Украина — НАТО: старая книга в новой обложке

74

Чуда на Висле не будет. Отсутствие полномасштабных реформ и внутриполитический кризис в нашей стране, «усталость от Украины» в Старом и Новом Свете и существующий в западноевропейских столицах страх вызвать раздражение у Кремля существенно ограничивают перспективы Киева на июльском саммите НАТО в Варшаве. В этой ситуации прогрессом будет согласие членов организации упомянуть в итоговом документе отдельным пунктом решение Бухарестского саммита и подтвердить, что Украина станет членом альянса.

Да и не «украинский вопрос» станет главным на переговорах в Варшаве, хотя тема российско-украинской войны и послужит фоном во время саммита. Брюссель больше интересует обороноспособность альянса и его членов, адаптация организации к новой реальности, возникшей в результате реализации Кремлем стратегий по эскалации напряженности на северной, восточной и южной границах НАТО.

Во-первых, на юге Европы растет число беженцев. В том числе из-за действий России в Сирии. Это требует от НАТО усиления борьбы с нелегальной миграцией. А недавние взрывы в Брюсселе, где размещена штаб-квартира организации, еще раз подтверждают необходимость координации действий стран-членов в противодействии терроризму. И возобновившиеся в секретариате альянса разговоры о восстановлении работы Совета Россия — НАТО для Киева, кстати, очень неприятный сигнал.

Во-вторых, действия Москвы в Украине, воинственные заявления россиян в отношении Польши, Латвии, Литвы, Эстонии вызывают у восточноевропейских и балтийских стран тревогу за собственную безопасность и заставляют местных политиков поднимать вопрос об увеличении военного присутствия войск альянса на территории этих государств.

В-третьих, Россия усиливает военное присутствие в Арктике, пытаясь закрепить свой суверенитет над обширными территориями, что беспокоит Канаду, Норвегию, США.

На этом фоне внимание на Варшавском саммите естественно будет уделено вопросу увеличения расходов на оборону членов альянса. Впрочем, обороноспособность — не единственная тема предстоящей встречи: в Варшаве также будут обсуждать и вопрос расширения.

Босния и Герцеговина, Грузия, Македония и Черногория находятся на разных этапах сближения с НАТО. Но если ожидается, что в Варшаве Подгорица присоединится к Вашингтонскому договору, то надеждам Тбилиси получить План действий относительно членства в НАТО (ПДЧ), судя по всему, не суждено сбыться.

Примечательно, что в этом списке потенциальных членов не значится Украина. Часто это объясняется стремлением участников НАТО не вызывать лишний раз недовольство Кремля, болезненно реагирующего на тему расширения. Ведь это может привести к возобновлению военных действий в Донбассе, о чем и предупредил в сентябре прошлого года «глава ДНР» Александр Захарченко.

Но причина кроется не только в пресловутом российском факторе. Дело, прежде всего, в самой Украине: отказ от внеблоковости не привел к реальному возобновлению реализации политики евроатлантической интеграции.

Хотя украинский президент и премьер-министр любят поговорить о «безальтернативности пути» евроатлантической интеграции, Киев всячески демонстрирует, что членство в Североатлантическом альянсе — не приоритет для нынешней украинской власти. Примеров этому, увы, хватает.

Так, уже год отсутствует глава миссии Украины при НАТО. За два года так и не появились ведомственные национальные координаторы по взаимодействию с альянсом и вице-премьер по вопросам европейской и евроатлантической интеграции. Не создан и единый координирующий орган по реформированию сектора безопасности и обороны. В документах, принятых Верховной Радой, не сказано, что цель Украины — вступление в НАТО. Например, в Законе «Об основах национальной безопасности» говорится лишь об интеграции в некое «евроатлантическое пространство безопасности». Не удивительно, что в среде экспертов часто говорят о стагнации в отношениях Киева и Брюсселя.

Сегодня цель Украины — трансформация сектора обороны и безопасности в соответствии со стандартами НАТО. Однако реформы в этом секторе пробуксовывают: ржавая бюрократическая система всячески сопротивляется этим изменениям, внедрению гражданско-демократического контроля, а политики пытаются использовать ситуацию для усиления своего влияния на главу Генштаба.

Примером этому может служить и история с подготовленными RAND Corporation предложениями по реформированию системы безопасности и обороны, и конфликт вокруг создания Сил специальных операций. Более того, в украинских ведомствах зачастую, прикрываясь «требованиями и стандартами НАТО», попросту дискредитируют и выхолащивают реформы, а проводимые изменения становятся исключительно формальными.

Например, в Минобороны нынче проходит реорганизация, в ходе которой центральный аппарат министерства собираются уменьшить на 40%. В том числе и за счет сотрудников, имеющих западное, а не советское или украинское образование.

Неофициально эти сокращения обосновываются в оборонном ведомстве «требованиями западных партнеров», хотя представители альянса об этой «оптимизации», в основу которой положен, в первую очередь, количественный, а не качественный подход, ничего не слышали. Под реорганизацию попал, например, департамент внутреннего аудита и финансового контроля, в подготовку специалистов которого в свое время инвестировала существенные ресурсы Великобритания. Решение руководства Минобороны вызвало, мягко говоря, недоумение британцев.

Невозможность кардинальных реформ представители Генштаба чаще всего оправдывают «особым периодом» и войной на востоке. Но разве война, где стали очевидными все недостатки украинских Вооруженных Сил, является препятствием для реформ? Напротив, АТО должна стать мощным импульсом для модернизации и развития оборонного потенциала Украины.

