Отдам в хорошие руки. Что государство сделает с ПриватБанком

457

До того как ряды госбанков пополнил ПриватБанк, ранее принадлежавший Игорю Коломойскому и Геннадию Боголюбову, в собственности у государства уже находилось три банка. Это доставшиеся в наследство от СССР Ощадбанк и Укрэксимбанк (преемник советского Внешэкономбанка) и Укргазбанк, национализированный в период кризиса 2008–2009 годов.

В рейтинге банков по объёму активов эти учреждения занимают четыре первые позиции. Крупнейший — ПриватБанк с активами 491,7 млрд грн (по состоянию на 1 января 2018 года). Далее следуют Ощадбанк (295,9 млрд грн), Укрэксимбанк (224,8 млрд грн) и Укргазбанк (80,1 млрд грн). Если вычесть из этого объёма замороженные резервы под неработающие кредиты, показатели чистых активов будут куда скромнее. Однако это существенно не меняет расстановки сил на рынке, где доминирует государство.

Стратегия продаж

В феврале Министерство финансов приняло документ, определяющий дальнейшую судьбу четырёх супергигантов финансового рынка, — стратегию развития госбанков. Пожалуй, главное, что декларирует этот документ, — намерение государства в течение пяти лет избавиться от монопольного положения на рынке, снизив свою долю с нынешних 55% до 24%.

Это означает, что банки, которые преподносили государственное происхождение своего капитала как одно из главных конкурентных преимуществ, перейдут в частные руки хотя бы частично. Вполне логично, что после этого отменят и стопроцентную гарантию вкладов физлиц, которая сейчас распространяется на все госбанки. Напомним: вкладчики коммерческих финучреждений в случае банкротства банка могут рассчитывать только на компенсацию суммы до 200 тыс. грн через Фонд гарантирования вкладов физлиц (ФГВФЛ).

ПриватБанк и Укргазбанк согласно стратегии развития должны полностью перейти в частную собственность. Уже в 2018 году 20% акций Укр­газбанка планируется продать одной из международных финансовых организаций (МФО). В 2020-м оставшиеся 75% должны перейти под контроль стратегического инвестора. Из ПриватБанка государство намерено выйти в 2022 году. В качестве потенциального нового собственника рассматривается международный инвестор.

Ощадбанк и Укрэксимбанк будут находиться под частичным контролем государства. Пакет акций Ощадбанка в 55% останется в собственности у Украины. Остальное перейдёт к миноритарным собственникам. Долю в 20% в 2020 году собираются продать МФО. В 2022-м путём первичного размещения акций в частные руки уйдёт ещё 25% Ощадбанка. При этом Укрэксимбанк к 2022 году останется государственным как минимум на 80%. До 20% в структуре его собственности могут составить инвестиции МФО.

В необходимости хотя бы частичной приватизации госбанков все опрошенные Фокусом экономисты не сомневаются. “Присутствие государства как акционера в банковском секторе в нынешнем объёме неэффективно и оказывает скорее негативное влияние на развитие финансовой системы страны, — говорит Лариса Марченко, партнёр, руководитель направления услуг по сопровождению сделок копании EY в Украине. — Поэтому мы поддерживаем поставленные задачи по продаже Укргазбанка и ПриватБанка стратегическим инвесторам, а также привлечение МФО в акционерные капиталы Ощадбанка и Укрэксимбанка”.

Однако кому, что и сколько продавать — вопрос спорный. Как рассказал Фокусу член Украинского общества финансовых аналитиков (УОФА) Виталий Шапран, обнародованная Минфином стратегия на 50–60% совпадает с концепцией, которую он вместе с Анатолием Гулеем, председателем Украинской межбанковской валютной биржи (УМВБ), и Юрием Прозоровым, президентом УОФА, готовили для Совета НБУ. Основное расхождение, замеченное Шапраном, касается Ощадбанка. “Мы бы рекомендовали правительству полностью избавиться от устаревшего Ощадбанка, продав его хотя бы даже по частям, и оставить себе ПриватБанк — более поворотливый, продвинутый в IT и логистике и не имеющий около 50 млрд грн долгов перед вкладчиками СССР”, — говорит Шапран.

К тому же, если банк такого масштаба окажется в частных руках, на рынке снова могут образоваться перекосы. “До нацио­нализации ПриватБанка много говорили о влиянии его акционеров на всю банковскую систему и экономику страны за счёт размера банка и его важности для розничных платежей. В случае продажи Ощадбанка или Привата ситуация может повториться”, — предупреждает Михаил Демкив, аналитик банковского сектора группы ICU. Вместе с тем он уверен, что концентрация более половины активов в одних руках, даже если они государственные, не сделает банковскую систему более успешной.

