Стартовало судебное разбирательство по скандальному делу патрульного Олийныка

171

Судья Печерского суда не посчитала возможным отправить подозреваемого под домашний арест, как о том просила защита. В Киеве стартовало знаковое судебное разбирательство по скандальному делу.

Поздний вечер четверга 18 февраля, Печерский суд города Киева. Здесь уже несколько часов идет судебное заседание, по итогам которого должна быть избрана мера пресечения патрульному Сергею Олийныку, подозреваемому в убийстве 17-летнего подростка во время преследования автомобиля BMW в ночь на 7 февраля в Киеве.

Сейчас в заседании перерыв, и у стен суда курят и спорят люди. Туда-сюда летают реплики:

— Ваша полиция его покрывает! Понимаете? Покрывает!! Недообучили — и на улицу, ****ь! А теперь, когда он превысил полномочия, завыли: ма-а-а-льчика хотят засудить!

— Во-первых, никакая не «моя полиция». Во-вторых, здесь все хотят, чтобы суд был беспристрастным и справедливым. Если Олийнык виновен — пускай понесет наказание. Но без этой всей истерики и обвинений в преднамеренном убийстве! И потом: глава Национальной полиции принесла свои извинения.

— На четвертый день она извинилась! На четвертый день! А нагородили такого: мажоры, наркоманы. Какие мажоры, какие наркоманы? Вы родителей видели?!

— А вы видео видели? Мажоры это когда гоняют на дикой скорости по городу, наплевав на людей! И потом, здесь уже политика. Вот как вы объясните, что эту громкую пресс-конференцию проводил Главный военный прокурор страны? У нас что — война закончилась? У него что — других дел нет? Или сверху попросили!..

Само заседание проходит в том же зале, где когда-то судили Юлию Тимошенко. Помните? Бровастый Родион Киреев, «Підсудна, сядьте!», «Підсудна, ви не маєте взагалі ніякого права…». И, конечно, незабываемое: «Ах, підсудна, підсудна…».

Сейчас бежевое кресло, в котором сидел Киреев, занимает судья Шапочко — молодая рыжеволосая женщина в очках и с доброжелательными манерами. Впрочем, опыт показывает, что манеры никакого отношения к порядочности судьи и итоговому приговору, как правило, не имеют. Тот же знаменитый судья Вовк на процессе по делу Юрия Луценко был сама любезность и предупредительность…

По левую руку от судьи Шапочко сидит сторона обвинения: трое коротко подстриженных прокуроров в костюмах. По правую руку — трое защитников (все — достаточно молодые люди) и обвиняемый Олийнык — удрученный молодой человек в кожаной куртке. Заметно, что ему не по себе, но усилием воли патрульный держится.

Публики в зале много: группа поддержки обвиняемого, сторонники убитого 17-летнего Михаила Медведева. Народные депутаты, журналисты, правоохранители и правозащитники. И множество телевизионных камер.

Обвинение — прокуратура Киева — просит суд в виде меры пресечения взять Олийныка под стражу. Защита предлагает домашний арест. А пока все смотрят видео злополучной погони в ночь на 7 февраля. Навскидку оно отличается от показанного днем на пресс-конференции Главного военного прокурора Украины Анатолием Матиосом.

Что касается видео, демонстрируемого в зале суда, то его воспроизводят на двух экранах с записи на белой флеш-карте. И выглядит оно более полным, хотя сложно говорить об этом с полной степенью уверенности.

Видео погони со стрельбой каждый смотрит по-своему: Сергей Олийнык — то глядя на экран, то опуская голову. Адвокаты и прокуроры — с профессиональным тщанием. Судья Шапочко — безучастно подперев кулаком подбородок.

Какой бы трагической ни была развязка этой погони, в зале то и дело звучат смешки. Это неизбежная реакция на обилие раздраженных и растерянных матерных реплик, прозвучавших в полицейской машине во время преследования. Удержаться от смеха действительно сложно: просто киношная практика эффектных автомобильных гонок за преступниками — это одно, а настоящая погоня с участием реальных людей — совершенно другое. На видео совсем нет эффектных фраз и ярких реприз: больше суеты и время от времени растерянности пополам со служебным усердием еще не очень опытного в своем деле сотрудника правопорядка.

С особым интересом смотрят видео четверо молодых милиционеров, охраняющих порядок в зале суда. Широко раскрытые глаза, насупленные брови. Когда на экране дело доходит до стрельбы, корреспондент видит, как рука одного из милиционеров начинает непроизвольно сжиматься; ее хозяин переживает происходящее так, как будто это случилось с ним лично.

