я знаю, что СБУ и МВД много представлений делают, но оно не идет. А на Донбассе те же судьи и прокуроры, которые были при оккупации, и дальше остаются судьями и прокурорами. Реальные революционные изменения, которые логически должны происходить, не проводятся властью.

Юлия Литвинец, которая возглавляет Национальный музей искусств, утверждает, что многое в Межигорье было разграблено еще до того, как оттуда удалось что-то забрать для музея. А в дом Пшонки они вошли уже тогда, когда там вообще ничего не осталось. Вы охраняли дом Пшонки. Сдавали ли вы оттуда вещи и кому? Как происходила передача ценностей?

Мне известно, что передавали в гостинице «Днепр», и была большая пресс-конференция, на которой под камеры передавали какие-то ценности. Иконы передавали церквям, если я не ошибаюсь. Но я не ведал этим вопросом и поэтому не помню.

Был ли «Лесник», которого ликвидировали в декабре 2015 года, вашим бойцом и возглавлял ли он вашу разведку? Кем он был на самом деле?

Я какого-то особого героизма за ним не наблюдал, но на время смерти своей он не был уже даже в «Правом секторе», хотя и я на то время уже не был проводником ПС. Я не имею информации, что он был агентом ФСБ, но знаю, что деструктивная деятельность велась им в ПС: интриги и т. д. Насколько я знаю, это было его решение – выйти из ПС. Настоящее имя и фамилия его Олег Мужчиль.

Нельзя не заметить ряда арестов людей, которые имеют отношение к добробатам. Как вы считаете, задержание такого рода – это правовые задержания или это чистка неугодных патриотов, как пишут некоторые СМИ?

Здесь присутствует и то, и то. Есть тенденциозность. Например, люди, которые живут на Донбассе, говорят, что мариупольский, артемовский СИЗО практически забиты добровольцами, бойцами ВСУ. А сепаратисты почему-то там не сидят. Понятно, что в каждом конкретном случае надо смотреть на ситуацию, потому что ангелов нет нигде. Я бы выступал за то, чтобы все бойцы – добробатов, ВСУ, которые не совершали тяжелых преступлений, — были амнистированы в первую очередь. Такой законопроект вносился в ВР, но развертывание там не получил. Я очень часто беру на поруки бойцов-добровольцев, которых знаю. Когда мы видим, что тенденциозное дело, а не уголовное, по сути, то мы помогаем, конечно, максимально. Я думаю, что у многих людей, которые остались в государственных силовых структурах, есть желание реванша. И это одна из причин.

Как вы относитесь к амнистии сепаратистов, если за ними нет тяжких преступлений?

Однозначно, что руководители тех бандформирований не могут быть амнистированы, априори. Но СБУ уже запустила программу амнистии. Здесь и говорится о тенденциозности. Ребята, которые воюют за целостность Украины, месяцами сидят в СИЗО, а сепаратист пришел, сказал, что он не воевал, и все нормально. Хотя эта информация не может быть проверена нашими спецслужбами.

Какой должна быть судьба добровольческих батальонов? И много ли в этих батальонах сегодня криминальных элементов?

Я считаю, что это очень маленький процент, тем более, что процесс очищения уже прошел. Летом 2014 года этот процент, возможно, был больше. Сейчас любой командир любого подразделения уже провел такое очищение, и ситуация намного улучшилась. Если бы власть выполняла все функции, которые на нее народ положил после Майдана, то не было бы и тех проблем. А так общество радикализируется очень сильно, и власть чувствует угрозу. Потому что человек, прошедший войну, не будет терпеть произвола чиновника, несправедливость и все такое прочее. Я зарегистрировал законопроект о ДУК еще в апреле прошлого года. Сейчас я его отзываю, дорабатываем под законопроект об «Украинской добровольческой армии», и это дало бы возможность систематизировать и добровольческое волонтерское движение и использовать в конструктиве этот потенциал.

Вы говорили о том, что будете создавать диверсионные группы на территории России и наказывать определенных людей, которые, по сути, являются военными преступниками. Вы передумали создавать диверсионные группы в России или вы решили оставить это все на откуп международным судам?

Я говорил о возвращении этих преступников на территорию Украины, и максимально цивилизованным способом было бы желательно это делать. Но я понимаю прекрасно, что без поддержки государственных силовых структур это сделать очень трудно. Мы говорили на эти темы на уровне СБУ, но понимаем, что в условиях войны, когда внимание отвлечено на горячий фронт, у нас возможности немножко ограничены – временные, ресурсные. Поэтому мы дальше будем инициировать, и такая организация обязательно должна быть создана, потому что если мы будем полагаться на международные суды, то мы не будем иметь никакого наказания тех преступников, которые повлекли ту кровь, которая льется сейчас.

Геннадий Корбан не раз подчеркивал, что вы друзья. Общаетесь ли вы сейчас?

Я общаюсь с его соратниками по «Укропу», а дело его считаю абсолютно политически мотивированным, а не криминальным, по сути. Контакт поддерживаем, безусловно, потому что я его тоже считаю другом, потому что война очень быстро объединяет, а он нам помогал значительно, добробатам.

А как вы думаете, он покинет Украину, если будет выпущен из изолятора?

Последний раз когда я с ним встречался, он еще был под домашним арестом, и желания покинуть Украину у него не было. Сейчас, возможно, что-то и изменилось, потому что тюрьма есть тюрьма.

