На саммите Украина — Европейский союз, который состоится 24 ноября в Брюсселе, не будет названа точная дата получения нашим государством безвизового режима со странами ЕС. Связанно это с неурегулированным до конца механизмом приостановления безвизового режима. Об этом в интервью заявил заместитель главы администрации президента Константин Елисеев. В тоже время, вопрос с предоставлением Украине безвиза — решенный. Причем, в нашу пользу.

Украина уже выстраивает отношения с новоизбранным президентом США Дональдом Трампом. Между действующим президентом Украины и будущим хозяином Белого дома уже состоялся телефонный разговор. Константин Елисеев «на 100%» уверен, что Порошенко разговаривал с Трампом, а не с каким-то очередным пранкером.

Об этом, а также о минских соглашениях, есть ли альтернатива Леониду Кучме в трехсторонней контактной группе, как мы будем разговаривать с президентом Молдовы (и будем ли вообще) читайте в интервью Константина Елисеева.

Стоит ли ждать получения безвизового режима Саммите Украина-ЕС?

Следует сразу заметить, что у нас на саммите, кроме визовой либерализации, будет много других вопросов: выполнение Минских договоренностей, продление антироссийских санкций, торгово-экономические, включая имплементацию Соглашения об ассоциации в части зоны свободной торговли, перспективы заключения соглашения о совместном авиационном пространстве и развитие стратегического партнерства в сфере энергетической безопасности. Будем обсуждать и ускорение ратификации Соглашения об ассоциации со стороны Нидерландов. Мы конечно хотим, чтобы саммит увенчался конкретными достижениями. Очевидно, что хотят этого и наши партнеры, которые посылают нам важный сигнал поддержки через принятие Советом ЕС на уровне послов решение о начале межинституциональных переговоров по безвизу. Наконец-то лед тронулся, и после многомесячной паузы Евросоюз решил принять такое долгожданное решение.

На обыденном уровне перспектива получения статуса выглядит примерно так: 24 ноября проходит саммит, там объявляется конкретное решение, что вот с какого момента начинает действовать безвизовый режим и все довольны. Это так?

Нет, на саммите такого не будет и не планировалось. На нем будут подведены итоги сотрудничества Украина-ЕС с момента первого саммита ассоциации в Киеве, в 2015 году. Конечно, в этом контексте ключевым будет, прежде всего, визовая либерализация, поскольку все условия, необходимые для получения безвиза, украинскими властями были выполнены. Я вернусь к предыдущему вопросу — решение послов означает, что все страны ЕС юридически признали, что Украина действительно выполнила все 144 условия для визовой либерализации. Поэтому любые инсинуации, что, мол, Украина что-то не выполнила или где-то есть прорехи, теперь безосновательны. Мы надеемся на то, что переговоры относительно механизма приостановления все-таки завершатся и безвиз будет предоставлен.

Связь между этими двумя вопросами прямая — сразу после принятия решения о механизме приостановки на рассмотрение пленарного заседания Европарламента подается решение по предоставлению безвизового режима для Украины.

То есть, мы надеемся на то, что в декабре может быть положительное решение, и тогда можно будет говорить о возможности получения безвизового посещения стран ЕС украинцами?

Это не исключено. Я понимаю ваше стремление и желание общества услышать конкретную дату. Я дипломат и всегда говорю, что прогнозирование относительно дат —  дело неблагодарное. Каждое решение ЕС дается нам потом, и иногда, к большому сожалению, и кровью. И это как раз та ситуация, когда нам очень непросто. Когда мы были уже на грани получения безвиза, к сожалению, вы знаете, в Европе произошел миграционный кризис, который имел и имеет очень большие политические последствия для лидеров ЕС и негативно влияет на внутреннюю стабильность самого ЕС. Поэтому и произошла задержка с предоставлением нам безвизового режима.