Противодействие реформам — естественная реакция любой бюрократической системы, стоящей на пороге радикальных изменений. Но в отличие от Грузии, на что не раз обращали внимание собеседники, в Украине нет политической поддержки реформ от высшего руководства страны. В таких условиях уже достижением выглядит подписание президентом Указа «О решении Совета национальной безопасности и обороны от 4 марта 2016 г. «О Концепции развития сектора безопасности и обороны Украины».

«Нужный и важный документ», — говорят о нем эксперты, работающие в этом секторе. Только вот после многократных переписываний и дополнений Концепция стала какой-то расплывчатой. И вместо четкого заявления о реформировании сектора безопасности «на принципах и стандартах альянса» в документе используются формулировки об усовершенствовании «на основе принципов и стандартов НАТО» или с их учетом, о «постепенном приближении Вооруженных Сил Украины по показателям подготовки, технического оснащения и всестороннего обеспечения к стандартам НАТО».

Казалось бы, малозначительные нюансы. Но в украинских реалиях «усовершенствуя», «приближаясь», «на основе» означает, что в итоге от самих принципов и стандартов может остаться не так уж и много в реформированных украинских Вооруженных Силах.

Да и когда будут введены эти стандарты НАТО? В январе нынешнего года тогдашний замминистра обороны Юрий Гусев сообщил, что в Вооруженных Силах Украины внедрены 65 стандартов альянса. По его словам, на 2016–2018 гг. предусмотрена разработка еще более 70 стандартов, среди которых важнейшими являются боевые уставы Сухопутных войск и наставления по подготовке и применению войск, направленные на повышение уровня взаимосовместимости армий Украины и стран-членов НАТО.

Эти изменения можно только приветствовать. Только успеют ли Вооруженные Силы перейти на стандарты до 2020 г., как в прошлом году не раз обещал Петр Порошенко? Маловероятно, учитывая, что самих стандартов НАТО насчитывается около трех тысяч. К тому же, в первую очередь речь должна идти не о технических стандартах (так называемых STANAGs), а о ключевых принципах организации и функционирования системы обороны страны.

Сейчас Минобороны и Генштаб совместно с советниками НАТО ведут работу по подготовке еще одного документа — Стратегического оборонного бюллетеня (СОБ), который должен стать основой для всех последующих программ по реформе в секторе обороны. В том числе и Государственной программы реформирования Вооруженных Сил Украины на период до 2020 г.

Главное, что хотели бы увидеть в СОБе западные партнеры — это то, какими Украина видит свои силы обороны в среднесрочной перспективе, т.н. end-state реформы. При этом в НАТО понимают: путь к поставленным целям может быть долгим, и многое будет зависеть от развития ситуации на востоке. Однако, чтобы обеспечить стабильную поддержку альянса и преодолеть очередной виток «усталости», от Украины требуется отобразить в концептуальных документах конкретные обязательства по воплощению главных норм и принципов НАТО, в том числе и касающихся гражданского контроля над Вооруженными Силами.

Возможно, что именно Стратегический оборонный бюллетень, равно как и Государственную программу реформирования, и представит украинский президент на саммите в Варшаве. Приглашение провести заседание Комиссии Украина — НАТО (КУН) на уровне глав государств еще не пришло из штаб-квартиры альянса. Скорее всего, это вопрос времени. В противном случае, это был бы серьезный сигнал для Кремля.

За неимением реальных достижений в реформировании сектора безопасности украинской властью и при отсутствии прорывных решений в отношении нашей страны на Варшавском саммите, в Киеве пытаются найти «изюминку» для заседания Комиссии Украина — НАТО. Ведь надо же представить общественности хоть какой-то результат встречи, помимо традиционных и ни к чему не обязывающих заявлений от западных партнеров о поддержке суверенитета и территориальной целостности Украины.

Пытаясь «наполнить» содержанием предстоящее заседание КУН, к Варшавскому саммиту в Киеве и Брюсселе готовят еще одну инициативу — Комплексный пакет по оказанию помощи (Comprehensive Assistance Package). Он должен объединить в себе советников, предоставленных странами-членами альянса для содействия в проведении реформ сектора безопасности и модернизации Вооруженных Сил, и все трастовые фонды, созданные альянсом для Украины.

Эту идею один из наших собеседников назвал «новой обложкой для старой книги». Впрочем, она как нельзя лучше устраивает альянс, который не прочь ограничиться в отношениях с Украиной малым. Но, возможно, эта совместная инициатива сможет не только увеличить эффективность работы советников, но и оживить деятельность трастовых фондов, наполовину пустых: к сожалению, не все решения Уэльского саммита по Украине выполнены.

Не исключено, что к Варшавскому саммиту удастся запустить еще один трастовый фонд, имеющий для нашей страны особое значение — по разминированию. Но на сегодняшний день пока нет страны, готовой его администрировать и взять на себя ответственность по его наполнению средствами. При этом в Брюсселе нынче крайне осторожно подходят к новым инициативам с Украиной, настаивая, что потенциал существующих проектов не используется в полной мере. Ведь как показывает история отношений НАТО и Украины, можно подписать много программ и концепций, но так и не дождаться реформ в секторе безопасности и обороны.

Автор материала: Владимир Кравченко