Прокуратура Одесской области может экстрадировать по запросу России активиста Самообороны Майдана Одессы Петра Любченкова, обвиняемого в публичных призывах к сепаратизму и экстремизму за публикацию картинки в соцсети «ВКонтакте».

О том, почему он бежал из России и на каком основании его могут депортировать обратно, Любченков рассказал в интервью.

Когда Вы приехали в Украину?

Летом 2014 года. Из своего родного города Краснодара я уехал 31 мая.

Почему?

Потому что мои посты в соцсетях, в которых я восстал против Путина и выступил в поддержку Украины, так возмутили российскую общественность, что на меня начали писать доносы во все органы, начиная с полиции и заканчивая Путиным. Каждый день угрожали.

Один раз, когда я вышел из дому, меня задержала полиция. Сказали, что у них есть материалы, показали скриншоты, коллективные обращения возмущенных граждан в милицию. Я ответил, что не знаю, кто и что постит от моего имени, не знаю, кто может размещать информацию в соцсетях под моей фамилией. Полицейские разозлились и тут же организовали мне десять суток ареста. Никто не знал где я, потому что мой телефон сразу забрали. После того, как я десять суток полежал на нарах, решил, что пора валить. Когда вышел — собрал сумку и уехал в Украину.

«Марш за федерализацию Кубани» организовывали уже из Украины?

Да. Уже находясь в Одессе и попросив убежища у украинских властей.

Как так получилось?

Меня в интернете нашла Даша Полюдова и попросила ей помочь. Она на тот момент только приехала из Новороссийска в Краснодар и никого там не знала, а я там всю жизнь прожил. Организовывал всякие мероприятия, тренинги, фестивали. Даша попросила помочь ей с организацией акции «Марш за федерализацию Кубани». Я это воспринял с большим энтузиазмом, даже как какую-то Божью волю.

Почему?

Сразу после приезда я в Одессе бегал везде и всем рассказывал о том, что нужно делать Кубанскую народную республику, а тут такое предложение сделали! Конечно, я сразу включился в работу. По сути, выполнял две функции – специалиста по продвижению в соцсетях, потому что у меня был огромный опыт в это сфере, и пресс-секретаря. Когда Дашу арестовали за два дня до акции, я на себя еще и роль координатора взял — через Интернет координировал краснодарских активистов.

В результате, по поводу этой акции очень сильно возбудились ФСБ и люди в Москве.

Про Москву Вы как поняли?

По постановлению московской прокуратуры блокировали наши группы в соцсетях и стали устраивать облавы на активистов в Краснодаре. Они думали, что там набрался уже огромный батальон кубанских повстанцев, не знали, что оргкомитет был очень небольшой, нас всего несколько человек было. Кроме нас с Дашей еще Вячеслав Мартынов в него входил, который после акции тоже убежал в Украину. На нас троих возбудили уголовные дела.

За призывы к сепаратизму?

Да. За саму акцию нас привлечь не смогли. Потому что организация митинга в России — это не уголовное преступление. Слово «федерализация» в федеральном государстве – это тоже не преступление. Состава преступления в самой акции они найти не смогли. Единственное, что они накопали на нас троих — посты на наших страничках в соцсетях. То есть, формально в список экстремистов и террористов мы внесены за картинки во «ВКонтакте».

Когда и какой статус Вы попросили у Украины?

Просил убежище. Я пришел в Миграционную службу, наверное, недели через две после приезда. У начальника отдела по делам миграций был отпуск. Мне дали заполнить бланк, сказали прийти 7 июля. Именно в этот день я официально подал документы.

Что сказали в Миграционной службе?

Этот начальник, который из отпуска вернулся, Максименко его фамилия, возмущался по поводу приложенных к делу скриншотов с моих страничек. Он сторонник России, против НАТО и так далее, поэтому его моя позиция очень возмутила. Процедура рассмотрения дела длилась полгода, потом я получил отказ, который обжаловал в судах. Два суда признали отказ Миграционной службы незаконным и отправили мое дело на новое рассмотрение туда же, в этот же отдел, к тому же Максименко на пересмотр. Сейчас новое рассмотрение моего дела уже длиться дольше положенного срока – девять месяцев, вместо шести. Ответа пока нет.

Что происходит сейчас?

Два дня назад позвонил оперативный сотрудник из Приморского РУВД Одессы. Сказал, что у него есть постановление, выписанное Одесской прокуратурой о моем задержании в связи с тем, что в России я нахожусь в розыске. Мне стало не по себе, стал звонить адвокатам.

В одесской прокуратуре мы ничего не смогли добиться. Один из заместителей Сакварелидзе сказал: «Мы ничего не знаем, надо выяснять, приходите потом». Сегодня мой адвокат без меня пошел в милицию, в Приморское РУВД. Ему показали матералы дела, там листов 20 собрано. Действительно пришел запрос из Генпрокуратуры России в Украину. Одесская областная прокуратура выписала постановление о моем задержании и подготовке документов к экстрадиционному аресту. Оперативник еще посмеялся и сказал моему адвокату: «А что ж Вы сами пришли, без Любченкова? Что, он не хочет в камере новый год встречать?»

Как адвокат комментирует возможные перспективы развития событий?

Наихудший вариант – меня арестуют по требованию прокуратуры, и год продержат в СИЗО, пока будут думать выдавать меня России или не выдавать. Я уже говорю, что пусть меня лучше сразу депортируют в Россию. Над Полюдовой два дня назад был суд, она получила два года колонии-поселения. Пусть меня высылают, у меня там хоть будет срок идти. А просто так сидеть год в камере, пока Шокин будет решать, выдавать меня России или нет… Мне смешно, обидно и грустно от всего этого.

Автор интервью: Евгения Мазур