Но тема разработки механизма приостановления безвизового режима актуализировалась не тогда, когда пошли беженцы из Сирии и Германия с Францией не знали, что с ними делать. Почему-то эта тема стала важна только тогда, когда Украина начала требовать безвизового режима. Вам не кажется, что это был несколько искусственный момент со стороны европейской дипломатии, и выглядит он как еще один способ помешать безвизовому режиму для Украины, оттянуть момент его предоставления как можно дальше?

Я бы не ставил так вопрос. Мы требуем безвизовый режим, начиная с 2008 года, когда на саммите Украина-ЕС во время тогда председательства Франции, наконец, было принято долгожданное решение, что ЕС начинает с Украиной диалог по визовой либерализации. После этого мы согласовали с ЕС план действий и начался весь процесс.

Уверяю, что если бы не миграционная кризис, который негативно повлиял на политические позиции отдельных лидеров ЕС, мы бы получили безвиз значительно быстрее. Но даже сейчас этот вопрос остается чувствительным.

Отдельно хотел бы отметить роль единства внутри нашей страны, когда все наконец объединили усилия – и президент, и правительство, и парламент, и гражданское общество выступили единым фронтом. Фактически мы загнали европейскую бюрократию в угол своим единством внутри страны. И, на мой взгляд, так мы должны делать всегда. Иногда, когда у нас внутри нет единства, когда одни критикуют других, то поверьте моему опыту общения с ЕС, это используется отдельными скептическими странами-членами для того, чтобы притормозить или даже остановить решение важного для Украины вопроса. Как вы думаете, ускоряло ли процесс предоставления украинцам безвизового режима, когда отдельные, так называемые еврооптимистичные депутаты Рады, совсем недавно призывали ЕС не делать этого?

Какие могут быть критерии приприостановление безвизового режима? К чему нам стоит готовиться еще не получив безвизовый режим?

Было бы преждевременно с моей стороны комментировать этот механизм, поскольку еще не решен основной вопрос – кто будет играть ключевую роль в принятии окончательного решения в этом процессе: Европейский парламент или Совет ЕС, то есть страны-члены. Но, конечно, контуры механизма приостановления уже есть. Он будет состоять из трех этапов.

Если страна не выполняет положения плана действий визовой либерализации, например, это может быть создание миграционных угроз, ненадлежащее исполнение реадмиссионных соглашений, то делается предупреждение, и на год приостанавливается действие безвизового режима. Этот год дается для того, чтобы соответствующая страна устранила все недостатки. Это первый этап. В случае, если эти недостатки не устраняются, то дается дополнительно шесть месяцев, и совместно с Еврокомиссией проводится работа, чтобы их устранить. И наконец, если за шесть месяцев нет результатов, тогда принимается решение о приостановке действия безвизового режима. Как раз здесь и возникает вопрос, о котором я сказал раньше — кто должен сказать последнее слово.

Давайте поговорим о дорожной карте минских соглашений. Глава МИД Павел Климкин уже анонсировал, что 29-30 ноября возможно будет встреча на уровне министров иностранных дел стран Нормандской четверки. На каком этапе у нас сейчас работа над «дорожной картой» и какие вопросы могут рассматриваться на этой встрече?

Во-первых, в конце ноября планируется встреча на уровне министров иностранных дел стран Нормандской четверки. Конкретная дата и место проведения мероприятия еще подлежат окончательному согласованию. Во-вторых, мы находимся в процессе проработки документа под названием «Дорожная карта», который предусматривает последовательность шагов по имплементации Минских договоренностей и гарантии их выполнения. Буквально недавно у нас состоялись консультации на уровне технических экспертов, которые отрабатывали в трехстороннем формате – Украина, Франция, Германия – определенные нюансы «дорожной карты». Во время этих консультаций мы представили наши предложения. Сейчас прорабатывается единый рабочий документ для представления его главам внешнеполитических ведомств, чтобы они попытались найти компромиссы. На данном этапе я бы не сказал, что этот процесс выглядит весьма обнадеживающе, поскольку остается много вопросов и пунктов, над которыми надо еще работать. Но очень важно, что этот процесс продолжается.

