Народная артистка Украины, певица и политик Оксана Билозир заявила, что когда украинские политики едут в Минск на переговоры по Донбассу, а потом возвращаются и озвучивают претензии по условиям освобождения пленных, и процесс обмена блокируется.

Президент Петр Порошенко одним из главных результатов 2015 года для Украины назвал укрепление обороноспособности в условиях конфликта на востоке страны. Об этом глава государства заявил на своей первой в 2016 году пресс-конференции. А качестве приоритетов на этот год президент обозначил обеспечение мира на Донбассе. Он также подчеркнул, что одной из наиболее важных задач является возвращение пленных.

Народная артистка Украины, трижды народный депутат Оксана Билозир в эфире радиостанции Голос Столицы заявила, что при ее участии вернулись домой более 300 военнопленных.

Последние годы вас чаще называют политиком или артисткой? И как вы оцениваете то, что сейчас происходит в стране?

Конечно, последних 12-13 лет я занимаюсь политикой больше, чем искусством. Главная болезненная тема, которую мы должны решить, это закончить войну на Донбассе.

Ходят слухи, что вы ― один из самых активных переговорщиков, и вам удалось вернуть в семьи не один десяток пленных. Это действительно так?

Действительно, так получилось, что совместно с СБУ мы вернули домой более 300 военнопленных ― это те, которых я лично забрала с «нулевки». Этот процесс требует тишины. Когда наши политики едут в Минск, потом возвращаются в Украину и озвучивают определенные претензии, которые касаются освобождения пленных, комментируют какие-то неприятные вещи, то это недопустимо. В результате именно таких выпадов и блокируется процесс освобождения. Это очень сложное дело, нужно быть очень тонким дипломатом, нужно иметь выдержку. Если мы говорим об обмене пленными, мы должны сначала их найти, а это не так просто, потому что там нет единого централизованного управления, а есть несколько обособленных сегментов, которые часто воюют между собой. То есть там присутствуют различные группы, которые не подчиняются даже той власти, которая там есть, поэтому найти наших военнопленных очень сложно. Например, они могут сидеть в каких-то подвалах, работать как рабы. У нас есть целая сеть людей на этих территориях, среди них есть даже священники. Конечно, мы общаемся с теми людьми, которые непосредственно принимают решения, и находим компромиссы. Это очень важный процесс ― составить обменный список, потому что если мы сформировали список из 20 наших военных заложников, которых мы должны вернуть в Украину, то мы должны здесь тоже подобрать двадцать человек, которых они примут. На этом фоне могут быть различные манипуляции, например, можно подать список в двадцать человек, а они говорят: нам эти люди не интересны, их никто не ищет, они никто, а вы нам что-то там предлагаете. И это происходит на каждом шагу, на каждом повороте наших переговоров, потому этот процесс должен происходить исключительно в тишине, если мы хотим, чтобы он эффективно осуществлялся. Когда в минских соглашениях не было выписано четкой формулы по военнопленным, например, «всех на всех», нам было легче менять, потому что формула «всех на всех» выписана, но не прописано, кто именно эти «все». Сегодня мы забираем наших военнопленных, а отдаем тех, кого они просят взамен. А те, кого они просят взамен, могут находиться под следствием, либо кто-то уже осужден и нельзя вернуть решение суда. Казалось бы, это тупиковая ситуация…

Как вы выходите из положения? Например, несколько человек уже осуждены за убийство…  

Тогда мы ищем другого человека. Сначала они могут не соглашаться, а потом говорят: хорошо, давайте, мы будем думать. То есть идет постоянная игра на результат, мы должны найти компромисс, а он очень сложно ищется. И когда выходят политики и начинают говорить: «ой, они требуют то, требуют то», то считайте, что на какое-то время процесс возвращения наших людей перечеркнут. Представители той стороны раздражаются, у нас ситуация становится более напряженной, родители возмущаются. То есть здесь много компонентов, касающихся нравственной составляющей. Потому этот процесс должен происходить в тишине, и именно поэтому вы могли нигде не слышно обо мне. Это хорошо, я и не хотела, чтобы обо мне где-то слышали. И главное, что люди вернулись домой, кстати, и в ту сторону, поэтому я знаю, что я это могу и я эту работу выполнила. У меня было 24 часа в сутки, когда мы просто говорили, мы убеждали друг друга, искали аргументы, мы говорили: давайте сделаем паузу на два часа, давайте сделаем паузу на два дня, обдумаем. Это сложный процесс. А поехать на «нулевку» ― это каждый может.

Вы общаетесь с российскими артистами? Есть ли у вас друзья среди них?

Конечно, я общаюсь со многими, начиная от Саши Серова и заканчивая Наташей Королевой.

У них есть желание приехать снова в Украину?

У меня нет времени даже их об этом спросить. Они комфортно чувствуют себя, перестали ездить в Украину, освободили место для украинских исполнителей, и это прекрасно.

Вы хотите вернуться в политику? 

Я из нее и не выходила. Я возглавляю ассоциацию социального партнерства, которая объединяет профсоюзы, работодателей, территориальные общины. За время войны у нас появилось волонтерское движение, но у нас исчезли профсоюзы, работодателей, как таковых, вообще не существует. Мы только говорим, что нам нужен средний класс, а это и есть работодатели. А где они? Они участвуют в дискуссиях по решению своих же проблем? Нет. Поэтому нужно создать для них такую ​​площадку, создать для них такую ​​возможность. И моя задача в этом году ― создать интеллектуальную среду для дискуссий, чтобы давать правительству готовые предложения. Тогда и с правительства можно что-то спросить. Ранее директор Центра политических исследований и конфликтологии Михаил Погребинский в эфире радиостанции Голос Столицы заявил, что выполнение условий минских соглашений — единственный способ сохранить территорию Донбасса в составе Украины.

Отметим, что многие зарубежные политики до сих пор воспринимают конфликт на Донбассе как незначительные беспорядки на местном уровне, поэтому работа миссии ОБСЕ необходима, чтобы наблюдатели рассказывали в своих странах, что на самом деле происходит на востоке Украины. Такое мнение в эфире радиостанции Голос Столицы высказал политолог-международник Ростислав Томенчук.