О Саше Боровике Украина услышала в прошлом году, когда его назначили заместителем министра экономики. Выпускник Гарварда, полиглот, он должен был стать символом воплощения реформ и приближения Украины к Европе. Правда, через некоторое время он со скандалом ушел из правительства. В частности, из-за конфликта с премьером и разночтений с непосредственным начальником. Сейчас Боровик пытается проводить реформы в команде Михеила Саакашвили на должности исполняющего обязанности заместителя председателя Одесской областной государственной администрации. В эксклюзивном интервью Саша рассказал, почему для Украины актуален чехословацкий сценарий, под кого создается новое движение и почему ему хочется уехать из страны.

Саша, в свое время вы со скандалом уходили из Кабмина. Глядя на сегодняшнюю ситуацию, нет ли у вас ощущения дежавю?

Да, очень сильное. Напомню, тогда я был и.о. первого заместителя Айвараса. И премьер-министр настаивал, чтобы меня убрали из Кабмина. А Айварасу в Администрации Президента сказали бороться за меня. Он два раза ходил к премьеру, но безрезультатно. Яценюк настаивал на том, что я должен уйти. И Айварас сначала вроде как пытался защитить, но потом, по сути, сдал меня. И занял сторону премьера. В общем, у меня остался осадок. И сейчас, когда Айварас уходит, он говорит — мне навязывали заместителя. Но это не новая ситуация. Тогда ему тоже навязывали, но он не восстал против этого. Мне кажется, что сейчас ему ситуативно было выгодно уйти со скандалом. Потому что это отвлекло от проблем в экономике. Буквально десять дней назад Айварас выступал с докладом в Раде, и это был достаточно слабый доклад. Многие, кто его слышал, говорили: как у нас все плохо с экономикой! Но когда министр ушел со скандалом, те же люди его поддержали. Ведь он, в общем, правильно назвал проблему — у нас государственный капитализм. Но ведь он ничего не сделал, чтобы привести к распаду этого государственного капитализма! И это был один из главных пунктов, по которым мы с ним спорили. Айварас не провел быстрой приватизации, не оттянул субсидии от госпредприятий. Его реформа — это госзакупки. Там действительно произошел прорыв, в результате которого они сохранили государству много денег. Но это не реформа экономики, это отдельный проект. А экономика находится в разрушенном состоянии, и я не вижу тенденции к ее восстановлению. Ведь структуральных реформ еще не было. Подытоживая тему: Айварас все сделал правильно. Но нужно было это делать полгода назад.

Каков ваш прогноз на будущее Кабмина?

Я считаю, что его нужно не переформатировать, а приводить новых людей. Надо прийти в Раду и сказать: либо мы будем делать радикальные реформы, либо, если вы эти реформы и новый Кабмин не поддерживаете, все на выход, и назначить новые выборы. Скорее всего, эти выборы закончатся плохо для страны. Я жил в Чехословакии, когда разделилась страна. Что-то очень похожее происходит в Украине. Допустим, на Западе побеждает «Самопомич», настроенная на реформы, на Востоке — «Оппоблок» или что-то похожее, с противоположной идеологией. Страна пойдет в двух разных направлениях, не исключено, что по чехословацкому сценарию. Получается, у нас есть две возможности. Обе — плохие. Первая — мы ничего не меняем и экономически заходим в ситуацию хаоса и всеобщей апатии. Второй сценарий — мы идем путем выборов, и эти же апатичные люди либо не голосуют, либо продают свои голоса за гречку. И тогда в одной, передовой части страны люди выбирают прозападную партию, а на Востоке — нереформаторскую. И страна раскалывается.

Альтернативы нет?

Есть. Как бы ни банально это звучало, начать реформы. Начать с малого и среднего бизнеса. Заявить тем же бессарабским виноделам, которым сейчас для получения лицензии необходимо получить около 70 разрешительных документов, что их не будут трогать. Оставить только маленький налог, который бы они платили, чтобы власти могли построить дороги. Но эти инициативы должен поддержать парламент. И сейчас, на мой взгляд, слово за Президентом. Он должен стукнуть кулаком по столу и сказать — я этого Кабмина больше не хочу видеть. И, как де Голль, прийти в парламент, и заявить: если этого не будет, то все — роспуск и новые выборы.

Ваш прогноз на 16 февраля? Кабмин уйдет в отставку? Или Яценюк, собрав всех «отказников», решил еще побороться?

