Эксклюзивное интервью замглавы Администрации президента Украины Константина Елисеева.

Главам МИД после переговоров в «Нормандском формате» были даны достаточно важные поручения. Означает ли это, что роль МИД в этом процессе усиливается?

Нормандский процесс – это многоуровневый формат. Переговоры и консультации проводятся на уровне глав государств, министров, дипломатических советников, экспертов. Действительно, на Берлинском саммите в «Нормандском формате» была достигнута принципиальная договоренность о том, что министры иностранных дел стран «нормандской четверки» в течение ноября подготовят предложения к проекту «дорожной карты» имплементации Минских соглашений. Однако это не означает, что в ноябре мы уже будем иметь однозначно согласованный проект «дорожной карты», речь идет о внесении предложений.

И эту «дорожную карту» должны согласовать в ноябре главы МИД…

Дано поручение главам МИД внести предложение до конца ноября. В этом процессе им активно будут помогать и дипломатические советники. А лидеры уже будут решать, насколько этот проект является консенсусным, насколько удастся достичь компромисса.

А каковы шансы, что это документ может быть подписан уже в этом году?

Никогда не говори никогда. Шансы всегда есть, если действительно существует политическая воля и желание вернуть мир на Донбасс, подкрепленные конкретными действиями. У Украины такое желание существует, и мы неоднократно доказывали это.

По итогам нормандской встречи, какие темы Вы можете назвать, как принципиально не согласованные?

Президент Украины на саммите в Берлине четко очертил 5 ключевых т.н. красных линий, которые для украинской стороны являются принципиально важными и должны быть отображены в будущей «дорожной карте».

Первое – это вопрос границы. Специальная мониторинговая миссия ОБСЕ должна, наконец, получить беспрепятственный доступ на всю временно оккупированную территорию, включая границу. И, как это было предусмотрено пунктом 4 Минского протокола от 5 сентября 2014 года, обеспечить постоянно действующий мониторинг на украинско-российской государственной границе и верификацию с созданием зоны безопасности в приграничных районах Украины и РФ. Мы также должны четко выписать, каким образом Украина восстановит полный контроль над неконтролируемым участком украино-российской государственной границы в соответствии с Комплексом мер от 12 февраля 2015 года.

Второе – это вопрос вывода российских войск и вооружения. Мы должны иметь четкое видение того, когда и как будет происходить вывод многочисленной российской армии с украинской территории, включая российскую технику.

Третье – это обеспечение безопасности возможных местных выборов силами международного компонента. Ведь демократические выборы не могут проходить под дулами автоматов, в условиях запугивания и насилия.

Четвертое – это вопрос, связанный с роспуском всех фейковых структур так называемых «ДНР/ЛНР», созданных после 2014 года. Только представьте: сегодня в Донецке функционирует 24 псевдоминистерства и ведомства, включая так называемое министерство иностранных дел. А в Луганске и того больше. Все они были созданы для имитации так называемой государственности на этих территориях. Этот вопрос принципиальный и мы считаем, что все структуры, созданные в отдельных районах Донецкой и Луганской областей в период, начиная с 2014 года, включая незаконные псевдозаконодательные и исполнительные органы, а также главы этих псевдогосударственных образований, должны быть распущены еще до проведения местных выборов.

И пятое – это немедленное освобождение всех украинских заложников, находящиеся на оккупированных территориях, и украинских политзаключенных, которые удерживаются в тюрьмах на территории РФ.

Конечно же, есть и другие важные направления, например, экономические и социальные вопросы, но эти пять являются ключевыми требованиями украинской стороны.

Если эти фейковые структуры будут устранены, то кто на Ваш взгляд, должен контролировать ситуацию в регионе во время проведения выборов?

Мы исходим из того, что для обеспечения безопасности избирательного процесса на территории Донбасса должна быть размещена специальная вооруженная полицейская миссия ОБСЕ. Причем она должна функционировать до выборов, во время их проведения и в так называемый переходный период, пока украинская власть не восстановит полностью контроль над украинско-российской границей. И, конечно же, все это мы должны прописать в «дорожной карте».

