На фоне полной безнадеги в ожидании действий со стороны Киева

149

Сегодня вторая годовщина начала оккупации Крыма — законодательно с сентября прошлого года в Украине этой датой определено 20 февраля 2014-го.

До этого таковой в разных документах значилось и 27 марта (день принятия Резолюции Генассамблеи ООН о территориальной целостности Украины), и 27 апреля, когда вступил в силу закон об оккупированных территориях АР Крым и Севастополя. То есть события никоим образом к самой оккупации отношения не имеющие. Установление даты 20 февраля сняло не только разнобой в законодательстве, но и четко определило: незаконный «референдум» проводился в условиях оккупации, которую следует исчислять с момента зафиксированной переброски на полуостров спецподразделений ВС России.

Я тысячу раз за эти два года прокручивала в памяти тот февральский день, когда забежала в магазинчик Саши и Иры Хариных на нашей улице в Симферополе. Несмотря на антимайданную истерию, поднятую властями в Крыму, на витрине за спиной Саши продолжал стоять флажок Евросоюза, который я ему привезла с Майдана. «У меня мясо европейского качества, имею полное право его тут поставить», — шутил Александр.

Но не в тот день. После разговора о трагических событиях в Киеве он сказал о плохом предчувствии: «Мой знакомый из Севастополя говорит, что на крейсер «Москва», который идет из Сочи после Олимпиады, в последний момент погрузилось сотни две крепких ребят, явно спецура. И много больших ящиков, наверняка какое-то серьезное оружие. Что-то затевается». Проверить эту информацию, конечно, не было никакой возможности. Тем временем форумы заполнились наблюдениями севастопольцев о массовой скупке гражданской одежды на городских рынках. Позже стали припоминать о внезапном заселении гостиницы «Крым»: обычно пустующая в «мертвый» сезон, она вдруг стала светиться всеми окнами.

Самое тяжелое, что предстоит украинским крымчанам пережить в дни «отмечания» начала оккупации, — это поток лживых оправданий, которые, за редким исключением, будут литься с экранов больших и маленьких телевизоров с уст разного калибра политиков и чиновников. В качестве оправдания своей политической и профессиональной несостоятельности, трусости и зачастую — продажности они снова будут рассказывать о десятилетиях подготовки России к аннексии Крыма (забывая, что в это время они тоже бездеятельно присутствовали во власти), на чем свет стоит обличать «попередников», предателей командиров, которых они тоже назначали, и вообще, там все были за Россию… Ну, кроме крымских татар и украинцев-патриотов, которых они в упор почему-то не видели раньше.

Между тем начало спланированных действий России, которые в результате и помогли ей с легкостью аннексировать Крым и развязать войну на Донбассе, было заявлено публично и широко. Отсчет, пожалуй, следует вести с программной статьи Владимира Путина и затем — выступления перед дипломатическим корпусом в феврале 2012-го, когда он, формулируя новую внешнеполитическую доктрину, поставил задачу использовать для продвижения интересов России в мире методы «мягкой силы». Тогда-то у нас, как грибы после дождя, стали появляться десятки центров и кабинетов «Русского мира» (фонда, возглавляемого внуком Молотова Вячеславом Никоновым), сеть которых накрыла государственные вузы, библиотеки, школы. За этой ширмой шла щедрая поддержка пророссийских организаций и политиков (в Крыму — «Русской общины» Сергея Цекова и «Русского единства» Сергея Аксенова). Полный перечень осчастливленных грантами «Русского мира» СМИ, вузов, школ и организаций можно найти на сайте фонда. А он был не один — действовал еще Фонд Горчакова, проекты Россотрудничества в помощь соотечественникам (и его представительства до сих пор действуют в Киеве и Одессе!).

Параллельно, используя коррумпированность власти, Кремль добивается увеличения контингента и модернизации вооружений ЧФ в Крыму, идет скупка украинских активов российским бизнесом, разваливаются армия и спецслужбы. В общем, когда накануне оккупации в Симферополе высадился десант во главе с Владиславом Сурковым, коллеги в Киеве после публикации в СМИ об этом тревожном звоночке отреагировали вяло: «Подумаешь, он с Банковой не вылазит».

Август 2013-го. СМИ публикуют документ с названием «Комплекс мер по вовлечению Украины в евразийский интеграционный процесс», авторства Глазьева—Медведчука, с планом действий на всех направлениях для срыва подписания Соглашения об ассоциации Украины и ЕС. Пять месяцев спустя, за две недели до захвата российским спецназом парламента и правительства Крыма, редакция констатирует: «Россия открыла крымский фронт», «Комплекс мер» успешно выполняется. Не сбылся всего один мой прогноз. Проводя параллели с российско-грузинской войной 2008 г., писала: «Не хотелось бы даже думать, что для того, чтобы излечиться от иллюзий по поводу России, украинцам следует пережить свою «пятидневную войну». Дай Бог уложиться в пятилетнюю.

Но вернемся ко второй, официальной, годовщине оккупации.