Яценюк — наглый приспособленец. У него нет политической совести. Он держится за власть как только может. Но интеллектуально он ничего не может предложить, предпочитая политические фокусы. «Народный фронт» будет его поддерживать до тех пор, пока они не почувствуют, что выборы неотвратимы. Они не хотят досрочных выборов, трезво оценивая свои шансы. Правда в «НФ» есть как минимум четыре группы, у которых может быть свое мнение. Предполагаю, что группа, которая под Турчиновым, может сказать: все ребята, надо спрыгивать с этой всей истории. Возвращаясь к вашему вопросу, я думаю, будет новый Кабмин. Потому что, если Яценюк остается еще на год — с тем же мodus operandi, в этой стране нечего делать. И я, скорее всего, соберу вещи и скажу: я сделал все, что мог, я хотел помочь стране, но если нынешнему руководству это не нужно и если они взяли линию, которая никуда не ведет, то я уеду, так же, как уехал когда-то из Советского Союза. Но мне есть где жить, есть из чего выбирать. А что делать миллионам украинцев? Поэтому я очень надеюсь, что Президент возьмет пример с де Голля, сможет поставить свою репутацию на кон и взять на себя ответственность за страну.

Мы рассмотрели два крайних варианта — либо остается этот Кабмин, либо полностью меняется. Но может же быть какое-то половинчатое решение, когда, допустим, останется Яценюк, а только часть министров будет заменена…

В данном случае личности имеют меньшее значение. Дело в общем подходе. Тот же Айварас был бы совсем другим министром, если бы работал с другим премьером, который бы давал бы ему полномочия и требовал результата. Но при Яценюке он был министром, который боялся сделать ошибку, поскольку знал, что его накажут. Его все время ограничивали, не подбадривали, не подталкивали к радикальным реформам. Говорили: сиди и не высовывайся. Так что очень многое зависит от руководителя Кабмина. Поэтому я не верю в переформатирование Кабмина до тех пор, пока Яценюк остается самовлюбленным, эгоцентричным лидером.

Лучшим премьером вы, очевидно, считаете Михеила Саакашвили. Есть ли предпосылки для того, чтобы он вошел в Кабмин?

Предпосылки есть. Вопрос только, на какую должность?

Не премьером?

Это будет очень тяжело. Ведь за Михаилом пока нет политической силы. Нет поддержки в парламенте. Хотя «Самопомич» говорит о том, что он может быть одним из кандидатов. Но это очень маленькая фракция.

В БПП его фамилия тоже звучала…

БПП сейчас слишком неоднороден. Ведь проблема БПП в том, что это — не партия. Это собрание персоналий, которые в этой политической силе не потому, что разделяют какую-то экономическую или политическую платформу. Их объединяет только лояльность к одному лидеру. В данном случае –к Президенту. Мы все это проходили. Что касается Михаила, для него была бы оптимальной позиция вице-премьера по экономическим реформам. С тем, чтобы он мог собрать команду экономистов, юристов, которым бы он дал политическую поддержку.

Слово снова за Президентом?

Разумеется, Президент должен одобрить действия этой команды. Но, если он хочет поставить на реформаторское крыло, ему придется отказаться от своего ближайшего круга людей. Может оказаться, что Айварас прав и они коррупционеры. Не знаю, у меня нет доказательств этого. Но очевидно одно: как минимум они не реформаторы. И Президенту надо принимать серьезное решение. По сути, ему придется частично потерять поддержку своей партии. И сказать: я буду создавать и буду частью новой политической партии — демократической, не заточенной под президента, в которой будет несколько лидеров. И именно они с помощью праймериз поборются на следующих президентских выборах. Пусть это будет Порошенко, Саакашвили, Луценко, Мустафа, и они будут соревноваться, кто из них более качественный политик. Для Президента это серьезный отход от его предыдущей модели поведения. Ему нужно окружить себя людьми, которые от него не зависят.

Саакашвили — вице-премьер, а кто премьер?

Премьера надо искать конкурсным путем, как мы ищем руководителей крупных корпораций. Вот качества для премьера: это должен быть достаточно молодой современный человек, энергичный. Либерал, радикал, смелый, может ломать систему. Который может работать с коллективом — не эгоистичен, не нарциссичен. Тот, кто может разговаривать с Западом. И при этом работать с Президентом, а не ссориться с ним все время. И тот, кто готов потерять на репутации. Ведь многие реформы будут популярными, многие — непопулярными. Это должен быть человек, который будет понимать, что через какое-то время он должен будет уйти из политики. Как Бальцерович. Ведь его именем в Польше пугали детей. Судьба Саакашвили и его реформаторов тоже печально известна.