Роль этой международной миссии будет ключевой и на важности ее разворачивания акцентировал особое внимание президент Украины. Идея такой вооруженной миссии ОБСЕ была поддержана и российским президентом. Хотя, справедливости ради, следует признать, что еще сохраняются разночтения относительно целого ряда аспектов ее будущего мандата, вооружения и зон размещения. Теперь мы должны активизировать работу в Вене в рамках ОБСЕ для того, чтобы найти консенсус среди всех 57 стран-членов ОБСЕ относительно мандата такой миссии. Конечно, мы начинаем этот процесс не с чистого листа, ведь на протяжении последних месяцев в Вене шла дискуссия по поводу ее возможных модальностей и параметров. Украинская сторона еще полгода назад представила свое видение такой миссии. Аналитические центры при ОБСЕ подготовили свои некоторые сценарии и варианты. Более того, секретариат ОБСЕ и немецкое председательство обратилось к государствам-членам ОБСЕ предоставить свои предложения по поводу мандата такой миссии и готовности сделать вклад в ее функционирование.

Поэтому после Берлинского саммита этот процесс необходимо направить в результативное русло и выйти на компромиссную формулу. Мы будем стремиться сделать так, чтобы осуществить эти планы как можно скорее: ведь между принятием мандата и непосредственным разворачиванием такой миссии проходит значительное время. На мой взгляд, эта миссия по своим масштабам и характеру станет беспрецедентной в истории ОБСЕ.

В «дорожной карте» было бы важно зафиксировать основные моменты, касающиеся деятельности полицейской миссии ОБСЕ. Я хочу подчеркнуть, что на сегодняшний день это пока единственный вариант. Хотя я до сих пор остаюсь приверженцем концепции размещения на Донбассе специальной миссии ЕС в рамках совместной политики безопасности и обороны. На мой взгляд, это был бы оптимальный вариант.

Но кто будет выполнять функции местной власти после устранения так называемых «ЛНР/ДНР»?

Распространяется миф, что нельзя устранить фейковую власть, поскольку якобы создастся вакуум во власти. Это не правда.

С правовой точки зрения единственными легитимными органами местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей являются органы местного самоуправления, избранные в 2010 году. В соответствии с Конституцией Украины и Законом о местном самоуправлении они обеспечивают выполнение своих полномочий до момента проведения новых выборов. Таким образом, они должны восстановить свою работу и полноценно функционировать.

Более того, для того, чтобы обеспечить жизнедеятельность такой по размерам территории и на такой короткий период до вступления в полномочия новоизбранными местными советами уж точно не нужны министерства иностранных дел, обороны, экономических связей и т.д.

Уточните, пожалуйста, по поводу поддержанного в Берлине проекта «дорожной карты». Речь идет об одном французско-немецком проекте, или о каждом по отдельности?

В Берлине было поддержано немецко-французское предложение разработать взаимоприемлемую «дорожную карту» имплементации Минских договоренностей. Существует украинский вариант, есть российский, а также — немецко-французский. Мы заявили, что украинская сторона готова работать на основе существующего немецко-французского варианта «дорожной карты». Конечно же, этот проект не является совершенным, но мы готовы взять его за основу и уже даже внесли свои предложения к его тексту.

Действительно ли рассматривается возможность определения конкретных мест, где будет храниться оружие?

Надеюсь, что эти детали будут также прописаны в упомянутой «дорожной карте». На территории отдельных районов Донецкой и Луганской областей есть вооруженные бандформирования, которые состоят из украинских граждан, а есть российские военные, российская армия. Поэтому к этому вопросу нужно подходить дифференцировано, поскольку российские войска должны быть полностью выведены с территории Украины, а украинцы – должны быть разоружены под мониторингом ОБСЕ, оружие должно быть передано в специальные места для хранения, которые будут тщательно охраняться.