У экспертов Центра экономической стратегии особая позиция. “Мы подчёркиваем необходимость полной, стопроцентной приватизации всех государственных банков, а не только сокращение доли государства в их капитале. Работа в этом направлении должна идти с полным соблюдением сроков, предложенных Минфином (до 2022 года. — Фокус)”, — поделился видением своей организации заместитель исполнительного директора Центра экономической стратегии (ЦЭС) Дмитрий Яблоновский.

Впрочем, в мировой практике есть примеры успешного присутствия государства на банковском рынке. Например, доля государственного капитала в банковской системе Румынии составляет 8%, Польши — 24%, то есть столько, сколько должно стать в Украине после 2022 года. “Для государства важно иметь подконтрольные “банки развития”, которые будут финансировать важные направления или отрасли. Такие проекты в большинстве случаев могут быть неинтересными с коммерческой точки зрения”, — объясняет Александр Калашников, директор финансового департамента рейтингового агентства IBI-Rating.

“Зелёный” банк. Укргазбанку предстоит стать ведущим экобанком в Украине и удовлетворить спрос на финансирование проектов в сфере энергоэффективности

Кто куда

В стратегии развития банков обозначены пути развития для каждой из четырёх государственных финструктур. Наряду с общей концепцией Кабмин также утвердил стратегию развития Ощадбанка и в ближайшее время намерен одобрить аналогичный документ, касающийся ПриватБанка.

Ощадбанк согласно стратегии своего развития должен стать крупнейшим универсальным банком Украины, который будет присутствовать во всех сегментах — корпоративном, розничном, ориентированном на малый и средний бизнес (МСБ). Во всех этих направлениях Ощадбанк ставит перед собой задачу упрочить позиции. В корпоративном сегменте он планирует удержать за собой долю рынка около 18% в кредитах, 11% в депозитах. В секторе МСБ Ощадбанк намерен захватить долю до 10% в кредитах и до 20% в депозитах и текущих счетах. В рознице, где в последние три года Ощадбанк показывал интенсивный рост, стоит задача утроить долю в кредитовании до доли рынка в 13% за счёт ипотеки, автокредитов, кредитных карт и потребительских займов. При этом Ощадбанк рассчитывает сохранить контроль над почти пятой частью депозитов населения страны (19% рынка).

Впрочем, Ощадбанку, который благодаря своему историческому наследию обладает крупнейшей в Украине сетью банковских офисов, придётся сократить количество отделений с существующих 3,2 тыс. до 1,9–2,1 тыс. Таким образом, по этому показателю Ощадбанк уравняется с ПриватБанком, сеть которого по состоянию на 1 января 2018-го насчитывала 2,2 тыс. отделений.

Чтобы после закрытия более тысячи отделений предоставление услуг Ощадбанка на территории Украины не ухудшилось, глава правления банка Андрей Пышный считает необходимым скооперироваться с государственным почтовым оператором. “Такое сотрудничество — это обоснованный с экономической точки зрения подход единого акционера — государства относительно использования своих двух наиболее разветвлённых структур — Ощадбанка и Укрпошты”, — заявил Пышный на презентации стратегии развития Ощадбанка.

ПриватБанк, исходя из обнародованного документа, должен расширить присутствие на розничном рынке, активизировать направление МСБ и начать развитие корпоративного сегмента. Пока эти общие задачи мало чем отличаются от тех, которые ставит государство перед Ощадбанком. Поэтому некоторые из опрошенных экспертов указывают на риск появления нездоровой конкуренции между двумя банками одного акционера.

“Есть риск, что оба банка (ПриватБанк и Ощадбанк. — Фокус), имея потенциальный доступ к государственной помощи в виде докапитализации или других преференций, могут, конкурируя друг с другом, вытеснить частных игроков. Как для конкуренции в целом, так и для государства, которое будет это финансировать, эффект будет негативным”, — предупреждает Дмитрий Яблоновский.

Однако, как отмечает Лариса Марченко, учитывая масштабы и существующие бизнес-модели, конкуренция между ПриватБанком и Ощадбанком, в особенности в обслуживании МСБ и физлиц, неизбежна и сохранится в дальнейшем.

Укрэксимбанку в документе Минфина рекомендуется сосредоточить больше внимания на экспорт­но-импортных операциях. Однако будущее этого учреждения пока не детализировано. “Из государственного Укрэксимбанка нужно вывести весь традиционный банковский бизнес на Приват и Укр­газ и сделать его классическим EXIM-банком, как в США, со стопроцентным участием государства”, — объясняет возможную модель развития этого фин­учреждения Виталий Шапран.

Укргазбанку, как говорится в стратегии, предстоит стать ведущим экобанком в Украине и удовлетворить спрос на финансирование проектов в сфере энергоэффективности в масштабах страны на 30%. Впрочем, по этому пути Укргазбанк и так уверенно идёт уже несколько лет подряд. “Благодаря тому, что Укргазбанк с помощью МФО и международных экспертов провёл существенную работу по трансформации, оптимизации бизнес-процессов и развитию сегмента “зелёного кредитования”, он имеет большие перспективы найти частного собственника в течение трёх лет, — говорит Лариса Марченко. — И, насколько нам известно, потенциальные инвесторы уже проявляют интерес к этому активу”.