Но все-таки кто, по-вашему, лучший премьер?

Саакашвили. Или же какой-то технический премьер, администратор. А Миша бы двигал реформы. Я не вижу никого, кто мог бы лучше двигать либеральные экономические реформы. Кто мог бы войти в новый Кабмин? Тот же Павел Шеремета. Тимофей Милованов. Не так важны фамилии. Главное, чтобы люди могли проводить либеральные реформы.

Вы говорите, персоналии не важны. Но ведь не станете отрицать, что новая политическая сила создается «под Саакашвили»?

Нет. У него высокий личный рейтинг, хотя мы еще даже не начали политическую борьбу. Но нашe движение не создается под Саакашвили. Могу показать вам чат по созданию и координации нашего движения. Вы не увидите ни одного сообщения от меня или Миши. Это делают совсем другие люди. Вася Гацько, Валера Пекар, Света Залищук, Лещенко, Найем, Бродский, Салантай, Чумак. Что они из этого сделают — я понятия не имею. Эта политическая сила строится не под лидера, а под идеи. Естественно, из всех нас Миша — самый опытный политик. Самый узнаваемый и самый демократичный. И я надеюсь, что он будет лидером. Но это не значит, что внутри нашей команды у него нет оппозиции и у нас нет других лидеров.

В чем феномен Саакашвили? Ведь он ведет себя не как чиновник, не как представитель Президента в отдельной области, а как независимый политик.

И да и нет. Мы зависим от Президента. Он нам дал гражданство. Он может нас уволить.

Но не увольняет. Возможно, Президент боится Саакашвили?

Это нужно спросить у Президента (улыбается). Думаю, к Мише относятся настороженно все политики. Для меня был показательным один разговор в перерыве политического ток-шоу. Представитель «Народного фронта» говорил коллегам по парламенту: ребята, а что вы так ратуете за досрочные выборы? Придет Саакашвили, он заберет у «Свободы», у «Народного фронта», у Юлии Тимошенко, в меньшей степени — у БПП, даже у «Самопомочи». И в этом смысле его боятся все. Я познакомился с Саакашвили на встрече с Абромавичусом. И когда Миша вышел, Айварас по-английски сказал: he is an unguided missiley. То есть, это неуправляемая ракета. Саакашвили таков: ты знаешь, что будет взрыв, но не знаешь когда. Он сам знает, чего хочет. Его окружение почти всегда знает, чего он хочет. Но эта непредсказуемость и лимитированная управляемость обескураживает и пугает людей. Но если у кого-то и есть влияние на Саакашвили, то это у Президента — больше, чем у кого бы то ни было. Они друзья юности, Саакашвили и многие из команды грузин прилетели сюда на президентском самолете, поскольку из-за политического преследования они не могли лететь коммерческими рейсами.

Кто ваши основные конкуренты на выборах?

Сейчас — никто. Они все слишком слабые. Конечно, нам придется бороться с «Оппозиционным блоком», идеи которого для нас неприемлемы. Важно, чтобы люди на Востоке слышали проукраинские, реформаторские вещи на том языке, на котором они лучше воспринимают информацию. Нужно забирать все голоса у Ляшко, поскольку его популизм абсолютно не обоснован. У Саакашвили есть то, что людям доступно. Это не популизм, но манера общения, которую очень эффективно включает Ляшко. Поэтому избиратели «Радикальной партии» могут увидеть в нем альтернативу. Мы рассчитываем и на часть людей, которая голосовала за «Народный фронт». Некоторым нравилось, что у нас такой прозападный премьер, говорит по-английски, закидывает ногу на ногу. Но и у нас есть такие люди! Мы можем забрать у «Самопомочи», поскольку мы, в отличие от них, не ассоциируемся только с одной частью Украины — западной. Что касается БПП, то многие шли туда, потому что думали, что это новая партия. Но потом выяснилось, что часть из них подозреваются в коррупции, а 25% –бывшие регионалы. И эти разочаровавшиеся могут сказать — должна быть альтернатива. В данном случае всем есть чего бояться. И я не исключаю варианта, что это облегчит нашей группе вхождение в Кабмин. Нас делегируют в правительство –мол, занимайтесь своими реформами, только не забирайте у нас голоса на местах.