Второй вопрос – что делать с многочисленной тяжелой техникой, артиллерией, оружием, танками. Сейчас обсуждаются разные идеи и варианты. Мы предложили, чтобы РФ забрала их себе обратно. Но российская сторона утверждает, что это оружие ей не принадлежит, поэтому мы обсуждаем другие варианты.

Что касается границы, то украинские военные смогут ее контролировать только после выборов?

Мы должны понимать, что выход на границу – это не одномоментный процесс. Поэтому до выборов осуществлять постоянный мониторинг временно неподконтрольного участка границы с РФ должна миссия ОБСЕ.

Совместно с ОБСЕ у нас уже есть определенные наработки по этому вопросу. В частности, речь идет об организации постоянных патрульных баз СММ ОБСЕ вдоль границы, предлагается также установить постоянный контроль, как физический, так и технический со стороны ОБСЕ сначала на 9-ти пограничных пунктах пропуска, а потом по всей протяжности линии границы. И только после того, когда будет гарантия того, что российские силы и оружие не проникают в Украину, после выполнения других условий в сфере безопасности парламент может назначать дату проведения местных выборов на Донбассе.

После этого дается еще 90 дней для подготовки к выборам в соответствии со стандартами ОБСЕ. И на протяжении этого периода должны восстановить свою работу и активно функционировать на местах украинские СМИ, свободно вестись агитация украинскими политическими партиями. На протяжении этих 90 дней не должно быть ни одного выстрела, должен четко соблюдаться режим прекращения огня. ОБСЕ/БДИПЧ должен провести свою оценочную миссию, по результатам которой сделать свой вывод о том, что все необходимые для демократических выборов условия соблюдены и они могут быть проведены в установленные сроки.

Одним словом, для проведения выборов должны быть выполнены все необходимые условия с соблюдением демократических стандартов ОБСЕ и в соответствии с украинским законодательством.

Эти все условия должны быть прописаны в законе о выборах на Донбассе?

Да, конечно.

И так называемые лидеры «ЛНР/ДНР» в этих выборах участие не принимают?

Сам проект закона должен исходить от украинского парламента, обсуждаться и голосоваться в стенах Рады. И только Верховная Рада, как законодательный орган Украины, должна принять решение относительно этого избирательного процесса. Эксперты в соответствии с договоренностями как в минском, так и нормандском форматах лишь отрабатывают модальности проведения выборов в соответствии со стандартами ОБСЕ/БДИПЧ и на основе украинского законодательства. Но решение принимает украинский парламент.

Поэтому хочу успокоить тех, кто заявляет о якобы голосовании неизвестного закона о выборах уже завтра – нет, это будет исключительно парламентский закон.

Какими должны быть предусловия рассмотрения этого законопроекта в Раде?

И снова я вернусь к проекту «дорожной карты». Как раз в ней должно быть указано, что первоочередным требованием для внесения в украинский парламент этого законопроекта должно стать выполнение целого ряда условий безопасности.

Какая сейчас ситуация с обменом заложников?

Мы исходим из того, что по этой проблеме в Берлине был достигнут консенсус о том, что необходимо ускорить процесс обмена и освобождения заложников. Поэтому первая «лакмусовая бумажка» — это следующее заседание Трехсторонней контактной группы в Минске 26 октября. В рамках гуманитарной подгруппы украинская сторона планирует обсудит вопрос по поводу не только немедленного освобождения заложников, но и беспрепятственного доступа Международного Комитета Красного Креста ко всем незаконно удерживаемым на Донбассе лицам.

Есть ли прогресс относительно украинцев, удерживаемых в РФ?

Мы этот вопрос тоже ставим регулярно, но есть проблема – российская сторона отказывается признавать, что они политические заключенные. Поэтому мы будем дальше работать через международные структуры, Совет Европы, ООН, с нашими немецкими, французскими и американскими партнерами, чтобы сдвинуть этот вопрос с мертвой точки.

Президент уже заявил, что Киев выступает за демилитаризацию Дебальцево, российская сторона категорически против. Как будем двигаться в этом направлении?

