О чем предупреждал Черчилль

1440

Пятого марта 1946 года Уинстон Черчилль произнес одну из самых знаменитых своих речей – историческую речь в Вестминстерском колледже в Фултоне. Он в тот момент был не у власти, возглавляя консервативную оппозицию в британском парламенте, и в США находился как частное лицо. Однако его речь произвела на современников такое впечатление, которое редко когда производили выступления действующих президентов и премьеров. Она стала первой заметной вехой, обозначившей переход от сотрудничества в рамках антигитлеровской коалиции к холодной войне между бывшими союзниками.

Накаляющаяся атмосфера

К тому времени от дружбы между СССР и западными державами уже ничего не осталось. Буквально в те дни и даже часы, когда Черчилль произносил свою речь, 4 и 5 марта 1946 года, советские танковые колонны в Северном Иране начали движение к границам с Турцией и Ираком, а также к Тегерану. Лишь жесткая позиция США, пригрозивших, что в случае войны не остановятся перед применением ядерного оружия, заставила Сталина отступить.

Он добивался сохранения подконтрольного СССР правительств в Иранском Азербайджане и независимого от Тегерана правительства в Иранском Курдистане, а также предоставления Советскому Союзу нефтяной концессии в Северном Азербайджане. К соседней Турции Сталин предъявил территориальные претензии, добиваясь передачи СССР Южно-Батумского округа и части Западной Армении с Карсом, а также создания советской военной базы в проливах. Впервые эти претензии были озвучены в советской прессе в декабре 1945 года. Но еще раньше, во время Потсдамской конференции, Сталин добивался от западных лидеров передачи Турции в советскую сферу влияния, и Черчилль тогда активно боролся против этого.

В Греции коммунисты вели гражданскую войну против королевского правительства и бойкотировали парламентские выборы, состоявшиеся 31 марта. Они получали помощь от подконтрольных тогда Советскому Союзу Албании, Болгарии и Югославии. Из Маньчжурии, правда, как раз в эти дни советские войска спешно выводились. Но это было сделано отнюдь не под давлением американцев. Наоборот, союзное США и СССР правительство Чан Кайши просило задержать вывод войск. Гоминьдановцам нужно было время, чтобы накопить армию и подобрать чиновников для установления контроля над Маньчжурией.

Однако советское командование провело вывод войск ударными темпами – в период с 9 марта и до 3 мая. При этом оно передало почти все трофейное японское вооружение Китайской компартии, обеспечив переход этого важного региона под контроль армии Мао Цзэдуна уже в самое ближайшее время. Маньчжурская группировка стала самой сильной в коммунистической Народно-освободительной армии Китая. Наконец, в Италии и Франции компартии не только входили в правительства, но и всерьез рассчитывали взять власть посредством объединения на своих условиях с местными социалистическими партиями.

Братская ассоциация англоговорящих народов

Вот в таких непростых условиях пришлось выступать Черчиллю в Фултоне.

Сэр Уинстон к тому времени понимал, что, как это ни печально, век Британской империи прошел. В годы Второй мировой войны Англия могла защищать свои доминионы и колонии, лишь полагаясь на мощь США. Бывшая «владычица морей» отныне могла играть хоть какую-то роль на мировой арене лишь в качестве младшего партнера Соединенных Штатов.

Среди американской элиты было немало тех, кто считал, что США следует уйти из континентальной Европы. Ничего страшного не случится, если Сталин поставит под контроль не только Восточную Европу, но и Францию с Италией. И в своей речи Черчилль подчеркнул: «Мы не можем закрыть глаза на то, что свободы, которые имеют граждане в США и Британской империи, не существуют в значительном числе стран, некоторые из которых очень сильны. В этих странах контроль над простыми людьми навязан сверху через разного рода полицейские правительства до такой степени, что это противоречит всем принципам демократии. Единственным инструментом, способным в данный исторический момент предотвратить войну и оказать сопротивление тирании, является братская ассоциация англоговорящих народов. Это означает специальные отношения между Британским содружеством и Империей и Соединенными Штатами Америки».

