К рабочему кабинету Свирко примыкает комнатка со столиком и изогнутым диванчиком, на котором можно посадить несколько человек, но не уложишь и одного, и… обычной армейской койкой. «Раньше у многих здесь такие койки стояли, и ночевали на работе не по одному дню», — объясняет бывший волонтер. – А в этом кабинете работало одновременно и по восемь людей».

Наш собеседник своим примером иллюстрирует, что бывших волонтеров не бывает. Волонтерской деятельностью Олег Свирко прославился еще в 2014-ом.

Весной 2015 пришел на нынешнюю должность, где сразу столкнулся с массой как легко предсказуемых, так и неожиданных проблем. Всю осень и зиму прошлого года мы пытались поговорить с главой Тендерного комитета МО о его нынешнем поле деятельности, и вот в январе-2016 Свирко неожиданно сам связался с корреспондентом и пригласил побеседовать к себе на работу.

Разъяснив появление «походной» койки, наш собеседник отвечает и на вопрос о диване. «Просто здесь же мы проводим и встречи с представителями компаний-поставщиков. Убеждаем их не завышать цены, например… Как именно? Грубым шантажом», — смеется Свирко, после чего начинается собственно интервью.

Олег Станиславович, в прошлом году мы довольно долго обращались к вам за интервью, но постоянно не находилось времени. А тут вы сам предложили. Обычно так бывает, когда хотят чем-то особо похвалиться…

Да нет, действительно не хватало времени. А вчера звонит министр, и говорит: надо бы о нашей работе рассказать общественности. Ну, я человек законопослушный (смеется), сразу выполнил. А если серьезно — то работы и вправду столько, что…

(На мобильный телефон Свирко раздается звонок человека из одного из высоких кабинетов, в чьи функции входят вопросы обороны страны; разговор продолжается пару минут. — Авт.)

…Ну, вот видите.

Возвращаясь к вашему вопросу. Когда министр нас сюда приглашал, были очень большие проблемы. Я вступил в права в апреле. Тогда очень сильно нарушались графики обеспечения Вооруженных Сил, задерживались волны мобилизации, потому что не во что было одевать людей… Происходили постоянные скандалы с закупками — вспомните, например, скандалы с покупкой нефтепродуктов по цене существенно выше, чем на заправках. Министр попросил подставить плечо: прийти на несколько месяцев, пока они поищут, кто бы мог этим заниматься.

Ну, мы договаривались до 15 июля, но эти «несколько месяцев» затянулись до сих пор и, я так понимаю, есть намерение продолжать.

Так вот, задачи ставились следующие: а) в кратчайшие сроки обеспечить поставки в армию обмундирования, экипировки, средств защиты; б) обеспечить прозрачность закупок и предотвращать всяческие злоупотребления, насколько это возможно. Было еще несколько задач — например, реформирование Департамента госзакупок.

В итоге мы договорились, что первоочередные задачи — это обеспечить армию всем необходимым и прекратить, или, во всяком случае, постараться свести к минимуму все попытки воровства при закупках. И мы тогда говорили с министром, что первую задачу мы постараемся решить до сентября. Вторая же, очевидно, решается в процессе. Так что мы договорились, опять же, к сентябрю выйти на план реформирования системы закупок.

Насколько, кстати, удалось второе?

Изначально речь шла о реформировании самого Департамента. Но потом мы изменили подходы. Я привлек много людей со своих предприятий, и мы пришли к выводу, что бессмысленно переделывать лишь одну часть автомобиля, причем движущегося на большой скорости.

То есть мы поняли, что реформировать нужно не просто Департамент как таковой, а всю систему госзакупок, это во-первых. А во-вторых, эти реформы не имеют смысла, пока не изменится система с оплатой труда и правилами организации работы людей, которые этим занимаются.

Да, наши реформаторы нередко жалуются, что на госслужбе мало платят…

Не только. Мы столкнулись с крайним несовершенством законодательной базы — как в сфере госзакупок, так и в сфере госслужбы. То есть наем, увольнение, ну и ограничения по заработной плате. Вот эти вопросы нужно решать в первую очередь.

У меня здесь зарплата тысячу восемьсот шестьдесят гривен. Я-то их и не беру. Но если человек раньше не занимался бизнесом, с чего он сюда пойдет?

Нужно обеспечить комфортные условия труда — компьютеры, инфраструктура, системы управления. Но и обязательно нужно реформировать принципы зарплаты. Даже самый честный человек не выдержит, если его берут на две тысячи гривен, а тут ему на следующий же день предлагают незаконно получить пятьдесят или сто тысяч.

Каковы ваши личные полномочия для того, чтоб инициировать подобные реформы?

