Тень власти: Зачем депутатам бунтарская вольница

133

В переговорах о формировании нового парламентского большинства не поднимают вопрос о гарантиях оппозиции. Но он и не звучит в парламентском зале. Интересная ситуация, ведь закон об оппозиции нужен не меньше, чем закон о коалиции, для честной игры и недопущения той ситуации, которая сегодня сложилась в Верховной Раде.

Кроме коалиции (бывшей и будущей), в Верховной Раде есть и оппозиция. Во всяком случае, должна быть. В случае, когда парламентское большинство в любой конфигурации будет условно стабильным, как раз от оппозиции зависит и срок жизни, и качество работы коалиции, и, соответственно, наш с вами уровень жизни.

Вольный стиль

Теоретически, оппозиция, как гласит «Википедия», — это партия или группа, которая выступает против правящей партии. В другом значении это и политическая деятельность партий и групп, естественно, направленных на борьбу с правящими силами. Есть коалиция или нет, неважно. В демократическом государстве правящая партия всегда найдется, следовательно, и оппозиция обязательна. Для того чтобы игра была открытой и честной, если есть законодательство о коалиции, оппозиционным силам также предоставляется пакет гарантий.

И в Украине пытались наладить честную игру, по крайней мере, в парламенте, по крайней мере, на словах. Одна из первых попыток была предпринята еще в 2002 году. Тогда проект «О политической оппозиции» внесли депутаты фракции КПУ Станислав Гуренко и Георгий Крючков, но они предлагали легализацию всей оппозиции, не только парламентской (не исключено, с прицелом ухода коммунистов в оппозицию). «Оранжевый» 2004 год выдался особо урожайным на проекты об оппозиции. Независимо от состава авторов, практически во всех проектах было общее: гарантии безопасности для оппозиции, а также пакеты полномочий в различных вариациях. В текущем созыве, кстати, насчитывается около 6 законопроектов об оппозиции, преимущественно парламентской. Их авторами являются, в основном, представители фракции «Оппозиционный блок» или близких по духу групп. Но один проект 24 сентября 2015 года был подан группой депутатов фракции Радикальной партии Олега Ляшко, в нем речь шла о праве оппозиции предлагать кандидатов на ряд должностей (Высший совет юстиции, Набсовет НБУ, Счетная палата и другие).

Обилие не всегда приводит к насыщению. Так и в этом случае, ни один проект до сих пор не принят. И, в отличие от коалиции, которая зажата в жесткие сроки и не менее жесткий формат фракционного членства, оппозиция до сих пор ничем не ограничена в своих маневрах.

Зеркало для большинства из кусочков

На практике это привело к легкости перехода в оппозицию, что и продемонстрировала на днях фракция «Самопомич», а еще ранее – фракция РПЛ. Достаточно заявить «мы — оппозиция» — и дело сделано. Между тем для вхождения в парламентское большинство и – что важнее! – для выхода из него требуются подписи всех членов фракции.

В парламенте текущего созыва, пожалуй, впервые предпринята попытка монополизации бренда «оппозиция». Одна из партий дальновидно назвалась «Оппозиционным блоком» и отстаивает эксклюзивные права. «Единственной оппозиционной партией в парламенте есть «Оппозиционный блок». Остальные — это, на самом деле, либо власть, либо сателлиты власти, находящиеся у нее на подтанцовках, — рассказал заместитель председателя фракции ОП Александр Вилкул. – Каждая из партий, которые сейчас говорят, что они тоже типа оппозиция, заводила своих людей в правительство и несет ответственность за обнищание людей и за развал страны. И некоторым из них выгодно сейчас пользоваться, учитывая непопулярность власти, некоей псевдооппозиционной риторикой. Но это технология. Не более того».

