«Не нашуметь в Панаме» — новое правило работы ГПУ

98

Бывший глава Госагентства по инвестициям Владислав Каськив, в отношении которого в Украине ведется следствие по поводу хищения им в 2011-2013 гг. около 2-х миллиардов гривен, выведенных на оффшорные компании, связаные с Сергеем Левочкиным и его партнером Иваном Фурсиным, вышел на свободу в Панаме после внесения залога в размере 600 тысяч долларов США.

При этом Генеральная прокуратура Украины не готова ответить на вопрос, будет ли она требовать ареста имущества и счетов Каськива в Панаме. «Это непростой вопрос. Если мы пытаемся что-то арестовать, то мы должны понимать, что все расходы, связанные с этим, будут возложены на наше государство. Нужно сделать все мудро, чтобы избежать лишней нагрузки на украинский бюджет», — заявил представитель ГПУ. Он также назвал вопрос наличия у Каськива имущества в Панаме — «тайной следствия».
Кроме того, по его словам, ГПУ намеренно старается «не поднимать шум», чтобы Украину не обвинили в давлении на Панамские власти в вопросе экстрадиции Каськива.


В связи с этим возникает целый ряд вопросов.

Во-первых, о какой тайне следствия может идти речь, если за три недели до этого, Генпрокуратура опубликовала данные о наличии у Каськива объектов недвижимости в Панаме, стоимость одного из которых превышает 500 тыс. Евро?

Во-вторых, (и это самое интересное) кто консультировал ответственных в ГПУ лиц? Что значит «расходы на арест имущества»? Это не гражданское дело и не экстрадиция, под которые нужно нанимать местную юридическую компанию для оказания соответствущих услуг. Арест имущества за границей согласно украинского законодательства производится на основании Постановления украинского суда, которое подлежит исполнению в рамках международной правовой помощи, предоставляемой как правило безвозмездно.

В данном случае такая помощь предоставляется на основании Договора между Украиной и Республикой Панама о взаимной помощи в уголовных делах, ратифицированного Законом N 1715-IV от 12.05.2004. Договор предусматривает только оплату почтовых и других минимальных административных расходов обратившейся стороной.

Поэтому вопрос «а надо ли» арестовывать имущество лица, обвиняемого в хищении государственных средств в особо крупных размерах, становится риторическим.

Единственные расходы, которые могут возникнуть у Украины в связи с арестом имущуства Каськива — это его затраты на адвокатов в случае, если арест будет отменен и он обеспечит дальнейшее его снятие через Панамский суд. Но это уже зависит от подготовки документов ГПУ для украинского суда.

Да и сами расходы на адвокатов в Панаме не только не многим отличаются от цен украинских адвокатов, но и часто менее значительны. В среднем такие процессы обходятся в 10-15 тысяч долларов США. То есть «мудро» в данном случае будет арестовать имущество стоимостью в несколько сотен тысяч долларов, рискуя 10-20-ю.
И в-третьих, возникает вопрос по поводу «шума», из-за которого Украину по словам представителя ГПУ могут обвинить в давлении на Панамские власти. Не совсем юридическое понятие.

При этом в таких процессах обычно как раз-таки «шумят»: привлекают местные СМИ для того, чтобы обратить внимание общественности на то, что за спиной у местного правосудия пытаются спрятаться международные преступники. Проводят переговоры с властями, обмениваются документами с правоохранительными органами, чтобы определить не осуществлялось ли отмывание денег подозреваемым и на территории страны, где он скрывается от правосудия, таким образом уменьшая его шансы укрыться от ответственности.

И, что было нередко на практике, даже расширяют действие уже существующих или подписывают новые международные соглашения по экстрадиции и взаимопомощи. И так далее.

Такие правила работают во всем мире. И никто не воспринимает это как давление. 
Это называется «борьба с отмыванием денег».

Да и в значимости персональных контактов Генпрокурор уже мог убедиться во время своей последней поездки на Кипр. Потому что ничто так не способствует утрате возможности получить арест на имущество или экстрадицию, чем «отсутствие шума» и какого — либо личного взаимодействия между правоохранительными органами разных стран.

Кроме того, первым и самым простым методом расследования в делах по отмыванию денег является проверка того, из каких источников подозреваемый оплатил залог. Который в данном случае составляет 600 тысяч долларов США. За которые Каськив должен был где-то отчитаться и теоретически заплатить налоги. А если нет — то эти деньги становятся практически автоматически предметом отмывания и не могут считаться залогом.

В общем, возможностей у ГПУ — масса.

И единственное, что действительно заставляет беспокоиться — это то, что Каськива до сих пор пытаются экстрадировать по эпизоду хищения государственных средств в сумме 7,5 млн гривен по заключенному договору об оказании рекламных услуг с ООО «Глория». А совсем не по реальным преступлениям на миллиарды. Что нарушает в данном случае принцип «соразмерности» и может стать основным камнем преткновения для его экстрадиции в связи с «надуманностью и политическим характером» обвинения.

Мешает расследованию дела Каськива и тот факт, что Генпрокуратура Украины до сих пор не вмешалась в ликвидацию Trasta komercbanka Левочкина и Фурсина в Латвии, через который выводились деньги Каськивым. Ликвидация и утрата документов которого будет означать потерю доказательств по отмыванию миллиардов долларов США, выведенных из Украины не только Каськивым, но и Фирташем и другими лицами.
Или это Генеральная прокуратура таким образом старается «не шуметь», чтобы никто не подумал, что она оказывает давление на власти стран, много лет закрывавших глаза на преступления украинских граждан?

Автор материала: Олена Тищенко, юрист