Украинский Крым больше интересует другая дата, которую, наконец, назовет им Киев — начала деоккупации полуострова. Конечно, это — не событие, а процесс, который для тысяч крымчан начался с первых часов появления «зеленых человечков». Не ожидая «приказа из Киева», они помогали заблокированным военным, вывозили священников и искали пропавших активистов, выходили в эфир до последней минуты перед разгромом студий и отключений вещания, защищали украинские и крымскотатарские школы, бойкотировали «референдум», стояли живой цепью вдоль трасс, одевая их в желто-голубую ленту — цвета государственного и крымскотатарского национального флагов символически совпадают.

Два года были тяжелым периодом ожидания и отчаяния — Киев ничего не делает, мир не слышит. Но в этом, как теперь видится, был и свой позитив. Не благодаря украинской контрпропаганде, а обретению собственных знаний о том, что такое Россия не в телевизоре, а в твоей жизни, на ощупь познав цену сладким словам и большому рублю, многие жители полуострова освобождаются от иллюзий, которыми они оправдывали присоединение к России. Теперь совсем по-другому звучит слово свобода. И совсем не уютно от осознания того, что наконец-то ты живешь в «сильном государстве».

Хозяин мясного магазина, сам того не зная, был очень ценным источником информации о том, как люди разных слоев «вживаются в Россию» — его клиенты представляли все срезы общества. От рестораторов, делавших солидные заказы, до пенсионерок, которым он отпускал товар в долг. Его наблюдения я не раз цитировала, не называя имени. Он несколько раз порывался закрыть магазин («Ну, сами подумайте, какой бизнес может быть в Совдепии?»), однако последней каплей называл другое, вполне ожидаемое, событие — «русификацию» Украинской гимназии, где учились его дети. «Если это они сделают, тогда все, нас тут больше ничего не удержит», — говорил мне русскоязычный крымчанин Александр.

На фоне полной безнадеги в ожидании действий со стороны Киева, последние месяцы вполне можно назвать прорывом: Гражданская блокада вытолкала «крымский вопрос» в мировое информационное поле и заставила власти отклеить руки от потоков в Крым; подорванные линии электропередач похоронили коррупционный контракт на закупку, как оказалось, совсем ненужной электроэнергии из России; воссоздание Таврического университета дает студентам из Крыма получить образование с признаваемым во всем мире дипломом. «Женева плюс», инициированная президентом Порошенко новая международная переговорная площадка, где должна быть выработана формула возвращения Крыма, пока зримо присутствует только в информационном поле, но, как говорится, вначале было слово. Напомню, в первый год оккупации слово «Крым» президент почти не произносил вслух.

Февральская волна репрессий в Крыму — обыски, задержания, аресты, которые не прекращались даже во время пребывания на полуострове миссии Совета Европы по правам человека — прицел на запрет деятельности Меджлиса означают, что политика вытеснения из Крыма «вредного» населения — крымских татар и политических украинцев будет только усиливаться. Конечно, это обострение было в определенной мере спровоцировано прекращением поставок товаров и электроэнергии с материка Украины, которое наглядно показало — без Украины Крым нормально жить не может, а «великая могучая» и на втором году аннексии полуострова оказалась не способна обеспечить его самым необходимым — водой, электроэнергией и качественным продовольствием. Сотни миллиардов рублей, вбитые в сваи «технического моста» и в запущенные Владимиром Путиным нитки «энергомоста», успешно «распилены» членами кооператива «Озеро». Западные санкции делают свое дело, волна недовольства катится по России, первые протесты в защиту своих прав наблюдаем и в Крыму.

Но время на естественный процесс «прихождения в себя» Крыма для Киева исчерпано. Теперь-то уже бездеятельность и несостоятельность власти более очевидна, чем в начале оккупации или год назад. У власти было два года на реформирование экономики и армии, выработку госполитики в отношении оккупированных территорий и защиту прав граждан Украины, на них проживающих. Итог усилий на этом поприще продемонстрирую одним примером. По фактам преступлений против граждан Украины (убийства, похищения, незаконные задержания, аресты и преследования) прокуратурой АРК и главком МВД по Крыму было открыто 250 уголовных производств. Их сегодня расследуют два следователя нацполиции (еще два — на больничном). В международном розыске нет ни одного героя «крымской весны».

Я как-то не расспросила Александра, кто же был тот его знакомый, рассказавший о спецназе на идущем в Севастополь крейсере «Москва». Теперь у меня к нему один вопрос: как он себя чувствует? Он отвечает свистящим шепотом, а Ира мне «переводит». Саша Харин, позывной Джон, был тяжело ранен в шею снайпером в Песках. Уже 10-й месяц он находится в реанимации в Днепропетровском военном госпитале. Осенью 2014-го он закрыл свой семейный бизнес в Симферополе, перевез семью в Киевскую область, а сам поехал защищать Отчизну. В этот вторник он перенес очередную операцию. Я говорю ему, что он просто обязан поправиться — нам ведь еще надо обустраивать новый свободный Крым. А в том, что мы его вернем, — у меня нет никаких сомнений. И это правда.

Автор материала: Валентина Самар