Как устроена коррупция в Дагестане

200
Наш спецкор Владимир Ворсобин побывал в Махачкале в те самые дни, когда там начались аресты чиновников. И понял, почему этой республике нужна большая чистка.

— Беззакония больше не будет! — почти кричал и. о. главы Дагестана Владимир Васильев на очередном совещании.

И все кивали — конечно, не будет.

Это было то фирменное лучезарное дагестанское утро, когда все вокруг светится от улыбок.

Понимающе улыбался президент Татарстана Рустам Минниханов, который только что привез на Кавказ к Васильеву нового премьера — своего министра экономики Артема Здунова.

Улыбалось поредевшее правительство Дагестана, сиротливо жмущееся к стене.

Час назад ФСБ арестовала предыдущего дагестанского премьера Абдусамада Гамидова и двух его замов. Они должны были сидеть сегодня рядом с Васильевым, а оказались в воздухе — на спецборту самолета в Москву с мешками на голове.

Улыбались всепонимающе журналисты, которым пресс-служба настрого запретила спрашивать об арестах. «Чтобы не пугать татар».

Не улыбался только и. о. главы Дагестана.

Он почему-то сильно нервничал.

— То, что строится сейчас, будет сноситься! — грозил кому-то Васильев. — Я за судебными решениями слежу — не принято ни одного решения, узаконившего незаконное строительство. Но кто-то еще этого не понял. Один мне говорит: хорошо, я построю в другом месте. Вы мне компенсируете затраты?

Васильев обвел глазами дагестанцев, видимо, в поисках изумления.

Зря. Только любопытство. Дескать, эй, а так нельзя уже, да?

— Они не понимают, что процесс закончен. Все! — пытался достучаться до Дагестана его новый начальник…

Васильев ругается с местными периодически. То грозит приездом двух тысяч русских электриков «со своими проводами и машинами», которые проверят это хитрое Царство Перематываемых Счетчиков (в результате воровство списывается на исправно платящих пенсионеров, к которым приходят фантастические счета).

То влетит за воровство минобру, то минимуществу.

Но приходит новое дагестанско-улыбчивое утро, и выясняется к примеру, что у аэропорта найдена очередная незаконная врезка в газопровод.

В трубу уважаемого Газпрома врезался не менее уважаемый республиканский «Дагнефтегаз» и за полгода накачал на 80 миллионов рублей. А врезка, как говорят, старая. Возможно, тут не полгода, а лет 10 лежит эта «золотая» труба…

Через минуту и. о. главы исчез в плотном окружении до зубов вооруженного спецназа.

Именно в этот момент пришла информация: под охрану взята и оставшаяся в Москве семья Васильева.

Сам он живет в одном из самых охраняемых объектах республики — санатории ФСБ…

— Я бы на месте Васильева в бронежилете интервью давал, — понимающе вздыхаю.

— Э-э, что ты! В Дагестане ему нечего бояться, — пожал плечами мой знакомый чиновник. — Денежные потоки уходят наверх. И самое интересное начнется, когда из-за этих честных ребят кто-то там в Москве начнет «голодать»…

ОТКУДА И КУДА ТЕКУТ ЗОЛОТЫЕ РЕКИ

Русла денежных рек в Дагестане бесстыдно обнажены.

И нет ничего сложного пройтись по их берегу, помня о почти 60 миллиардах рублей дотаций, ежегодно присылаемых сюда Москвой.

Например, я познакомился здесь с предпринимателем Магомедом, занимающимся производством мебели.

Магомед не из клана чиновников, отжимающих здесь прибыльный бизнес (или облагающий налогом — до 80% от прибыли). Трудяга. Небольшой магазинчик, небольшой штат работников. Сейчас еле сводит концы с концами. Кризис.

Живет Магомед в параллельной вселенной. Платит половину стоимости электричества — электрик приходит и за эту сумму обнуляет счетчик. Половину налогов — налоговик эту сумму кладет в карман, и в отчетности обнуляет долг Магомеда.

Здание офиса построено незаконно, потому что для оформления надо прийти к армии чиновников и каждому заплатить по 300 — 500 тысяч…

— Я работаю 20 лет, — говорит предприниматель. — И ни разу не встречал чиновника, который бы не взял с меня деньги.