Можете ли вы сейчас озвучить несколько ключевых пунктов, по которым сейчас идет большая дискуссия?

Для Украины принципиальными являются пять ключевых положений, так называемые наши «красные линии», которые должны найти отражение в тексте будущей дорожной карты. Первый вопрос – граница, обеспечение постоянного мониторинга со стороны ОБСЕ ее неконтролируемого участка, а также модальности восстановления контроля над границей украинской властью. Второй вопрос связан с выводом российских войск и оружия с украинской территории. Третий вопрос — обеспечение безопасности при проведении возможных местных выборов. Вы знаете, что мы сейчас обсуждаем идею размещения вооруженной полицейской миссии ОБСЕ. Четвертый вопрос связан с освобождением заложников на территории Донбасса и украинских политических заключенных на территории России. И пятый вопрос — что делать с российскими марионетками Плотницким и Захарченко, а также с фейковыми структурами, которые были созданы на Донбассе в течение последнего времени.

«Красные линии», наверное, есть не только с нашей стороны, но и со стороны России. Можете ли вы сейчас сказать, чего именно хотят россияне, на каких они позициях, что они нам предлагают?

Они хотят сделать минимум, требуя, чтобы Украина сделала все по-максимуму. Россия преследует свои конкретные цели, и, по состоянию на сегодня, трудно говорить о ее искреннем интересе к мирному урегулированию ситуации. У меня в этом пока есть сомнения – ежедневно продолжаются обстрелы, и тем самым базовый вопрос, по поводу которого были достигнуты договоренности в Берлине, а именно — длительное и безусловное прекращение огня, не выполняется.

Во-первых. В краткосрочной перспективе Россия хочет поддерживать на Донбассе так называемую «контролируемую эскалацию».

Вторая их цель среднесрочного плана – запустить в Украине маховик федерализации с тем, чтобы в дальнейшем расчленить и, в конце концов, развалить нашу страну.

Ну и долгосрочная цель, думаю, что это не секрет, основывается на известной фразе президента России о том, что самой большой трагедией ХХ века был распад Советского Союза. Заметьте, не Первая мировая, не Вторая мировая война, а именно распад Советского Союза. Конечно, эта цель остается – восстановить в той или иной форме новый Советский Союз, и Украина здесь является наиболее «лакомым куском».

Возможна ли до конца года встреча глав стран нормандской четверки?

Встреча лидеров нормандской четверки состоится тогда, когда будут созданы для этого условия: когда будут конкретные результаты по реализации договоренностей, достигнутых в Берлине.

Сейчас, по сравнению с Берлином, есть прогресс в переговорах или они находятся в глухом углу?

Я сторонник того, что «лучше плохой мир» и надо продолжать переговоры, чтобы язык дипломатии преобладал над языком российских гаубиц и градов. Да, эти переговоры проходят не так быстро, но очень важно, что мы вошли в процесс консультаций и диалога. Мы должны твердо настаивать на наших интересах и не поддаваться давлению со стороны России.

На какой период могут быть продлены санкции?

По моему мнению, важным в этом вопросе станет заседание Европейского совета, которое состоится 15-16 декабря в Брюсселе. На нем будет принята политическая позиция ЕС относительно продления санкций. Юридически оно потом будет оформлено соответствующими решениями на уровне послов Совета ЕС, а затем на уровне министров.

Действительно ли сейчас ключевая работа над «Дорожной картой» перешла из Минской контактной группы на уровень советников и министров? И если да, то почему, и что это нам дает?

Я считаю, что очень неплохо, что мы перешли на обсуждение такого документа именно в формате Нормандской четверки. Именно в таком формате возможно что-то сдвинуть с места. Поскольку последние полтора года работы трехсторонней контактной группы не приносили результатов. Это связано с тем, что представители так называемых «ДНР» и «ЛНР» объективно не заинтересованы в конструктивном решении вопросов. Мы хотим результатов – прекращение огня, освобождение заложников, улучшение гуманитарной ситуации в регионе, доступа международных институтов в регион, а они вместе с РФ, например, предлагают нам разработать «регламент функционирования контактной группы». Это дорога в никуда, это документы ради документов.