Скелеты в шкафу

Если у Укргазбанка вырисовываются хоть какие-то шансы привлечь частного собственника в ближайшем будущем, остальным госбанкам ещё только предстоит провести серьёзную предпродажную подготовку. Ведь в том виде, в котором эти активы существовали до сегодняшнего дня, их вряд ли можно назвать привлекательными для инвесторов.

“Для повышения эффективности работы госбанков запланировано внедрение в них международных стандартов корпоративного управления. В частности, предполагается усилить позиции наблюдательных советов банков за счёт расширения их полномочий и обязательного назначения в их состав независимых членов”, — говорит Алексей Филиппов, менеджер группы консультирования по управлению финансовыми рисками компании “КПМГ Украина”. Он считает, что этот шаг поможет минимизировать политическое влияние на кредитную политику банков.

Меняя модель корпоративного управления в госбанках, центры влияния, которые их контролируют, образно говоря, будут вынуждены наступить на горло собственной песне. “Улучшение системы корпоративного управления, снижение объёма инвестиций в обязательства правительства и компаний госсектора я бы расценивал в качестве элементов предпродажной подготовки, — объясняет Александр Калашников. — Но почти гарантированно, что по итогам реализации такой стратегии госбанки уже не удастся использовать для закрытия финансовых потребностей правительства и стратегически важных компаний”.

Впрочем, реформа корпоративного управления ещё не самая сложная задача, которую предстоит решить для осуществления продажи госбанков. Пожалуй, главная проблема — неработающие кредиты, которые лежат мёртвым грузом на балансах государственных финучреждений. В ПриватБанке таковых 87%, в Ощадбанке — 64%, в Укрэксимбанке — 60%, в самом благополучном в этом отношении Укргазбанке — 22%. В основном это кредиты корпоративного сектора, которые перестали обслуживаться из-за потери Крыма и Донбасса, плачевного положения заёмщиков в условиях кризиса и уклонения должников от погашения обязательств за счёт несовершенства судебной системы. В ПриватБанке особая ситуация. Практически все неработающие корпоративные кредиты здесь приписываются бывшим акционерам, которые подобные подозрения опровергают. Тем не менее государство планирует взыскать с них задолженность через суд.

В стратегии Минфина в перечне задач акционера идёт речь об освобождении балансов госбанков от давления неработающих кредитов. Также ставится цель к 2020–2022 годам урегулировать правовые вопросы с токсичными активами и судебными исками в ПриватБанке. Однако модель работы с мёртвым грузом плохих активов пока чётко не конкретизируется. То есть дискуссия по этому вопросу продолжается, а перспективы избавления от мёртвого груза выглядят туман­ными.

По мнению Юрия Федорива, директора отдела инвестиций и рынков капитала KPMG в Украине, оптимальным выходом из ситуации может стать адаптация европейской практики в создании так называемого Bad bank — отдельного банка, которому госбанки будут передавать в управление проблемные активы. Известно, что такой подход как раз и обсуждается в правительстве.

“Насколько я знаю, сейчас Минфин склоняется к варианту создания компании по управлению активами (КУА) для плохих кредитов. Но авторы идеи не могут толком объяснить, чем госсотрудники КУА будут отличаться от бравых кредитных офицеров Ощадбанка, которые выиграли иски на 40 млрд грн, а смогли добиться исполнения решений чуть более чем на 10% от выигранной суммы”, — рассказал Фокусу Виталий Шапран. По его мнению, для решения проблемы необходима масштабная реформа — госбанкам нужно разрешить продавать плохие активы на открытом рынке, тогда как создание новых институций может закончиться тем же, чем история ликвидированного банка “Родовид”, который неудачно пытались превратить в банк плохих активов после национализации в 2009 году.

По мнению заместителя исполнительного директора ЦЭС Марии Репко, вариант передачи с балансов банков плохих кредитов угрожает тем, что таким образом втихаря будут списаны долги с недобросовестных кредиторов, особенно лиц, связанных с политикой. “Возврат проблемных кредитов должен стать стратегической задачей нового менеджмента и наблюдательных советов госбанков, — предлагает вариант решения проблемы Мария Репко. — И только перед самой продажей банка проблемные активы стоит передавать: ипотечные кредиты — КУА, корпоративные долги — в “плохой банк” или, наоборот, выделить для продажи здоровую часть банка”.

Потерпев крах в расчистке плохих активов, государство поставит под сомнение выполнение всей стратегии. Однако нести ответственность за это придётся уже новому составу правительства и руководству Минфина. Возможно, именно на это авторы стратегии и рассчитывают.

Мария Бабенко