Но сделать заявку на бренд и удержать его, как известно людям бизнеса, — это две большие разницы. И внефракционный Юрий Деревянко, отвечая на вопрос об оппозиционности «Оппозиционного блока» (извините за тавтологию), размышляет, что «это фейковая оппозиция, потому что если бы эта фракция была реально оппозиционной, она бы отправила в отставку правительство. «А так, она поддержала этого премьера, значит, их полностью устраивает, чтобы тот премьер и та политика, которых они якобы не поддерживают, реализовывались и далее». При этом «в парламенте, я считаю, оппозиция тех демократических партий, которые не разделяют такой подход, когда говорили одно во время Революции достоинства, а сейчас фактически делается совершенно иначе. Таких людей в Верховной Раде, наверное, несколько десятков, но, слава Богу, что они сегодня есть», — говорит депутат.

Желающих занять нишу оппозиции в этом парламенте воистину хватает. Хотя начиналось все по-другому, и пять из шести фракций изначально вошли в коалицию. Но теперь лидер фракции «Самопомич» Олег Березюк делится с нами мыслью, что, «может, звучит нарциссически, но, выходит, кроме этих 26 людей (депутатов фракции «Самопомич», — авт.), оппозиции в парламенте нет». — Почему? — «Мы – оппозиционная сила, которая не зависит от олигархического источника. А все остальное — это те оппозиции и позиции, которые представлены одними и теми же людьми для того, чтобы играть игру для качественной телекартинки», — говорит он.

Заместителя председателя фракции БПП Алексея Гончаренко своим вопросом, а сколько же в Верховной Раде оппозиций, мы заставили серьезно задуматься. «Оппозиция есть, конечно. Но… хороший вопрос. Я и сам задумался. Вот есть «Оппозиционный блок», он не голосовал за отставку премьера. Является ли он оппозицией? Как по мне, нет. Есть фракция «Самопомич», которая сама себя объявила оппозицией. Может, они и есть оппозиция», — размышляет с сарказмом депутат. Затем добавляет, что, возможно, истинной оппозицией являются как раз те, кто об этом не заявляет.

Таким образом, уже можно насчитать как минимум три оппозиционные силы в парламенте. И это далеко не предел. Внефракционный депутат Борислав Береза резво добавляет, что «оппозиция в парламенте есть, в лице внекоалиционных депутатов». Те, кто не вошел в парламентское большинство, и есть оппозиция. «Другое дело, конструктивная это оппозиция или нет. Есть те, которые называют себя «Оппозиционным блоком», но по факту просто подыгрывают правительству, а как оппозиционная структура не работают. А есть те, кто не только критикует, но и показывает, что сделано неправильно, и готовы голосовать только тогда, когда закон несет пользу государству», — говорит Береза.

Наконец, имеются внефракционные депутаты, которые, по определению, настроены критично к власти, так как они не имеют даже равных прав с другими депутатами. В частности, права на выступление.

Получается, если оппозиция – зеркало власти, у нас оно состоит из кусочков.

Истинное золото борьбы

Кажется, в Верховной Раде от несогласных с властью рябит в глазах? С одной стороны, это хорошо, потому что у людей, критикующих правящее большинство, есть широкий ассортимент политических сил, разделяющих такую позицию. С другой, не первый год гуляет термин «фейковая оппозиция». И как отличить настоящих борцов с властью от имитаторов?

Борислав Береза категоричен: не вошли в коалицию, значит, оппозиция. А там «она – оппозиция – не монолитна, разрознена, так же, как и коалиция». Причем «каждая из единиц привносит не только свои интересы и свою точку зрения, но и свое понимание, что такое для них оппозиция и что такое коалиция». Олег Березюк, чтобы не запутаться в оппозициях, советует много читать, слушать, спрашивать и «ни в коем случае с первого слова не «вестись» на демократические ура-речи».

