Книги дают детям аппетит к жизни и определяют их предпочтения

705

Британские детские издательства один за другим уступают напору родителей, считающих, что книги не должны иметь четкой гендерной оринетации.

К движению «Пускай книги будут книгами» один за другим присоединяются известные британские писатели, в частности, Нил Гейман, который вообще охотно участвует в разных программах, пропагандирующих книги и чтение. На днях на уступки пошло издательство «Бастер», один из лидеров по производству «гендерно ориентированных» книг, владелец брендов «Книга раскрасок для прекрасных девочек» и «Книга раскрасок для замечательных мальчиков», популярных и в наших широтах.

Руководство «Бастера», впрочем, пока пошло только на половинчатые шаги — «прекарсные девочки» и «замечательные мальчики» уступили менее вызывающим, но ничуть не менее «ориентированным» названиям «Книга для девочек о гламуре: как быть богиней» и «Книга для мальчиков о приключениях: готов ли ты встретиться с испытаниями?» Замена, согласитесь, даже не косметическая — черные и белые полоски на зебре просто поменялись местами.

Сопротивление издателей движению «Пускай книги будут книгами» легко понять. Как утверждает главный редактор издательства «Бакстер», гендерно ориентированные детские книги продаются в три раза лучше, чем гендерно нейтральные. Т.е. родители куда охотнее купят своей маленькой дочке «Книгу раскрасок для прекрасной девушки», чем «Книгу раскрасок про фантастических животных», например, я уж не говорю о «фантастических роботах», которые среди издателей считаются прерогативой мальчиков.

Но, во-первых, тут причину легко перепутать со следствием: если в течение нескольких десятков лет приучать покупателя к гендерному маркетингу, он к нему привыкнет. А во-вторых, трудно не согласиться с родителями-активистами из «Пускай книги будут книгами»: ради нормального развития детей можно закрыть глаза на некоторые издержки. Не говоря уже о том, что подобные воспитательные месседжи — а детская книга это всегда в той или иной мере воспитательный мессидж — формируют специфические стереотипы и превращают любой разговор о равенстве возможностей для мужчин и женщин в пустую болтовню.

Многие родители, впрочем, могут не согласиться с таким подходом. В ситуации «плывущей» гендерной идентичности, которая, судя по той же Британии, становится идеологической нормой в воспитании школьников, многие родители — сознательно или нет — будут искать возможность передать детям свое представление о «норме». Нет ничего ни удивительного, ни, тем более, предосудительного в том, что родителям хотелось бы видеть своего малыша в будущем «настоящим мужчиной» или «счастливой женщиной».

Что бы они ни в кладывали в эти слова, они так или иначе обязательно будут связаны с его половой принадлежностью и теми гендерными стереотипами, которые есть у родителей, как есть они и у каждого из нас. Единственный вопрос: должны ли в этом участвовать именно книги? Не на уровне контента — такие, как книги взросления, например, очень четко делящиеся на «девочковские» и «мальчиковские», а именно книги для малышей, для которых вопрос половой принадлежности и связанных с этим переживаний еще совершенно неактуален?

Между прочим, тут происходит интересный сдвиг: в то время, как для самых маленьких издают тонны голубого и розового «мыла», подростковые книги переживают гендерную революцию. В Британии, например, наиболее популярными книгами среди мальчиков-подростков становятся книги о разного рода неудачниках (кто это писал, что в хорошем романе главный герой — всегда лузер?), а среди девочек-подростков — книги о девчонках-воинах вроде «Голодных игр» и «Дивергента». Вырвавшись из розовых и голубых ползунков, дети с разбегу ныряют прямо в противоположность.

Издатели, конечно, не единственные, кто зарабатывает на гендерно ориентированных товарах — от книг о том, «как стать богиней», до их взрослых аналогов — мейнстримых женских романов. Точто так же поступает любая другая индустрия, поставившая на поток мужские и женские «линейки» в чем угодно, от парфюмерии до кинопродукции. И тут тоже все стараются воспитывать будущего потребителя с колыбели — не только книги разделены на «розовые» и «синие», но и игрушки, ползунки, спортивная обувь и школьные портфели, кажется, только в этих двух цветовых гаммах и существующие.

Но именно о книгах нужно говорить в первую очередь. Не только потому, что в них — особенно для самых маленьких — это разделение выглядит наиболее противоестественным. Но потому, что именно книги оставляют на детском сознании наибольший след. Это соображение вообще может стать знаменем в борьбе против любого «диктата формата» в литературе для детей, не только гендерного. Но гендерный особенно бросается в глаза из-за того, что совершенно откровенно с раннего возраста воспитывает довольно примитивные потребительские рефлексы.

А еще потому, что пока существуют розовые и синие книги — именно книги — говорить о «равных возможностях» для мальчиков и девочек — одно лукавство. Потому что эти возможности пока лишь гипотетические. И с подобным воспитанием так и останутся невостребованными. Возможности могут стать равными только тогда, когда их в равной мере используют. Т.е. тогда, когда сформируется равенство желаний и стремлений. А если мы с младенчества желание одной половины человечества настраиваем на «быть богиней», а другой — на «быть суперменом», мы не получим не только равенства желаний и возможностей, мы не получим вообще ничего, кроме поколения людей, вообще лишенных продуктивных желаний и интересов.

Книги дают детям аппетит к жизни и определяют их первые предпочтения. Поэтому «Пускай книги будут книгами» — миром, где каждый из нас может стать тем, чем хочет. Миром свободы.

Автор материала: Екатерина Щеткина