Народные депутаты рассказывают, что в Раде было создано неформальное объединение так называемая «Минская платформа». Туда в гости приходите вы, господин Климкин и что вы общаетесь с депутатами по поводу Минского процесса «Дорожной карты». Это можно трактовать как подготовку парламента до принятия закона о выборах на Донбассе. Что это за «Минская платформа»?

Называйте этот процесс как угодно, но это очень важный элемент дипломатии. На мой взгляд, его давно надо было начать. У нас должен быть такой же диалог и с гражданским обществом, надо улучшать осведомленность наших граждан о том, что такое «Минский процесс», о чем там идет речь и объяснять нашу позицию, поскольку вокруг минских переговоров сформировалось очень много мифов.

Вернемся к Раде. Не забывайте, что без парламента мы не сможем выполнить целый ряд аспектов Минских договоренностей. Сама беседа с депутатами еще не значит, что завтра, как некоторые российские СМИ сообщали, президент Украины внесет в парламент законопроект о местных выборах на Донбассе. Соответствующий закон, и депутатам я это говорил, будет разрабатываться в стенах Рады, и именно депутаты будут принимать решение. В «Нормандском формате» мы обсуждаем только модальности проведения выборов, ключевые принципы, потому что есть своя специфика в проведении местных выборов в отдельных районах Донецкой и Луганской областей.

Например, как обеспечить избирательные права внутренне перемещенных лиц, как администрировать выборы, как сделать возможным участие украинских политических партий, доступ СМИ, как обеспечить безопасность процесса голосования? И все эти модальности должны согласовать с партнерами и ключевыми международными организациями – ОБСЕ/БДИПЧ, Советом Европы, Венецианской комиссией. А дальше все будет зависеть от парламента. Кстати, сейчас речь не идет о новом законе, а речь идет о документе, который бы определял особенности голосования на местных выборах в отдельных районах Донецкой и Луганской областей. Наши партнеры согласились, что выборы должны проходить на основе украинского законодательства и в соответствии со стандартами ОБСЕ.

То есть, возможно отдельный закон не будет принят, а это будут поправки к закону, которые касаются выборов на Донбассе?

Как я сказал ранее, должен быть принят определенный законопроект, который бы определял особенности проведения местных выборов. Я не хотел бы заранее очерчивать его содержание, потому что это сугубо ответственность парламента. Но, на мой взгляд, он должен базироваться на существующем законе Украины о выборах. Мы, как дипломаты, совместно с нашими партнерами, согласовываем только ключевые модальности.

Как вы восприняли заявление Леонида Кучмы о том, что он хочет выйти из «Минского процесса»? Насколько он сейчас важен? Готов ли президент уволить его с этой должности? Кто мог бы заменить его?

Константин Елисеев: С моей стороны было бы некорректно комментировать высказывания Леонида Даниловича Кучмы. В своем интервью он обратил внимание на много других важных вещей, например, высказался в поддержку действий президента и его ключевой роли в мирном урегулировании, сказал про необходимость объединения общества вокруг мирного плана. Что касается его заявления, то, на мой взгляд, это была просто эмоциональная цитата, вырванная из контекста. Он таким образом хотел показать, что не держится за свою должность. На мой взгляд, на данный момент альтернативы Леониду Кучме, как руководителю делегации на Минских переговорах, не существует. На переговорах ему приходится выдерживать огромное давление со стороны России. Благодаря его огромному опыту, авторитету и взвешенности, нам удается достойно отстаивать интересы Украины в непростых условиях Минска, держать жесткую позицию и не поддаваться на откровенные провокации.

