Донбасс почти не виден. Куда исчезло наследие Виктора Януковича

411

Еще несколько лет назад слово «донецкие» было украинским синонимом влиятельности. «Донецким» был тогдашний президент Украины. «Донецким» был спикер парламента. «Донецким» был премьер. Из донецких практически полностью состояло украинское правительство. И донецкие регистрационные номера на хорошей машине были в Киеве такой же приметой принадлежности к власти, как сейчас – признаком принадлежности к обеспеченным беженцам.

В чем состоял секрет донецкого успеха, притом что представители области никогда не могли реализовать свои шансы в годы существования Украинской ССР, традиционно уступая куда более влиятельным днепропетровцам? Во-первых, в промышленном потенциале, при этом куда менее завязанном на военно-промышленном комплексе, чем та же Днепропетровщина или Харьковщина. После краха СССР это отсутствие зависимости от ВПК стало иметь решающее значение. Во-вторых, в наличии сплоченного регионального электората, который при необходимости можно было использовать в протестных целях. В-третьих, в оформлении единого криминального клана, который прошел через силовую замену авторитетов, но остался все той же «малиной единомышленников». И все же для прихода к власти во всеукраинском масштабе это оказалось недостаточно.

Для того чтобы «донецкий» стало синонимом слова «властный», необходим был серьезный раскол в украинской элите, который произошел в последний период президентства Леонида Кучмы. Леонид Данилович видел своим преемником молодого банкира Виктора Ющенко – воспитанника погибшего при до сих невыясненных обстоятельствах «отца» украинской финансовой системы Вадима Гетьмана. Ющенко стал главой правительства после переизбрания Кучмы на второй срок, и передача ему власти могла обеспечить президенту и гарантии безопасности, и симпатии на Западе, так как многие партнеры Украины воспринимали нового премьера как перспективного реформатора. Однако кандидатура Ющенко вызывала неприятие у части президентского окружения во главе с вице-спикером Виктором Медведчуком, известным своими тесными неформальными контактами с российскими политиками и предпринимателями.

На фоне скандала вокруг убийства журналиста Георгия Гонгадзе и «пленок Мельниченко», послуживших для части украинской общественности доказательством причастности президента к этому преступлению, пути Кучмы и Ющенко расходятся. Ющенко, впрочем, не оставляет президентских амбиций, присоединяется к оппозиционным силам и, по сути, заключает союз с остатками фактически разгромленной Кучмой днепропетровской группы – в этот момент ее уже возглавляет Юлия Тимошенко. Медведчук, оказавшийся во главе президентской администрации, убеждается, что собственными силами ему не одолеть оппонентов и не осуществить вариант «альтернативного преемничества», который подходил бы Кучме, но одновременно исключал бы Ющенко из политической жизни. И Медведчук подталкивает Кучму к союзу с донецкими – мало кому известный в стране губернатор шахтерской области Виктор Янукович становится главой правительства и провозглашается преемником президента Украины.

Дальнейший ход событий известен даже тем, кто не следит за политической историей Украины: президентские выборы, заявление властей о победе Януковича, заявление оппозиции о фальсификациях, Майдан, круглый стол, дополнительный второй тур выборов, победа Ющенко.

Но за это время власть и оппозиция обособляются друг от друга идеологически. Януковича поддерживают в Москве, на стороне Ющенко и Майдана – Запад. При этом Донбасс остается для Януковича и возглавляемой им Партии регионов главной электоральной базой, но влияние донецких понемногу распространяется и на соседние регионы – и с точки зрения возможностей в бизнесе, и с точки зрения идеологической близости, приверженности восточному вектору.

Президентские выборы и раньше делили страну на запад и центр с одной стороны и восток и юг – с другой, только теперь столица востока уже не в Днепропетровске, а в Донецке. И когда Виктор Янукович в 2010 году выигрывает президентские выборы, никто даже не удивляется тому, что его земляки распоряжаются на востоке как у себя дома, а Крым, где сформировано макеевское правительство, и вовсе становится колонией донецких.

Потому что Киев теперь – всего лишь формальная столица Украины, город рядом с роскошным президентским поместьем. А настоящая столица, конечно, Донецк. Здесь продолжает работать главный донецкий – и украинский – олигарх Ринат Ахметов, открывается головной офис компании сына президента Александра Януковича, здесь живет супруга главы государства. Частота прямых рейсов между Киевом и Донецком сравнима с частотой рейсов между Москвой и Санкт-Петербургом. В креслах бизнес-класса «Боингов» – суровые мужчины в роскошных костюмах, с золотыми перстнями на пальцах, портфелями из крокодиловой кожи и телохранителями, с трудом втискивающимися в кресла соседнего «салона нищебродов», как между собой называют эконом-класс донецкие министры и предприниматели. Рядом с «Боингами», спешащими в Донецк, маленькие неприметные самолетики ожидают пассажиров на Львов или Одессу.

Все это благолепие завершилось с Майданом и началом войны в Донбассе. Возможно, если бы не война, донецким, несмотря на бегство Януковича и крах Партии регионов, удалось бы восстановить влияние в краткосрочной перспективе хотя бы в собственном регионе. Но в результате боев Донецкая область оказалась разделена на две, а по сути даже на три части: ДНР, Донецкую область Украины с центром в Краматорске и регион Мариуполя, который административно остается частью Донецкой области, но живет собственной жизнью.

Донецкие стали стремительно утрачивать тот промышленный потенциал, который всегда был фундаментом их влияния. Причем в случае с ДНР речь идет о физических, безвозвратных утратах. Они потеряли свой электорат – многие из традиционных избирателей клана либо находятся на территории ДНР, либо стали вынужденными переселенцами, – что рано или поздно приведет к трансформации политических предпочтений. Они больше не сплоченный клан – каждый выживает как может, используя остатки политического и олигархического влияния. У них больше нет политического лидера, который мог бы претендовать на власть в стране. Да и такой региональной партии с общенациональной претензией, какой была Партия регионов, у них тоже нет.

Донецкая элита раздробилась и измельчала, а на территории ДНР в результате люмпен-революции на первые роли выдвинулись новые люди, не обладающие финансовыми возможностями и авторитетом «настоящих» донецких, но зато безгранично зависимые от России. Из-за войны и дробления донецкие полностью утратили влияние на соседние регионы. В Крыму в результате аннексии была фактически восстановлена власть местных криминальных группировок, которые с таким трудом были оттеснены от финансовых потоков макеевским правительством.

Символом краха донецких оказался тот самый аэропорт – огромный и пустой, через бизнес-залы которого они выходили, прилетев из не любимой ими – и не любившей их – украинской столицы. Аэропорт, который был символом неограниченных возможностей триумфирующей группировки, после начала конфликта стал символом кровавой схватки за Донбасс, а в конце концов превратился в страшное заброшенное привидение.

Автор материала: Виталий ПОРТНИКОВ