В России продолжают судить за репосты

341

Приговоренный к реальному сроку за записи на своей странице в социальной сети житель Твери Андрей Бубеев вновь обвиняется в призывах к экстремизму через интернет.

Первый приговор 39-летнему Бубееву (один год в колонии-поселении) был вынесен по статье о призывах к экстремизму по признаку национальности и принадлежности к социальной группе (русских, граждан РФ, военнослужащих РФ, граждан, поддерживающих Путина), а также за хранение нескольких боевых патронов при наличии разрешения только на гражданское оружие. Отметим, что все вменяемые блогеру записи были перепостами без его собственных комментариев. Однако в колонию Бубеев отправиться не успел — 11 сентября 2015 года органы ФСБ возбудили против него новое уголовное дело за еще одну порцию републикаций. На этот блогер обвиняется в призывах к экстремизму и сепаратизму.

Основная идея перепубликованного текста Стомахина — Россия должна быть побеждена военным путем и распасться как источник агрессии по отношению ко многим народам. Отметим, что трижды осужденному за записи в интернете Стомахину ни в одном из дел этот текст не вменяли. К картинке с зубной пастой был добавлен комментарий сходного характера о необходимости «активного уничтожения России», «как то делали чеченцы в свое время».

Несмотря на сомнительное содержание записей, стоит отметить, что размещенные Бубеевым тексты ни к каким реальным последствиям не привели, а личная страница блогера Вконтакте позже была удалена, что наводит на мысли о несоразмерности возможных санкций действиям блогера (только по статье о сепаратизме ему грозит до пяти лет лишения свободы).

Напомним, эта уголовная статья появилась на фоне событий в Украине в конце 2013 года, а все три известных правозащитникам приговора по ней либо связаны с высказываниями непосредственно о статусе Крыма, либо карают за не вполне ясные слова о возможности отсоединения неблагополучных территорий России и явно отсылают к крымскому сценарию. Причем в случае приговоренного к трем годам заключения Рафиса Кашапова для уголовного дела оказалось достаточно, по сути, факта сомнений в «законности» аннексии полуострова (никаких призывов к дискриминации и насилию в его записях не было).

Если оценивать материалы по первому делу, бросается в глаза интересный момент: часть информации, признанной судом экстремистской, носит даже не оценочный, а документальный характер! Самым ярким подобным примером оказалась фотография кладбища с захоронениями российских военных и «ополченцев», воюющих на Донбассе.

«Сегодня ездил на северное кладбище в Ростове-на-Дону. Информация о новых массовых захоронениях подтверждена. Помимо неизвестных могил — некоторые именные, дата смерти укладывается в период июнь-сентябрь 2014. На некоторых отсутствует и дата смерти, хотя видно, что хоронили одновременно, копали сразу на всех экскаватором. Старше 55 лет обнаружить не удалось, основная масса захоронений возрастом 30-35 лет, около трети 25-30 лет. Эти захоронения находятся на отшибе кладбища с отличным видом на строящиеся офицерские дома. Пока украинских солдат хоронят как героев, «ополченцев» закапывают как собак. Каждому свое!» — подытоживает свои наблюдения автор.

Как мы видим, в тексте нет ни призывов к убийствам, ни каких-то высказываний про национальность погибших — идет лишь сдержанное и методичное описание кладбища.

Сходно с этим и видео с русскими танками на границе с Украиной с подписью: «Танки и бронетехника РФ, большая колонная фашистского агрессора на границе с Украиной». Возникает вопрос, к какой именно социальной группе возбуждает ненависть данный пост? К социальной группе «танки на чужой земле»?

Тем не менее данные посты фигурировали в обвинительном заключении и легли в основу приговора.

Второй вопрос возникает в связи с новым делом Бубеева: как он, находясь в СИЗО, вообще имел возможность размещать какие-то новые посты? Как пояснила Анастасия Бубеева, ее муж действительно не делал, да и не мог делать никаких «свежих» репостов. Органы искусственно поделили на два дела материал, который изначально находился на его странице — очевидно, чтобы создать ситуацию рецидива и оставить Андрея за решеткой как можно дольше.

«Даже на скриншотах его записей видно, когда это размещалось. Все было сделано примерно в один период времени. Если посмотреть на скриншоты, создается впечатление, что все это было заскринено одномоментно. Но по первому делу эксперту-филологу направили сначала только часть из материалов. Первым делом занимался заволжский Следственный комитет, а вторым — уже ФСБ. Как им удалось все это провернуть, я не знаю. Возможно, разделение полномочий… Возможно, два последних поста просто оставили на тот случай, если срок по первому делу покажется им маленьким. А возможно, это вообще личный мотив оперативника, который искренне возненавидел нашу семьи за этот период», — предполагает Бубеева.

Как часто бывает в таких делах, оперативник оказался почему-то главным свидетелем обвинения, и именно он собственноручно делал скриншоты «стены» Андрея Бубеева «ВКонтакте». Вспоминается еще одно дело о репостах — Екатерины Вологжениновой. В нем также важную роль играли показания старшего оперуполномоченного ФСБ Олега Худеньких, который при этом так и не рискнул явиться в суд.

Однако этим роль неутомимого опера в деле Бубеевых не ограничилась. По словам Анастасии, правоохранители следили за каждым их шагом, надеясь выявить, не прячет ли Андрей оружие по всей Тверской области.

В доме периодически проводились обыски, была установлена прослушка, а однажды следователи перекопали даже пустой недавно приобретенный садовый участок Бубеевых.

«Потом я привезла домой много по объему вещей от знакомой. В тот же вечер ко мне приехали с обыском. Стояла прослушка и наблюдение за квартирой моей и моей мамы. Этот же оперативник делал обыск. Плевался и матерился, проклинал и нашу семью, и нашу «чертову квартиру», которую он уже ненавидит. Обыск у нас был трижды с участием одного и того же человека. Думаю, многое он делает уже по мотиву своей ненависти к нам», — предполагает Настя.

Агрессивные обыски повлекли за собой неожиданно тяжелые последствия. Маленький сын Анастасии и Андрея в результате произошедшего после неожиданного разгрома несчастного случая едва не лишился зрения.

«У ребенка — амблиопия левого глаза и частичная атрофия зрительного нерва. Последствия падения с высоты и черепно-мозговой травмы. В день ареста Андрея, когда проводили обыск, в подпол дачного дома бросили швабру. Вечером я уложила ребенка, он заснул. Сама спустилась эту швабру достать, чтобы хоть немного подмести. А его что-то разбудило, видимо, и он совершенно молча пошел в сторону подпола, оступился и упал туда ко мне, головой на кирпич.

Что тогда переживала — это просто ад.

А последствия падения выявились уже только в сентябре, когда глаз резко перестал видеть. Именно оперативники оставили этот подпол открытым, уходя. Когда Андрея окружил спецназ, хотели вообще гранату в дом бросить… А потом, спустя пару недель, я сама упала из окошка на даче, чудом головой на железку не налетела. Голодный обморок, не ела и не спала в тот период вообще. В общем, чудом все трое остались живы», — жалуется Бубеева.

Когда ее мужа арестовали, они с ребенком фактически остались без средств к существованию. Однако Анастасия не ропщет и говорит, что на данный момент на самое необходимое семье хватает. Сейчас главная статья расходов — лечение сына.

Следующее заседание суда по делу Бубеевых состоится 10 марта. Каспаров.Ru будет следить за развитием событий.