Продолжается ли ваша дружба с днепропетровской командой?

Контакты я поддерживаю и впредь, потому что то, что объединяется войной, уже так не разорвешь. У нас человеческие, очень хорошие отношения. Филатов бывает у меня дома, я к нему приезжаю, мы общаемся. Я не собираюсь менять здесь свои какие-то позиции.

Какие у вас сейчас отношения с Бориславом Березой?

Борислав к нам присоединился, фактически, после событий на Майдане, но выполнял роль такого технического работника. Он не принадлежал к ПС как активист. Он медийщик, а у нас этого опыта на то время было очень мало. Мы сдружились и по сегодняшний день поддерживаем нормальные отношения.

Считаете ли вы ответственными за сдачу Крыма Турчинова и Яценюка?

Турчинова – нет. Я знаю, что он действительно выступал за решительные действия. Но ситуация была такая, что это было трудно реализовать. И там много виновных, в той ситуации, которая сложилась. Но одной стенограммы СНБО мало для того, чтобы рассказать, что к чему и как. Я считаю, что тогда выход был из ситуации, и если бы наши военные получили приказ на открытие огня, то они бы действовали согласно уставу ВСУ. Я думаю, что и Министерство обороны, и Генштаб на то время очень сильно недоработали в том направлении. А о Яценюке трудно говорить.

Являетесь ли вы лицом, которое охраняют?

У меня есть ребята, которые входят в структуру, которая бережет меня и тех людей, которые входят во всякие расстрельные списки «ДНР-ЛНР». Но я отношусь к этому скептически, потому что понимаю, что любая спецслужба мира, если она поставит себе задачу кого-то ликвидировать – то она ликвидирует.

Кому, кроме народа Украины и своей семьи, вы преданы?

В первую очередь это командиры тех боевых подразделений, с которыми я два года на фронте, которые входили в состав ДУК, а сейчас в состав Украинской добровольческой армии, которую мы пытаемся под законопроект сформировать. Это ближайшие мои соратники, и я им буду должен до конца жизни. Это лучшие, наверное, ребята, которые есть в Украине, потому что они — золотой фонд нации и мои друзья.

Ваши взаимоотношения с Дмитрием Корчинским?

Я лично с ним не знаком. Мы разве что в ФБ общались.

Как вы относитесь к таким мифологиям, когда люди во время войны немножко подправляют и переписывают свои биографии?

В условиях войны это особенно совершенно неуместно. Это неправильно. Если такие факты обнаруживаются, то на это силовые структуры должны реагировать. Но к каждому конкретному случаю надо подойти, потому что особенно в начале войны мог какой-то человек, чтобы сформировать какое-то подразделение, какие-то мифы вокруг себя воспроизводить. У меня такой необходимости не было, поэтому я этого не делал. Я учился воевать довольно долгое время, но считаю, что те офицеры, которые закончили военные училища и имеют право на звание, их должны иметь. А я гражданский человек, и, соответственно, говорить о том, чтобы становиться генералом, никакого смысла нет. У меня хватает задач по фронту, и для этого не надо иметь генеральских званий.

Любимый алкогольный напиток?

Виски.

Месячный бюджет вашей семьи? И откуда вы берете эти средства?

Это, опять же, те предприниматели, которые на нас ориентированы, помогают. Это могут быть поступления от очень разных людей. Но в среднем около тысячи долларов у меня получается на семью. При том всем, что у меня «гарнизон» дома — ребята постоянно передвигаются, и это не просто на семью деньги.

Кто был спонсором ПС? Кто помогал?

У нас нет зарплаты, и некоторое время даже материальной помощи не было. Сейчас такие возможности у нас появились, ребята в одном из батальонов уже полгода получают 3-4 тыс. гривен, и то не каждый месяц. Оружие у нас, в первую очередь, трофейное. Насчет питания – у нас сейчас в 5-м батальоне годовой запас продуктов. Стабильных спонсоров у нас не было.

Является ли слухами ваша близость с СБУ?

У меня близость с ВСУ, СБУ, МВД, с Нацгвардией. Мы обсуждаем фронтовые вопросы, где требуется сотрудничество с нашими подразделениями.

Когда вы последний раз встречались с Порошенко? И о чем вы говорили?

В декабре прошлого года. Говорили о войне.

Были ли вы на Майдане в ночь с 18 на 19 февраля 2014 года?

Да, все время был.

Боитесь ли вы преследования со стороны спецслужб России?

Нет, не боюсь.

Почему вы не голосовали за отставку правительства?

Меня не было в ВР. Я бы голосовал за отставку.

Боитесь ли вы преследования со стороны спецслужб Украины в будущем?

Нет, не боюсь.

Как вы считаете, сложилась ли ваша жизнь?

Я, в принципе, счастливый человек. Еще бы национальную государственность для Украины завоевать — и было бы вообще замечательно. Потому чтопонимаю, что детям и внукам что-то надо оставить нормальное, а не такое, как сейчас есть.

Назовите три причины, почему у вас все сложилось?

Удачно женился, имею хорошую жену, хороших детей, внука. Мне всегда везло с друзьями на жизненном пути. И идея, во имя которой я живу. Это три составляющие, которые дают мне возможность чувствовать себя счастливым.

А бывают такие минуты, когда вы сомневаетесь в правильности этой идеи?

Нет, не бывают.

Большое спасибо.

Автор интервью: Наталия Влащенко