Насколько состоятельна версия, что Саакашвили нужны успехи в Украине, чтобы с триумфом вернуться на родину?

Саакашвили нужны успехи. Везде. (Улыбается.) Он однозначно Президент Грузии, это на всю жизнь. У него там семья, там 50 близких соратников сидят в тюрьмах, порядка двух тысяч людей преследуются. Конечно, он хочет поменять эту динамику. Человека, который пришел с идеей нового грузинского гимна и флага, лишили гражданства. Это говорит о реакционности того пророссийского режима, который правит в стране сейчас. Победить этот режим для Саакашвили принципиально. Что и как приведет к этой победе — другой вопрос. Но однозначно: быть успешным в Украине — хорошее начало. Но при этом нужно понимать, что Россия, ее нынешний режим, не даст преуспеть ни Украине, ни Грузии. Поэтому недостаточно быть успешным в Украине. Нужно еще как-то подорвать нынешний российский режим.

Легко сказать…

Я же не в буквальном смысле. Нам просто нужно показать, насколько кардинально мы отличаемся от России. Наша команда хочет строить в Украине ФРГ. Действуя с помощи экономических реформ. Ни Грузия, ни Украина не могут соревноваться с Россией в военной мощности, территории и т.д. Но если мы построим ФРГ, а они останутся в гетто, ГДР, — это будет лучшим подтверждением состоятельности наших идей.

Поговорим о вас. Вы получили легитимизацию статуса или по-прежнему исполняющий обязанности?

Там удивительная история. Год назад при назначении в Кабмин я проходил спецпроверку и прошел ее без проблем. Сейчас мне нужно снова ее проходить. И проверяющие смотрят на документы, которые мне выдавались при рождении в Украине, и там написано — Боровик Александр Валерьевич. Потом они смотрят на мои дипломы из Гарварда и Праги, а там написано Боровик Александр. И они говорят: мы не можем установить, что это одно и то же лицо, поэтому мы не можем подать тебя на спецпроверку. Вот такой абсурд. А я на все это смотрю и говорю: ребята, я пришел работать в Кабмин, но мне не дали работать. Сейчас я полгода работаю в Одессе, пытаясь получить работу, на которой мне будут платить 100 долларов в месяц, и вы меня из-за отсутствия отчества не можете допустить до спецпроверки. В этом глупость всей ситуации. И на каком-то этапе мне хочется выбросить полотенце и сказать: этого маразма было слишком много. Здесь нет политической воли за бесценок использовать таких людей, как я. Когда-то я уехал из Совка. Теперь я все больше и больше начинаю чувствовать себя так же и в Украине.

Тем не менее вы продолжаете работать. Можете назвать пять ключевых достижений?

Начну с политических, которые сложнее «потрогать», но они есть. По сути, Одесса была в состоянии, которое люди, воевавшие на Востоке, описывали как «преддонбасская народная республика». Нам многое удалось поменять. Одесса стала частью украинской жизни. И сейчас гораздо меньше людей поддерживают политику России. Одессу идеологически вернули в мейнстрим украинской политики, в ее информационное поле. Одесский губернатор стал национальным политиком. Появился одесский пакет реформ. Что касается более осязаемых вещей. Впервые за долгие годы Одесская таможня пришла в плюсы. В январе этого года получила 126 миллионов гривен сверх плана. Мы полгода воевали, чтобы нам позволили поставить туда свою команду. В результате назначили 26-летнюю девушку с гуманитарным образованием и двух ее соратников. И они в течение нескольких месяцев поменяли динамику на таможне. 126 миллионов — это деньги, которые должны были быть каждый месяц. У нас забрали энергетическую таможню, которая ответственна за треть всей прибыли. Но что мы показали? Что это можно делать. Представьте, если бы каждый месяц прибыль от таможни была 126 миллионов сверх плана и мы могли бы тратить эти деньги на строительство дорог. А если еще добавить энергетическую таможню, которую у нас премьер забрал! У нас дороги были бы как в Швейцарии! Еще одно достижение — мы построили центр административных услуг, где люди за 15 минут получают паспорта и справки. Да, нас упрекали, что мы его финансировали «по-левому», поручив его строительство одиозным бизнесменам Кауфману и Грановскому. А я говорю: для меня вы все одиозные. Кто-то принимал участие в бытовой коррупции, кто-то — в политической, кто-то стал олигархом. А нам было важно, чтобы центр появился. Кстати, если бы Кауфман и Грановский зашли сейчас сюда, я бы даже об этом не знал. Никогда их не видел. Я знаю, что деньги, которые мы им заплатили, это очень маленькие деньги. Но в результате наш одесский центр лучше, чем в Мюнхене. Для меня это место, где я чувствую себя в Европе. Кроме того, мы сократили администрацию больше чем в два раза, уволили 26 начальников районных администраций, привели туда новых. У них там больше людей с западным образованием, чем во всем Кабмине.