Мы постоянно настаиваем на возвращении к линии разграничения от 19 сентября 2014 года. Ведь есть существенная разница между линией от 19 сентября 2014 года и 15 февраля 2015 года, когда почти 1,5 тыс. кв. км были захвачены российскими боевиками. Поэтому важно, что в Берлине стороны признали: базовыми для урегулирования на Донбассе являются все три договоренности, раннее достигнутые в рамках Минска. Для нас это принципиально, ведь российская сторона подбивала на ревизию этой линии и на ее непризнание.

Мы будем добиваться того, чтобы на примере Дебальцево начать демилитаризацию, восстановить функционирование всех органов местного самоуправления, наладить там нормальную жизнь. Это наша территория, которая по линии от 19 сентября должна быть под украинским контролем.

Конечно же, данный вопрос вызвал негативную реакцию российской стороны, поэтому эта тема будет нелегкой во время обсуждений.

Все мы понимаем, что переговорный процесс достаточно сложный, но, все-таки, на какие компромиссы готова пойти украинская сторона в процессе урегулирования ситуации на Донбассе?

Компромисс, действительно, может быть, но не за счет суверенитета и территориальной целостности украинского государства. Я думаю, что при поддержке наших партнеров, прежде всего, немецких и французских, будем пытаться делать так, чтобы мы вышли на взаимоприемлемые компромиссы по всем актуальным вопросам. Решению этой непростой задачи должно способствовать согласование «дорожной карты» и ее имплементация.

Если можно, в заключение расскажите, насколько близка перспектива безвизового режима с ЕС?

Как бывший посол при ЕС, скажу откровенно: складывается анекдотическая ситуация, от которой не очень смешно. Если анализировать историю отношений Украина – ЕС, то зачастую бывали случаи, когда Украина что-то обещала, но не выполняла. Сегодня сложилась ситуация с точностью до наоборот: ЕС обещал, но, к сожалению, пока не выполнил. Как известно, Украина выполнила все 144 условия Плана действий визовой либерализации и уже почти 9 месяцев ждет ответа европейской стороны.

Данная ситуация, к сожалению, не зависит от Украины. Это связано с обострившейся проблемой нелегальной миграции внутри ЕС. Тут надо набраться немного терпения и излишне не драматизировать этот вопрос. Мы исходим из того, что все-таки в ближайшее время Евросоюз примет механизм приостановки безвизового режима для третьих стран, после чего будет принято решение относительно безвизового режима с Украиной. У нас на 24 ноября запланирован очередной саммит Украина-ЕС в Брюсселе и эта дата должна служить ориентиром для прогресса в этом важном вопросе.

Мы ожидаем два решения – Европарламента и Совета ЕС. Сейчас активно работаем над тем, чтобы решение было до 24 ноября. Мы получили заверения от президента Европарламента, что как только будет согласован т.н. механизм приостановки, он подаст как неотложный на голосование вопрос безвизового режима для Украины. Аналогичные заверения мы получили и от лидеров ЕС.

По состоянию на сегодняшний день, фактически сформирован консенсус между государствами-членами Евросоюза относительно предоставления безвизового режима для украинских граждан.

Есть ли что-то новое в ситуации с ратификацией Соглашения об ассоциации Украина-ЕС?

Ситуация непростая, но не безнадежная. Но после заседания Европейского Совета 20-21 октября в Брюсселе ситуация улучшилась в той части, что лидеры ЕС призвали премьер-министра Нидерландов активизировать работу и внести, по возможности, до 1 ноября предложения относительно путей ратификации Соглашения об ассоциации. Они исходят из того, что не ратификация данного важного документа будет катастрофой как для Украины, так и для ЕС. Поэтому руководство ЕС мотивировало правительство Нидерландов внести предложения.

По поручению президента Украины уже на днях «украинский десант» во главе с главой МИД Павлом Климкиным будет в Гааге, чтобы провести консультации с нидерландским парламентом и попробовать выйти на компромиссную формулу ратификации Соглашения.