Впрочем, быть может, и терзаться муками выбора, много читать и докапываться до сути ни к чему. Потому что, как утверждает уже народный депутат от фракции «Батькивщина» Сергей Власенко, «так не бывает, что в парламенте 158 оппозиций. Есть большинство и есть оппозиция, вне зависимости от того, двухпартийная система, четырехпартийная… То есть все, кто не входит в правящее большинство, они, с точки зрения структуры политикума, пребывают в оппозиции. У оппозиционных партий, групп, представленных и не представленных в парламенте, могут быть различные политические взгляды и платформы, но они все будут оппозицией».
То есть даже тут называющие себя оппозиционными депутаты не могут сойтись во мнении.

Утром стулья, вечером – деньги

Когда в свое время Юлия Тимошенко была в жесткой оппозиции, она ставила вопрос о законе. Когда Олег Ляшко заявил о выходе фракции из парламентского большинства, тоже обсуждалась идея о законе об оппозиции. Сейчас который месяц тянутся коалиционные переговоры, а об оппозиции и не вспоминают. Почему?

Как только доходит до фиксации правил игры в виде законов, возникают вполне резонные опасения, а не станет ли нынешняя оппозиция властью завтра и не ограничит ли таким законом она свои будущие полномочия? Может быть и тот мотив, что, легко входя в оппозицию, фракция в парламенте так же легко покидает ряды протестантов. Если же пребывание в официальной парламентской оппозиции будет подкреплено креслами в комитетах и представительством в других органах власти, за переход в коалицию потенциальные партнеры будут набивать цену и уже по-иному реагировать на сигналы извне.

Александр Вилкул утверждает, что его партия «с самого начала работы Верховной Рады настаивает принять закон об оппозиции, как это принято во всех европейских парламентах». «Потому что все эти наши авантюристы и проходимцы кричат, что они супер проевропейские, так примите европейский закон об оппозиции и дайте ей контрольные функции», — негодует Вилкул.

Борислав Береза соглашается: закон об оппозиции необходим, но «коалиция не будет давать права оппозиции, боясь потерять контроль над властью». «Каждый раз у нас происходит смена: те, кто во власти, переходят в оппозицию, и наоборот. Поменявшись местами, они не вынесли главных уроков из этой перемены», — сокрушается Береза. По словам Олега Березюка, это потому, что «тогда игра другая: жизнь, сдержки-противовесы, возможности у оппозиции». По мнению Юрия Деревянко, для принятия такого закона нужна воля большинства, но оно предпочитает играть без правил. «Инициативы есть, но их никто не видит, не слышит и не поддерживает. Почему не вносят в повестку дня? Потому, что никто в этом не заинтересован. Вы же понимаете, меньшинство не может проголосовать. Должно быть проявление воли и провластных фракций поддержать этот проект, а они в этом не заинтересованы сегодня». Впрочем, депутат добавляет, что «когда все шатается и неизвестно, кто есть кто и кто может быть кем, на таком вот изломе и есть шанс этот проект рассмотреть, чтобы он был достаточно сбалансирован, а не заточен под чьи-то интересы».
Вокруг проекта, предупреждает Сергей Власенко, могут быть и уже существуют спекуляции, «в том числе и со стороны так называемых оппозиционных сил, которые видят в законе об оппозиции только механизм распределения каких-то должностей в парламенте или где-то еще».

То есть фактически в рядах самой оппозиции нет единого понимания, каким должен быть закон. Взаимное недоверие и конкуренция на оппозиционном поле – при таком раскладе власти даже делать ничего не надо, этот вопрос изначально обречен на провал. В краткосрочной перспективе вряд ли будет обсуждаться законопроект об оппозиции. Это значит, что оппозиций в украинском парламенте и дальше будет несколько. Туда можно будет записаться по любому поводу, а затем так же легко вернуться обратно в правящее большинство. Это означает повышенную хрупкость потенциальной коалиции любой конфигурации. Но если оппозиция рассматривается не как оппонент в дискуссии, а как удобный тыл и своего рода гарантия безопасности, лучше и впрямь пока оставить все как есть.

Автор материала: Лилия Брудницкая