После того, как в США прошли выборы президента и победил Дональд Трамп, АП и МИД начали упрекать в том, что во время избирательной кампании Украина ориентировалась только на демократов, и вообще не работала с республиканцами. Действительно ли это так? Как вы теперь намерены выстраивать отношения с Трампом?

Я хотел бы сказать, что вы не найдете ни одного высказывания президента Украины, где бы он занимал ту или иную сторону. Какие бы не были провоцирующие вопросы, позиция резидента всегда оставалась неизменной: Украина будет уважать демократический выбор американского народа и надеется на двухпартийную (как со стороны республиканцев, так и со стороны демократов) поддержку Украины, как это было всегда. В своей позиции Петр Алексеевич неизменно сохранял лояльность и нейтральность в отношении кандидатов на президентских выборах в США. И глава нашего государства был одним из первых, кому Дональд Трамп решил позвонить. Этот звонок показывает, что наш посол в Вашингтоне, и наш МИД имеет хорошие контакты со всеми политическими силами внутри США.

Трамп называется большим поклонником России. Буквально перед нашим интервью’ю стало известно, что Майкл Флинн получил предложение стать советником по нацбезопасности. Генерал Флинн, достаточно лояльно высказывался о России. Ньют Гингрич, который возможно станет госсекретарем, также. Как мы будем доказывать республиканской администрации, что США должны разговаривать с Украиной на равных, а не через призму американо-российскийых отношений?

Все о чем вы сейчас говорите — это предварительные предположения. Я бы хотел говорить о конкретных назначенных людей. Украина работает над налаживанием контактов с членами будущей команды Трампа, с членами Конгресса, и с аналитиками, которые готовили материалы для штаба Трампа. Мы работаем достаточно глубоко и не пасем задних.

Кроме того, президент активно контактирует с мировыми лидерами, происходит обмен мнениями по поводу того, как лучше выстраивать отношения. Подчеркну, что состоялся первый, очень теплый и искренний телефонный разговор с Дональдом Трампом, который длился около 15 минут. Мы сейчас работаем над тем, чтобы выстраивать контакты, наводить мосты. Кстати, во время телефонного разговора речь шла, в том числе, и о возможном визите президента Украины в США в начале следующего года.

А вы уверены, что разговаривали по телефону именно с Трампом?

Сто процентов.

Ситуацию, когда Петр Порошенко думал, что разговаривал с президентом Киргизии, а на самом деле беседовал с пранкером, вы исключаете?

Более того, как раз для того, чтобы развеять все сомнения, штаб Дональда Трампа опубликовал список тех лидеров, с которым у него состоялись телефонные разговоры. В этом списке есть и президент Украины.

Кстати, вы нашли для себя объяснение того, что произошло с Киргизией, и как такое вообще могло произойти?

Я не хотел бы по этому поводу делать целую политику. Случилось то, что случилось. Пресс-секретарь Президента Святослав Цеголко уже откомментировал эту ситуацию. Все это стало подтверждением того, что против Украины постоянно ведется циничная гибридная информационная война. Много вопросов есть и относительно роли киргизской стороны.

С украинской стороны никто не был уволен после этого прокола?

Реакция была, но это наша внутренняя специфика, которую я не хотел бы выносить в публичную плоскость.

После последнего визита президента Порошенко в США, украинские СМИ писали со ссылкой на источники о том, что якобы Джо Байден уговаривал его ускорить работу по «Минскому процессу» и подталкивал президента к принятию закон по Донбассу. Это соответствует действительности?

Я хотел бы сослаться на телефонный разговор президента Украины с вице-президентом США Джозефом Байденом, который состоялся 17 ноября. В центре внимания было обсуждение вопроса, как заставить российскую сторону выполнять Минские договоренности. Байден одобрительно отреагировал на позицию Украины, которую мы сейчас отстаиваем в Нормандском формате. Следствием этого стало решение ЕС и США продлить санкции против России до полного выполнения Минских договоренностей, о чем было заявлено по итогам встречи президента Обамы с ключевыми лидерами ЕС в Берлине в прошлую пятницу. Мы надеемся, что новая администрация Соединенных Штатов продемонстрирует в этом плане преемственность.