Ну, мне был выдан полный карт-бланш делать здесь все, что возможно в рамках закона. И с апреля до сентября-октября, например, мы фактически провели закупки годового объема. Это в ситуации, когда по штату у нас было 60 человек, по факту — 45, а реально способных работать — еще меньше.

Вот вам пример: в Отделе вещевого обеспечения в 2012 году было семь человек при объеме закупок порядка 80 млн грн, или 10 млн долл. на тот момент. А в 2015 году там работало три человека при объеме 3 миллиарда гривен!

Я ходил к министру и сам требовал отменить директивы по реформированию Департамента. Потому что в момент такого напряжения что-то резко делать с кадрами совершенно противопоказано. А в Министерстве были группы людей, считавшие, что реформа — это все сломать, а потом построим. У меня подход другой: сначала нужно создать зачатки работающей системы, а потом заменять ею старое. Потому что если ты ремонтируешь, собственно, даже не машину на ходу, а самолет в полете, то ты не можешь остановить двигатели.

С нормативными актами вообще беда. Вот пришла крупная компания, поставщик продуктов для военнослужащих. А им говорят: да, ваша продукция отличная, но вы поставляете по ТУ, а надо по ДСТУ (Державні стандарти України. — Авт.). Что это означает? Компания поставляет свиной ошеек, это чистое мясо. А по ДСТУ предполагается туша, то есть с костями. То есть ДСТУ требуют, чтобы нам поставляли не килограмм мяса, а семьсот грамм мяса и триста граммов костей. И на этом основании компании теперь грозят штрафом.

Кстати, еще в середине прошлого года публиковалась информация о том, что воинские части буквально поделены между поставщиками времен Януковича.

Да. С помощью разных хитростей постоянно переносились конкурсы. Фирмы иногда меняли названия, но по сути это были одни и те же фирмы. В прошлом году нам вовремя не выделили денег, в результате чего мы фактически вошли в бездоговорные отношения с теми же субъектами. Что это значит? Если у нас заключены договора, допустим, до 1 сентября, а мы к этому сроку не провели конкурс — потому что нам не дали денег, например — то мы обязаны провести дополнительную закупку у тех же участников.

В нынешнем году на питание военнослужащих бюджет выделяет 3 млрд 438 млн гривен. Это большие деньги, и сразу появились желающие оставить все, как было, не допустив конкуренции.

Мы вроде отбились, но тут звонит мне (глава Комитета ВР по вопросам нацбезопасности и обороны Сергей) Пашинский. Здесь, говорит, у нас такой интересный законопроект подали, взгляните. Я читаю — чуть со стула не падаю: обязать Минобороны пролонгировать соглашения на услуги питания с действующими хозяйственными субъектами!

Инициаторы этого дела подняли шум: мол, завтра армию будет нечем кормить! А на самом деле интерес один — не допустить конкурсов и сохранить на денежных потоках тех, кто всегда на них сидел.

И что с этим проектом?

Мы все-таки отбились от этого проекта, и впервые за последние годы проведем конкурсную процедуру. При этом мы на ходу изменяем саму систему оказания этих услуг. Например, организовываем разделение на лоты не по территориальному принципу, а по оперативным командованиям.

Что это значит?

Это значит, что раньше предоставление услуг по питанию для армии осуществлялось по территориальному принципу. Лоты разбиты в соответствии с регионами, и если компания выигрывает лот, она кормит военных в этом регионе.

Теперь представьте: постоянный пункт дислокации воинской части находится, скажем, в Западном регионе. Их кормит одна компания. Но вот часть перебрасывают на полигон на юг. И поставлять услуги должна уже другая фирма. Затем часть приезжает в зону АТО, и фирма снова меняется.

В результате невозможно понять, кто за что отвечает. Я бы назвал это управляемым хаосом, благодаря которому легко злоупотреблять и практически невозможно найти ответственных. Поэтому мы предложили сменить эту систему. Сейчас страна разделена на четыре оперативных командования. Каждое из них дополнительно разделено на лоты. Выиграла компания лот в этом командовании — и все, куда бы далее ни переместили бойцов, компания едет за ними и их кормит.

Но тогда такая компания должна иметь возможность осуществлять поставки по всей стране?

Очевидно. А что делать? Ведь предыдущая схема умышленно была выстроена так, чтобы прятать все концы в воду.

И если бы это была единственная проблема. Вот, например, стали мы готовить документы к торгам, а нам подсказывают: обратите-ка внимание на пункты о финансовых обязательствах. Суть в чем: если есть конкурс, положим, на поставку услуг питания с объемом до конца года в 540 млн грн, то компания, приходящая на конкурс, должна предоставить справку о том, что у нее на счету есть девятая часть, то есть 60 миллионов. Или кредитное соглашение с банком.

