Валерий Харчишин — украинский певец. Лидер группы «Друга ріка». Автор текстов песен и музыки. Окончил Житомирское училище искусств им. Огиенко, отделение духовых инструментов. Позже был директором известного духового коллектива «Орея». В 1995 году вместе с Виктором Скуратовским и Александром Барановским основывает группу SECOND RIVER. В следующем году музыканты изменяют ее название на «Друга ріка». Артист был избран лучшим вокалистом года по результатам ежегодной премии «Непопса». Также был признан самым стильным исполнителем 2009 года по рейтингу журналов VIVA! и ELLE. Основал благотворительный марафон «Я буду жить». Его жизненное кредо — «Не живи вчера, живи сегодня». Любит путешествовать и кататься на лыжах.

Сегодня у нас долгожданный гость – певец, телеведущий, общественный деятель, Валерий Харчишин.

Здравствуйте, Валерий. Есть ли у нас на самом деле шоу-бизнес?

То, что сегодня происходит, на самом деле очень хорошо. Идет такая постепенная трансформация нашего шоу в какой-то бизнес — таким, каким он и должен быть по западным образцам. Артист прежде всего зарабатывает не на корпоративах. Корпоративы, свадьбы, похороны — это одна часть твоего дохода, которая должна быть процентов 10-15. Теперь на первом месте стоит сольное выступление, на втором, к сожалению, потому что это должно было быть на первом — публичные собрания, то есть роялти и продажи с твоего контента.

Вы получаете роялти от того, сколько вас прослушали в интернете?

Это очень мизерная сумма, ежемесячная или ежеквартальная. Мы недополучаем там от 100 до 1000% вообще. В мире есть абсолютная другая схема чем у нас: есть полиция, есть налоговая и есть один орган, который собирает эти деньги. Мы, авторы, пытаемся сейчас объединиться, чтобы защитить свои права, чтобы мы могли контролировать публичные собрания. Потому что деньги воруют. Это вопрос правового поля, но это и вопрос непрофессионализма контор, которые собирают эти деньги. Если бы был один орган, то было бы намного легче. Рестораторы, будучи в переговорах с десятью фирмами, таким образом ничего никому не платят, а пользуются украинской музыкой.

Вы не получаете от ФМ-станций, от рестораторов, из сети. Ваше отношение к корпоративам тоже понятно.

Остались концерты. Но я, например, не знаю, хотел бы какой-то рок-музыкант играть именно во дворце «Украина»? Концепция этого дворца для меня очень далекая. У нас не было там ни одного концерта, и когда мы решились сыграть два концерта с Национальным академическим оркестром народных инструментов — мы выбрали для себя Оперу.

Правильно ли обвинять артиста в том, что он выступал на этой политической площадке, а не на той, что он ездит выступать в США или в Россию?

Мне не очень нравится, когда артисты сейчас выступают в России — мы от этого отказались и давно уже там не выступаем. Мне не нравится, что все набросились на одну Ани Лорак. Моя позиция такова, что когда ты выходишь на сцену за какого-то политического деятеля, за партию, ты должен быть уверен, что это та партия, взгляды которой ты разделяешь. Возможно, ты даже будешь за нее голосовать. Если мы поддерживали какую-либо политическую партию — за нее и голосовали, и были убеждены, что их надо поддерживать. Мы поддерживали УКРОП, сыграли для них несколько концертов, и мне не нравится, что сейчас происходит с Корбаном. Именно потому, что какое-то правосудие у нас выборочное: давят, душат патриотов, которые боролись за нашу независимость. Корбан многое сделал для Украины.

Философия творчества — она ​​какая?

Наше общество сейчас очень политизировано и, возможно, даже слишком. Но мы живем в такое время, когда все очень быстро меняется, и мы не можем просто закрыть глаза и засунуть голову в песок, как страусы. Но я бы хотел, чтобы мы стали менее политизированные с тем, чтобы мы не знали всех политиков, министров. Чтобы люди жили, работали, а правительство делало то, что нужно народу.

Рок-музыка — вещь очень возрастная, энергетическая.

С музыкантами, которые состарились, так же стареет и их аудитория.

Вы считаете, что до ста лет можно брать гитару и выскакивать на сцену?

Можно. Есть яркие примеры тех, кто выжил после алкоголя, тяжелых наркотиков и имел крепкое желание жить.

А что такое постсоветский рок?

Я в этом не разбираюсь. Я недавно сходил на концерт Гребенщикова — я бежал через 35 минут, потому что мне стало очень депрессивно, очень грустно. Для меня из того, из постсоветского рока ближе и ярче Виктор Цой, группа «Кино», возможно, «Наутилус Помпилиус», наши «Братья Гадюкины».

На что сегодня опирается рок-музыка, на какие идеи? И в частности ваш коллектив?

Рок-музыка, возможно, и потеряла свой бунтарский дух, но она осталась более свободной чем поп-музыка. Когда я придумываю какой-то трек — я чувствую себя абсолютно свободным, я могу не быть в рамках.

Что вам дал театральный опыт?

Это такой наркотик, на который ты садишься быстрее, чем даже на музыку, от которого очень трудно найти лекарство. Театр для меня был новый опыт, внутренняя борьба. Когда ты выходишь на сцену с рок-музыкантами — за тобой стоит плотный фундамент, и ты стоишь двумя ногами, потому что это музыка, потому что это твое я. Когда ты выходишь, видишь публику — уже можно сказать, какой будет концерт. Все предсказуемо. А в театре ты не понимаешь, что будет все время, которое тебе выделил режиссер на сцене.

Вы уже начали ездить со спектаклем «История любви» на гастроли. Отличается аудитория,вы чувствуете разницу в залах?

Я не чувствую. Хотя Вертинский сказал о Харькове, что там «публика гибче».

Вы были на встрече музыкантов с президентом Порошенко. Когда крупные чиновники приглашают к себе известных людей — это надо больше им или вам? Вам есть, что им сказать, когда вы к ним пришли?

Я думаю, что это было обоюдное желание. И президенту этого хотелось, и нам. Потому что этому приглашению предшествовало обращение в виде стихотворения Кузьмы. Президент его послушал и нас пригласил. Не вызывал — а пригласил. Наше право было не идти — я решил, что я пойду. Президенту было нужно нас увидеть, потому что среди тех артистов, которые обращались к нему, были те музыканты, которые открыто его поддерживали. Я лично за него голосовал и был счастлив, что мы быстро, в первом туре, выбрали президента в такое трудное время для нашей страны. Когда мы вышли из той встречи — у нас вопросов не было, но со временем, чем дальше от той встречи — тем больше вопросов появляется.

Ваш вопрос?

А вы, как и на всех каналах, заработную плату получаете в конвертах — или у вас все официально?

Лично я расписываюсь в ведомости.

Спасибо большое, Валерий.

Автор интервью: Наталия Влащенко