— Но как можно убрать вас из базы налоговой? — пытаюсь сообразить. — Один отдельный налоговик разве в силах это сделать?

— Нет. Поэтому ему достается процентов 15 от суммы, дальше это идет его начальнику, и так до верху… И в этой цепочке не может быть неберущего чиновника, не брать здесь — опасно для жизни (усмехается), и это не изменить. Потому что здесь все повязаны.

Иду по руслу дальше.

Через хитрые дагестанские связи знакомлюсь с бывшим налоговиком — седовласым и абсолютно честным пенсионером. Назовем его Артуром Абдулаевичем.

— Я могу прямо смотреть в глаза людей, — говорит он. — Никто не может сказать, что Артур вымогатель. Взятки никогда не брал. Знаешь, кто был сволочью, — мой начальник, которому я деньги передавал.

— Деньги?

— Люди просили помочь, я нес деньги начальнику…

— А себе?

— Да что там себе (брезгливо морщится), брызги шампанского, 15 — 20%… И вот однажды деньги начальник взял, а из компьютера долг человека не вычеркнул. И уволился. Бесчестный человек!

Мы с бывшим налоговиком долго гуляли по Дербенту, а я все силился постичь дагестанскую философию.

— Артур Абдулаевич, — говорю. — Вы разве не понимаете, что ваша «честная жизнь» тянет на 7 — 8 лет тюрьмы?

— По вашим законам, да, — пожимает плечами и хмурится. — Вы, Владимир Владимирович (Артур очень полюбил мое имя-отчество), знаете, что такое намус? Это честь горца. Здесь то свадьба, то похороны, и сидеть за столом бесплатно, не дав 5 — 7 тысяч рублей, нехорошо. А родственников много. Где деньги найти? И люди помогают друг другу. На этом здесь держится мир…

— Хотя, — задумывается. — Говорят, был у нас такой человек, который никогда не брал. Многие не верят. Но есть у нас одна легенда…

ЛЕГЕНДЫ КАВКАЗА

Сказ о честном чиновнике

Говорят, жил в Дагестане один честный человек. Работал он на золотом месте — в руководстве местной нефтекомпании. Но до такой степени честно, что слухи об этом странном человеке разнеслись по всей республике.

Приходят, например, проверяющие. Пишут штрафы — то не так, это… Ну и говорят по дагестанскому обычаю: давай половину наличными.

Честный человек, как гласит легенда, тут же звонит секретарше и громко требует: оплатить штрафы официально через банк.

Однажды отправили этого чудака в Грузию — посмотреть трактора для возможной покупки. Грузины предлагают гигантский откат, партия — сотня машин, а не берет начальник. Говорит, а вдруг они сломаются и на меня косо люди смотреть будут…

— Я не верю в такую историю, — морщится другой мой знакомый, который совсем недавно работал в налоговой службе в Махачкале. — Это почти невозможно.

По его словам, добрая половина предпринимателей и организаций Дагестана вообще не зарегистрирована в налоговой. И власти отчаянно не хотят их регистрировать, потому что эти деньги идут сначала по сосудам (участковые — УВД — министерство), потом по артериям (налоговый инспектор — начальник — правительство), а потом, скопившись, — самолетом в Москву.

— Причем все главы Дагестана в первые годы после назначения говорят открыто: больше никаких самолетов. Хватит, мол, платить. Боремся с коррупцией, бла-бла-бла, — смеется он. — А потом вдруг Москва закрывает нам госпрограммы, трансферты, потому что везде ждут откат. Единые правила! А тут честный чиновник?!

— Подожди, — говорю. — А если найти такого и поставить на важный пост?

Знакомый горько покачал головой.

— У нас есть села, на 80% состоящие из инвалидов. Молодые, пышущие здоровьем горцы, — вздохнул он. — Купили себе инвалидность, получают по 10 тысяч в месяц, дома сидят, а настоящие инвалиды вкалывают. Потому что нет денег на справки. И представь, ты назначаешь в это село честного человека, и тот начинает разбираться, что законно, что нет…

— И что с ним будет?

— Убьют, — пожимает плечами. — Хотя этот бардак здесь всем надоел…