Оказывается, эту схему пролоббировали еще в 2013 с целью ограничить конкуренцию. Ведь смотрите: лотов сейчас семь. И, чтобы выйти на семь лотов сразу, мне надо иметь более полумиллиарда на счету — или гарантии кредита на эту сумму. Естественно, те игроки, которые давно в системе, готовы к этому заранее. А представьте новую компанию, которая приходит, читает условия и выясняет, что через пять дней ей нужно саккумулировать полмиллиарда.

Мы решили внести изменения, но это оказалось не так просто. Я в это время как раз был в командировке в АТО, а в Киеве стали оказывать беспрецедентное давление на членов Комитета, пытаясь заблокировать это решение. Нам стоило невероятных усилий все-таки внести эти изменения, причем пришлось подключать замминистра экономики Максима Нефедова.

Так когда же можно ожидать конкурса на поставки услуг по питанию?

Смотрите: все процедуры должны завершиться до 1 апреля. Между тем, неприятности на том, что я рассказал выше, не закончились. Оказалось, что в Системе Prozorro информация об изменениях опубликовалась только на двух площадках из шести. Как, почему?! Отвечают: сбой системы. Так что все-таки пришлось нам процедуру отменять и открывать новую. А время-то идет!

Мало того. Когда мы отменили процедуру, некоторые компании уже подали предложения. На следующий день мне звонят: что вы творите?! Оказывается, после отмены конкурса их предложения были открыты для общего доступа. Нас стали обвинять в том, что мы их подставили. Я давай разбираться. Мне опять говорят: сбой системы… Документы, подтверждающие сбой, мы, правда, получили. Но все же странная ситуация.

В конце концов, мы надеемся провести редукцион во вторник, 1 марта. Наверняка там будут четыре традиционных участника, каждый из которых наверняка выведет по несколько юридических лиц. И, по нашим ожиданиям, не менее трех новых. Один из них — крупная польская компания, у них больше миллиарда долларов оборота в год и 60 тыс. сотрудников. В том числе эта компания оказывает услуги питания для польской армии.

Как здесь об этом узнали, так сразу повалили статьи, что Свирко их специально тянет, чуть ли не предатель, что у него российский паспорт и бизнес в России… Один я до сих пор не понимаю, откуда (смеется).

Если конкурсы удастся провести, можно ли будет сказать, что главные проблемы решены?

Конечно, нет. Например, сейчас мы больше всего опасаемся недобросовестной конкуренции на уровне цены. Главная проблема с поставками питания в армию заключается в том, что применять здесь отбор на основании единственного критерия — низкой цены — опасно. Потому что когда не существует нормальной системы контроля качества питания, ценовая конкуренция может привести к тому, что ничего не будет у солдата, кроме хлеба и воды. Зато дешево.

Как с этим бороться?

Нами отрабатывается система ужесточения контроля качества. Есть приказ министра обороны о создании мобильных рабочих групп с серьезными полномочиями, которые начали неожиданные проверки воинских частей. У них собственные графики проверок, и даже министр не знает, когда на какой объект они собираются… И если окажется, что по акту принято 50 тонн тушенки, а ее 45, или окажется, что тушенка по документам первого сорта, а после экспертизы выяснится, что нет — тогда руководство воинских частей и компаний-поставщиков понесет серьезную ответственность.

Какую именно?

В армии есть много возможности привлечь к ответственности, от административной до уголовной. А компания, которая поставит некачественный продукт, заплатит 20 % штраф. В случае повторного нарушения договор с ней будет расторгнут. И я хочу серьезно предупредить компании, которые будут принимать участие в тендере, что баловаться с качеством питания мы не позволим.

Если мы увидим, что кто-то демпингует, выставляет нереально низкую цену, мы направим рабочую группу проверить реальные возможности компании, в т. ч. производственные мощности, складские запасы и т. д. Один разговор, если у компании есть возможности для обеспечения качественного питания по указанной цене, другой — если у компании такой возможности нет, и мы понимаем, что это афера в расчете «договориться» с командирами. На это не стоит надеяться.

Чтобы избежать такой ситуации, мы, кроме всего прочего, сразу после торгов соберем всех руководителей ВСУ, имеющих отношение к пищевому довольствию. И высшее руководство Минобороны озвучит последствия возможных попыток подписывать какие-то «левые» акты — и по количеству поставленной продукции, и по ее качеству. Такие действия для тех, кто рискнет их совершить, закончатся очень печально.

Автор интервью: Александр Михельсон