Сказал Черчилль и о железном занавесе. Причем в первоначальном тексте, розданном полутора тысячам присутствовавших при выступлении, включая президента Трумэна, эти слова отсутствовали: «От Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике, через весь континент был опущен железный занавес. За этой линией располагаются все столицы древних государств Центральной и Восточной Европы: Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Белград, Бухарест и София. Все эти знаменитые города в той или иной форме объекты не только советского влияния, но и очень высокого, а в некоторых случаях и растущего контроля со стороны Москвы… Коммунистические партии, которые были очень маленькими во всех этих восточноевропейских государствах, были выращены до положения и силы и стараются достичь во всем тоталитарного контроля».

Черчилль предупредил, что не питает какой-либо враждебности к России и русским: «Тень упала на сцену, еще недавно освещенную победой альянса. Никто не знает, что Советская Россия и ее международная коммунистическая организация намерены делать в ближайшем будущем и есть ли какие-то границы их экспансии. Я очень уважаю и восхищаюсь доблестными русскими людьми и моим военным товарищем маршалом Сталиным… Мы понимаем, что России нужно обезопасить свои западные границы и ликвидировать все возможности германской агрессии. Мы приглашаем Россию с полным правом занять место среди ведущих наций мира. Более того, мы приветствуем или приветствовали бы постоянные, частые, растущие контакты между русскими и нашими людьми на обеих сторонах Атлантики. Тем не менее моя обязанность… изложить факты так, как я их вижу сам».

Черчилль призвал к сплочению европейцев: «Безопасность в мире требует нового союза в Европе, из которого ни одна нация не может быть постоянно исключена. Именно из-за ссор между сильными расами в Европе происходили все войны, как в прошлом, так и совсем недавно. Я говорю о той мировой войне, свидетелями которой мы были».

В то же время Черчилль предостерегал от горячей войны против Советского Союза, который надо сдерживать, но не завоевывать: «Я отвергаю идею, что новая война неотвратима… Я не верю, что Советская Россия жаждет войны. Она жаждет плодов войны и неограниченного расширения своей власти и идеологии… Из того, что я видел во время войны в наших русских друзьях и соратниках, я заключаю, что ничем они не восхищаются больше, чем силой, и ничего они не уважают меньше, чем слабость, особенно военную слабость». СССР надо сдерживать с помощью силы, но стараться не доводить дело до войны – таков лейтмотив речи Черчилля.

Ответ Сталина

Сталин ответил своему «военному товарищу». Четырнадцатого марта 1946 года в интервью «Правде» он уподобил вчерашнего союзника Гитлеру: «Следует отметить, что господин Черчилль и его друзья поразительно напоминают в этом отношении Гитлера и его друзей. Гитлер начал дело развязывания войны с того, что провозгласил расовую теорию, объявив, что только люди, говорящие на немецком языке, представляют полноценную нацию. Господин Черчилль начинает дело развязывания войны тоже с расовой теории, утверждая, что только нации, говорящие на английском языке, являются полноценными нациями, призванными вершить судьбы всего мира. Немецкая расовая теория привела Гитлера и его друзей к тому выводу, что немцы как единственно полноценная нация должны господствовать над другими нациями. Английская расовая теория приводит господина Черчилля и его друзей к тому выводу, что нации, говорящие на английском языке, как единственно полноценные должны господствовать над остальными нациями мира».

В том же интервью Сталин впервые назвал общую цифру советских потерь в войне: «В результате немецкого вторжения Советский Союз безвозвратно потерял в боях с немцами, а также благодаря немецкой оккупации и угону советских людей на немецкую каторгу около семи миллионов человек. Иначе говоря, Советский Союз потерял людьми в несколько раз больше, чем Англия и Соединенные Штаты Америки, вместе взятые».