Но вот просмотр видео закончен, обвинение и защита излагают свои доводы по избранию в отношении Олийныка меры пресечения. Становятся ясными основные аргументы сторон на будущее. Обвинение будет упирать на слова «Я его застрелю, суку» как на свидетельство неприязненного отношения патрульного к водителю преследуемого авто Храпачевского; на то, что в преследуемой машине, помимо водителя, было еще трое, и полицейский это знал; тем не менее, произвел изрядное количество выстрелов. Ну, и на то, что Олийнык якобы даже не поинтересовался, что случилось с сидевшими в салоне злосчастного автомобиля. Одним словом, как сказал вчера г-н Матиос, «Полицейский проявил намерение совершить убийство…».

Защита намерена требовать тщательных экспертиз как относительно видео, так и других аспектов этого дела — и уже на их основании доказывать, что Олийнык поступал правомерно. Вторая «линия обороны» — статья 118 Уголовного кодекса («Умисне вбивство, вчинене при перевищенні меж необхідної оборони, а також у разі перевищення заходів, необхідних для затримання злочинця, — карається виправними роботами на строк до двох років або обмеженням волі на строк до трьох років, або позбавленням волі на строк до двох років»). Это совсем другая мера ответственности, в то время как обвинение говорит о превышении служебных полномочий (ч. 3 ст. 365 УК) и убийстве (ч. 1, ч. 2 п 5 ст. 115 УК) — от 10 до 15 лет или пожизненное заключение. Более того, прокуроры утверждают, что патрульный действовал «с особым цинизмом»…

Обсуждение меры пресечения продолжается. Судья общается с народными депутатами Антоном Геращенко и Мустафой Найемом, готовыми взять Олийныка на поруки.

После чего суд удаляется, чтобы принять решение. Пользуясь возможностью, корреспондент подходит к обвиняемому.

— Сергей, вашей супруги в зале нет…

— Да, супруга ничего не знает. Отец мой здесь.

— Что чувствуете после первых часов слушаний?

— Неожиданно все так произошло — говорит Олийнык, глядя куда-то за спину журналисту — Не знаю, почему мне вменяют такие тяжелые статьи. Я ж никого не хотел застрелить, хотел только остановить автомобиль, чтобы не было увечий другим людям.

— С родителями застреленного вами пассажира не говорили?

— Я лично не общался. Руководство, думаю, общалось.

— Обвинение говорит, что вы даже не подошли, чтобы поинтересоваться, нужно ли оказать помощь пассажирам того авто…

— Я ж видел, что мои коллеги оказывали первую помощь. Я…не знаю, был чуть разобранный, как говорится…начал ограждать место происшествия, чтобы посторонние люди не помешали моим коллегам оказывать помощь…Ну, вы на видео видели все…мне, конечно, стыдно за мои слова, я тогда их мало контролировал, больше был сконцентрирован на том, чтобы у других людей не было никаких повреждений. Чтобы они живы-здоровы домой дошли…

Отойдя от Олийныка, журналист видит в коридоре главу Национальной полиции Хатию Деканоидзе. Она появилась в суде минутой назад — видимо, для того, чтобы поддержать своего подчиненного и дать комментарии для прессы.

— Не боитесь, что вас обвинят в давлении на суд?

— Нет, ведь я специально пришла уже после того, как суд удалился в свою комнату, чтобы определить меру пресечения.

Когда судья Шапочко оглашает свое решение — взять Олийныка под стражу сроком на 2 месяца — в зале поднимается шум. Действительно, странно: патрульный проявил себя законопослушным участником разбирательств, и при том лишенным каких-либо рычагов влияния, чтобы повлиять на ход слушаний. Почему нельзя было прибегнуть к домашнему аресту?

На лицо патрульного будто ложится тяжелая печать. По лицам же защитников видно, что такого вердикта они и ожидали. «Так действует система» — говорит уже во дворе один из них.

А Сергей Олийнык сидит в ожидании, пока его отконвоируют в СИЗО. Временами кажется, что патрульный готов заплакать, но это секундная реакция.

Корреспондент редакции оглядывается в поисках его отца; того не видно.

А во дворе уже идут микробрифинги: адвокаты Олийныка говорят, что обжалуют его арест. Хатия Деканоидзе сожалеет о решении суда и просит не называть никого убийцей без приговора.

Еще минут 20 во дворе Печерского суда не затихают споры:

— Я в этом деле не на стороне полиции, но СИЗО? Это они зря…

— А вы видели, как судья переглянулась с прокурорами?

— Что, жалко вам его? Не жалейте. Человек должен отвечать за свои поступки.

— Ваших бы детей на дорогу, когда эти мажоры мчались, что бы вы сказали?!

Да, этот процесс обещает быть крайне жарким. И все только начинается…

Автор материала: Евгений Кузьменко