Какой вам видится роль США по отношению к Украине? Партнер, защитник, гарант? Какая модель более выгодна нам?

Возможно это кому-то и не понравится, но я вижу Соединенные Штаты как стратегического партнера и гаранта. Прежде всего, это — гарант обеспечения территориальной целостности и суверенитета Украины и стратегический партнер в обеспечении успеха наших внутренних реформ. Ведь роль и помощь США в этих процессах очень весомая.

В разговоре с Белым домом, президентом Трампом, мы будем напоминать о Будапештском меморандуме?

Этот документ был, есть и будет оставаться на повестке дня нашей работы как с Соединенными Штатами, так и другими европейскими партнерами.

Европа начала резко меняться. Только за последний месяц мы получили пророссийского президента в Болгарии, в Молдавии. В Верховной Раде начинают рассуждать о территориальных претензиях к нам со стороны Румынии. Польша массово выдает украинцам «карты поляков». Мы все сконцентрировались на ЕС, на безвизовом режими и совсем, во всяком случае публично, не обращаем внимания на западную границу Украины. Как мы теперь будем выстраивать отношения с Молдовой и Болгарией?

Во-первых, надо готовиться к тому, что следующий год принесет много неутешительных новостей. Мы увидим совершенно новую Европу. Я хотел бы обратить внимание на президентские выборы во Франции и Австрии, выборы в Нидерландах и Германии, конституционный референдум в Италии. Это сигнал всем политикам в Украине — давайте не забывать, что ситуация вокруг Украины меняется, Европа уже не будет такой как несколько лет назад. Давайте объединяться, консолидироваться и делать из Украины историю успеха. Чем успешнее мы будем в наших реформах, тем мощнее будет поддержка извне, и тем эффективнее мы сможем противостоять неблагоприятным политическим факторам вокруг нашего государства. Во-вторых, Молдова. Мы передали молдавскому новоизбранному президенту четкий сигнал, в котором поставили вопрос зависимости развития добрососедских двусторонних отношений от признания им территориальной целостности Украины, включая принадлежность Крыма.

Вам не кажется, что не надо бояться запугивать? Мы же не пугаем кого-то вторжением, мы отстаиваем свое.

Мы должны быть всегда максимально жесткими тогда, когда идет речь о независимости Украины и ее территориальной целостности. Предлагаю дождаться инаугурации нового президента РМ и его заявлений в новом качестве. Но сейчас я не хотел бы и говорить, что, мол, «все пропало». Давайте не забывать, что Молдова — парламентская республика, где и есть премьер-министр и проевропейская коалиция в парламенте. Напомню, что именно парламент Молдовы определяет основы внешней и внутренней политики. На прошлой неделе Молдова поддержала резолюцию Генассамблеи ООН по ситуации с правами человека в Крыму, подтвердив признание оккупации Крыма российской стороной. У меня состоялась встреча с послом Молдовы в Украине, где мы определили шаги, которые позволят укрепить наше добрососедство и восстановить доверие в отношениях. Мы не должны давать оснований, чтобы рассорить наши дружественные народы и страны.

Как бы вы охарактеризовали отношения Украины и Польши? Складывается впечатление, что они несколько ухудшились.

На первый взгляд это может так и кажется. Но я со своей стороны хотел бы сказать, что у нас с Польшей было, есть и остается не просто стратегическое партнерство, а стратегическое братство. И примером этого стал исторический визит президента Польши в Украину по случаю 25-й годовщины независимости Украины. Это был сверхмощный сигнал.

Почему появилось впечатление ухудшения отношений? Я думаю, что против наших отношений, делаются определенные провокации и потом эти провокации подхватываются недальновидными политиками, как с одной, так и с другой стороны. Именно это является ключевым фактором, с которым мы должны совместно бороться, и именно об этом шла речь во время частных бесед между нашими президентами.

