Неудобные вопросы нардепу Александру Пономареву

1397

В последнее время народный депутат по Запорожской области Александр Пономарев все больше на слуху.

Началось все со скандала с фирмой, которую с ним ассоциируют, затем был скандал с журналистами, и дошло до слухов о заказном убийстве.

Пономарев редко даёт интервью, но мы смогли уговорить народного депутата ответить на несколько самых острых вопросов.

— Начнём с танков. Фирму Агринол, которую ассоциируют с Вами, обвиняют в выходе из строя военной техники.

— И кто обвиняет?

— Ну, Соболев, народный депутат, заявлял об этом.

— Вы верите всему, что заявляет Соболев?

— То есть, Вы заявляете, что это неправда? Но он же читал с трибуны ВР решение суда?

— Однобокий вариант одной из многочисленных версий следствия. Более года Соболев через СМИ муссирует эту тему, хотя результаты всех проведенных следственных действий говорят об обратном. Никаких претензий у Минобороны по качеству масел нет. Агринол производит качественные масла и смазки. Регулярно помогает армии. Все остальное инсинуации и политические интриги.

— Зачем это Соболеву?

— Он знает, что не прав, но делает это умышленно, так как отвечает за партию в Запорожском регионе. А БЮТ тут не котируется. Вот и ищет способы атаки наиболее сильных конкурентов, начиная от наскоков на губернатора, заканчивая всеми неудобными.

— Понятно. А Ваш скандал с журналистами и перспектива лишения неприкосновенности?

— В Раду я шел не ради неприкосновенности. И готов к объективному рассмотрению ситуации. Сожалею, что генпрокурор ранее снял этот вопрос с повестки дня заседания парламента, тогда бы уже прекратились инсинуации на эту тему. Предполагаю, генпрокурор просто стал заложником непрофессиональных действий своих подчиненных, и, надеюсь, речь не идет о выполнении политического заказа. Что касается самой ситуации, уже объяснял на профильном регламентном комитете, что не знал, и даже подумать не мог, что два по-хамски ведущих себя человека являются журналистами. Люди без всяких опознавательных знаков, без бейджей и удостоверений, никак не представляясь, влезали в частный разговор, тыкали телефоны прямо в лицо, не реагировали на замечания – разве так ведет себя профессиональный журналист? Возможно, погорячился, но привык на хамство как-то реагировать.

— Расскажите, что Вам известно по делу Виталия Олешко и какие у вас отношения с задержанным заказчиком предпринимателем Михаилом Сигидой?

— Мне известно ровно то, что пишут в прессе и говорят в городе. С Олешко я встречался один раз в жизни, несколько лет назад. Он приходил ко мне на прием с каким-то вопросом. И лично у меня с ним никакого противостояния не было. То что он пытался конфликтовать со всеми: мэром, губернатором, президентом, нардепом, правоохранителями – это были сугубо его проблемы. Я, как и многие, относился к этому философски. Он очень хотел стать известным, наверное, с помощью моей фамилии ему было легче это делать. С Сигидой я не знаком.

— Но с ним знаком Ваш коллега Валентиров?

— Да, наверное, знаком. Сергей очень общительный и доброжелательный человек. У него очень большое количество знакомых, и не только в городе. Но я уверен, что факт знакомства никакого отношения к произошедшей трагедии не имеет.

— Но друзья и жена погибшего обвиняют в произошедшем именно вас.

— Вот это, честно говоря, мне совсем непонятно. Уверен, они знают, кто именно причастен к убийству, и то, что они, наверняка, вводят следствие в заблуждение, наводит на определенные выводы. Боятся чего-то, или не хотят, чтобы правдивая информация стала известной. Конечно, со стороны гораздо красивее смотрится версия, что человек пострадал за свою как бы политическую деятельность, а не за за долги или финансовые разборки. Я не готов это комментировать. Надеюсь, что следствие закончится как можно быстрее. И все станет на свои места.

— Спасибо за ответы.

Беседовал Александр Хорт