Вы создавали инвестиционный совет. Инвесторы пришли в регион?

С инвестициями сложнее. Когда журналисты, которые пишут для американских и европейских изданий, нарекают, что в Одессе ко власти пришел мафиозный клан, мне сложно убедить инвесторов в Америке или Японии вкладывать в регион деньги. Мне, возможно, проще поехать в Китай или Турцию. Они не настолько щепетильны относительно коррупции. Но китайцы приезжают и говорят: мы построим новый порт и новую дорогу. При условии, что работать будут наши рабочие. Или выдвигают еще какие-то условия. И ты оказываешься в сложной ситуации. Тебе бы хотелось привлечь прозрачные деньги, не хочется привозить в регион с высоким уровнем безработицы китайских рабочих…

После истории с французским виноделом инвесторы, очевидно, не выстраиваются в очередь?

Вот именно! Он не захотел получать все эти 70 разрешительных документов, которые выдаются одесским виноделам. Когда мы собрались у него в амбаре, там был представитель Минэкономики. И, говоря о дерегуляции бизнеса, он заявил: мы за последние полгода отменили одну лицензию для виноделов. Это и есть дерегуляция в понимании нашего министерства! А в Одесской области лицензии получили всего 68 человек. При том, что в каждой деревне Бессарабии в каждом дворе производят вино. И они вынуждены продавать его нелегально. И этот француз был в шоке, потому что во Франции вообще нет лицензии! Они сами организовываются и решают, соответствует вино стандартам или нет.

Напоследок расскажите, какова ситуация с портами в области?

Расскажу интересную историю. В июне прошлого года Порошенко приехал в Одессу. Позвонили из его штаба и спросили, куда ему можно поехать? Можно ли в порт? Какие причалы в Центральном порту? Кто ими владеет? Мы отвечаем: частично — бандиты, частично бывшие бандиты, а теперь бизнесмены, частично — политические оппоненты. Ага, туда мы не поедем. А что есть нейтрального? Ну, башня есть, куда можно зайти. Вот эта башня — оплот украинской государственности. Все остальное принадлежит кому-то. Как правило, одиозному. И Президенту пришлось отказаться от идеи посетить порт. Это показательная история. У нас есть закон, по которому запрещено продавать участки прибрежной зоны. При этом в одной прибрежной зоне можно построить три причала, продав эту зону за сумму от 35 до 100 миллионов долларов, в зависимости от результатов конкурса. И направить эти деньги на развитие инфраструктуры, строительство дорог. На подъезде к Одессе вы видите много мостов. Но фокус в том, что они не достроены, не хватило денег, чтобы подвести к ним дороги. Там порядка пяти таких мостов. Хотя навигаторы показывают, что на мост въехать можно. Этот вопрос можно было бы решить за счет инвестиций. Но по закону конкурс проводить нельзя! Все происходит иначе. Приходит ко мне два человека, которые хотят строить причалы. И я принимаю решение в пользу того, который дает мне взятку в 25 миллионов долларов. Потом эти люди строят три причала и продают их за 200 миллионов. По сути, государство дало кому-то заработать, не заработав на этом ни копейки. А люди типа Ляшко, которые на таком зарабатывают, кричат, что нашу родную украинскую землю нельзя продавать. Но за этой риторикой стоят коррупционные схемы. Если бы государство было умное, оно бы сказало: мы продаем прибрежную зону за 100 миллионов. Но, если человек захочет продать ее за 200, мы хотим иметь в этом золотую акцию и получить 20%. Тогда с одной транзакции государство получает 120 миллионов. А у нас такой земли и прибрежных зон огромное количество. Нужно просто решить этот вопрос законодательно. К сожалению, пока что побеждают популисты, которые защищают свои схемы.

Автор интервью: Виктория Чирва