Мы сейчас готовим официальный визит президента Украины в Польшу, который планируется на 2-3 декабря этого года. Будем отмечать 25-ю годовщину восстановления дипломатических отношений.

Неожиданно важным для нас государством в этом году стали Нидерланды. Можно говорить, что ситуация с ратификацией соглашения об ассоциации с ЕС, против чего высказались на своем референдуме нидерландцы, решена?

Наверное, теперь я могу об этом сказать. В конце октября была действительно критическая ситуация относительно ратификации Соглашения об ассоциации нидерландской стороной. И только благодаря оперативному вмешательству президента Украины и активной скоординированной работе с руководством ЕС и премьер-министром Нидерландов нам удалось избежать наихудшего сценария. Как вы знаете, в результате было принято решение о том, что парламент Нидерландов рассмотрит вопрос о ратификации Соглашения об ассоциации с определенными оговорками, которые должен представить глава нидерландского правительства после их согласования с лидерами ЕС и Украиной.

Они известны — это Соглашение не должно вести к созданию каких-то оборонительных союзов, чтобы в нем не говорилось о будущем трудоустройстве украинских граждан на территории ЕС, что соглашение не предусматривает доступ Украины к структурным фондам ЕС. Поэтому сейчас идет активная работа в трехстороннем формате — Украина-Нидерланды-Совет ЕС, чтобы попытаться изложить эти предостережения должным образом. Я не стал бы делать трагедию отношении предостережений нидерландской стороны. Вспомните недавнюю ситуацию по заключению ЗСТ между ЕС и Канадой, когда в последний момент даже не страна, а одна провинция Бельгии заблокировала эту сделку, выразив свои возражения.

Если подойти глобально к теме соглашения о ЗСТ – в итоге зона свободной торговли оказалась выгоднее Европе, а не нам. Украина не получила тех экономических выгод, на которые мы рассчитывали. Уровень торговли между Украиной и странами ЕС далеко не такой, как планировался. Не произошло замещение. С одной стороны, мы, в результате войны, потеряли российский рынок, но и не получили европейский. Спустя годы борьбы за зону свободной торговли, скажите, насколько важной была эта борьба?

Я был, есть и буду всегда убежден в том, что это Соглашение нам было необходимо. Это соглашение, которое, по сути, покончило с нашей «совковостью». После его подписания Украина перестала быть постсоветским пространством.

Я не согласен с вами относительно выводов. Начнем с того, что Соглашение в части всеобъемлющей и углубленной зоны свободной торговли начало работать лишь с 1 января 2016 года. Сейчас ЕС даже дает нам дополнительные автономные торговые преференции, которые измеряются миллиардами гривен доходов для украинской экономики.

Даже, несмотря на то, что у нас из-за ситуации на Донбассе потерян значительный индустриальный потенциал, что у нас непростая ситуация в экономике, у нас все равно есть устойчивая тенденция к росту товарооборота с Евросоюзом в 4-5 процентов. Конечно не такими быстрыми темпами, как мы бы этого хотели, но происходит. И все больше и больше ЕС заинтересован именно в украинской продукции. Речь даже идет о том, чтобы квоты, которые нам даются в соответствии с Соглашением были увеличены, поскольку мы их очень быстро заполняем. Речь идет о как раз тех экономических нишах, которые до этого мы покрывали за счет торгово-экономических связей с РФ. Но ЗСТ с ЕС – это тема отдельного интервью.

Когда Нидерланды могут завершить ратификацию Соглашения об ассоциации?

Этот вопрос поднимался, в частности 18 ноября, в ходе телефонного разговора с президентом Европейского Совета Дональдом Туском. У нас вырисовывается видение временных ориентиров. Но я буду здесь очень осторожным, поскольку многое зависит от позиций политических сил в нидерландском парламенте.