Цифра 7 млн погибших была взята с потолка и ничего общего с действительностью не имела. Реальные потери Красной армии составили около 27 млн убитых и погибших (вермахт на всех фронтах потерял почти в семь раз меньше). Общие же потери Советского Союза убитыми и умершими, включая мирное население, можно оценить от 40 млн до 41 млн человек. Это в десятки раз больше, чем потеряли западные союзники. Вероятно, более или менее близких к реальности цифр советских потерь Сталин так никогда и не узнал. Но он видел, что людей призывного возраста в стране почти не осталось. Неслучайно после 1945 года Советская армия не участвовала ни в одном крупном конфликте, за исключением афганского. Но и в Афганистане СССР использовал войск на порядок меньше, чем американцы во Вьетнаме.

Тогда, сразу после Второй мировой войны, Сталин, пугая Запад советской военной мощью, блефовал. Но и союзники еще не имели представления об истинных советских потерях и всерьез опасались советской агрессии. В действительности справиться с греческой или турецкой армией советская армия еще могла. А вот затяжной полномасштабный конфликт с англо-американскими войсками и их союзниками в Европе уровня Второй мировой войны был для СССР заведомо проигрышным, даже без всяких атомных бомб. При советской тактике уже через полгода оставшиеся людские ресурсы истощились бы полностью. Поэтому для того, чтобы осуществить свои экспансионистские планы, Сталину необходимо было, чтобы из Европы ушли американские войска. Черчилль же своей речью хотел добиться, чтобы они там непременно остались.

Сила против силы

Черчилля услышали и в США, и во всем западном мире. Уже в марте под угрозой применения западными союзниками военной силы СССР вынужден был остановить марш на Тегеран и согласиться на вывод войск из Ирана, завершившийся уже в мае. К концу года иранское правительство восстановило контроль над Азербайджаном и Курдистаном. Седьмого августа 1946 года в ноте Турции МИД СССР потребовал, чтобы Анкара согласилась на совместную с Москвой охрану Проливов. Это сопровождалось маневрами войск Закавказского округа у турецких границ. США, однако, ясно дали понять, что не допустят превращения Турции в советского сателлита. И Сталин отступил. В марте 1946 года Вашингтон на переговорах с итальянским премьером Альчиде де Гаспери в качестве обязательного условия помощи европейским странам потребовал исключения коммунистов из правительств, что и было выполнено в Западной Европе до мая 1947 года. Турция и Греция в 1947 году также получили американскую финансовую помощь и перестали быть легкой советской добычей.

Вот с Китаем было сложнее. Трумэн не стал спасать Чан Кайши, справедливо рассудив, что в долгосрочной перспективе коммунистический Китай все равно станет геополитическим соперником СССР. Это понимал и Сталин. Поэтому в разгар китайской гражданской войны он выдвинул план раздела Китая между Чан Кайши и Мао Цзэдуном по реке Хуанхэ, который так и не был реализован. Осознав, что его продвижение в Европе остановлено, Сталин в 1950 году развязал войну в Корее, чтобы отвлечь США от европейских дел. Но это уже другая история.

Черчилль в 1951–1955 годах, после победы консерваторов на парламентских выборах, вновь стал премьер-министром. Но его второе премьерство не было отмечено яркими событиями. Ведь теперь Англия не оказывала решающего влияния на ход мировой истории. Зато Фултонская речь в истории осталась как одна из важнейших и лучших речей Черчилля. И может быть, основной урок, который из нее можно извлечь сегодня, в условиях нарождающейся новой холодной войны, заключается в следующем: чтобы новая холодная война не переросла в горячую, пусть даже на локальном уровне, силе необходимо противопоставлять силу, ибо уступки только разжигают аппетит той державы, которая стремится к экспансии.

Автор материала: Борис Соколов

  • Goodok Good

    как можно такую чушь писать ))) разве что для не адекватных скачущих обезьян

    • Моня Порох

      «для не адекватных скачущих обезьян -ватников».