В годовщину событий в донецком аэропорту Валерий Логинов, киборг с позывным «Аскольд», рассказал о событиях годичной давности: был ли смысл удерживать аэропорт до последнего, кто противостоял героическим «киборгам» и какова их судьба после возвращения из зоны АТО

Мы вспоминаем в эти дни происходившее под ДАП, какие там ожесточенные, ярые бои были. Мы помним героизм украинских военнослужащих 19, 20 января, когда были взорваны терминалы, и часть наших ребят погибла, часть попала в плен, кто-то был расстрелян. Прошел год. Какие у вас эмоции? Что вы можете сказать об этом времени?

К сожалению, на тот момент погибло очень много ребят, которые охраняли аэропорт до последней возможности. Только печаль. И жалко тех ребят, которые отдали свою жизнь.

Почему это все так произошло? Неужели не было другого выхода из ситуации?

Возможность выйти из этой ситуации была. Я старался донести свое мнение до военного и политического руководства. Не знаю, насколько это получилось, но ответ был дан о том, что начальник ГШ, он же командующий АТО, будет проводить операцию в районе ДАП по деблокаде наших ребят. Просто, зная ситуацию не по картам, а по жизни (я поддерживал активную телефонную связь с ребятами, в первую очередь с теми, которые находились в терминале), я прекрасно понимал, к чему это все идет. В последние дни не было возможности вывести, эвакуировать наших раненых ребят. С Игорем Диничем буквально за два часа до его ранения я говорил по телефону, и его последние слова были о том, что им уже нечем обрабатывать ребят, что ребята умирают у него на руках и нужна срочная эвакуация.

Вы сказали, что не было возможности в конце выйти оттуда. Имеется в виду, что просто были заблокированы выходы?

Заблокировать полностью аэропорт не было возможности из-за того, что это большие расстояния. Днем, естественно, все простреливалось. Если не пулеметным огнем, то артиллерийским огнем. То есть все просматривалось. Как показала практика, остатки защитников аэропорта смогли выйти оттуда ночью пешком, по-тихому. Но возможность по обороне аэропорта (с тактической и с какой-то стратегической точки зрения), была уже исчерпана на тот момент, потому что потери наших ребят росли. Зайти в аэропорт, привезти боеприпасы, продукты, медикаменты, ротировать ребят и вывести раненых — возможности, как таковой, не было. По месту расположения тех точек, куда продвинулись сепаратисты, они действительно поджали наших ребят, и было крайне сложно туда доехать. Были подбиты наши бронированные машины, и выйти оттуда наши просто не смогли.

Мы все помним демонстрацию мужества, силы духа украинских воинов. В чем была необходимость оставлять наших бойцов до конца?

Не вижу в этом никакой необходимости. Красивый выход из этой ситуации я предлагал, еще раз говорю, пытался донести до военного и политического руководства страны о том, что люди выдержали, не выдержал бетон. А самое главное, что оборона просто исчерпала свои военно-тактические возможности, потому что сепаратисты и российские подразделения систематически уничтожали сам основной терминал, вплоть до того, что работали танки прямой наводкой и просто пробивали туннели. Обрушивали все, что могли. Сокращали ту зону, в которой могли передвигаться наши ребята. Мобильности не было уже никакой, они были просто прижаты. На последней фазе начали подрывать перекрытия, начали «ложить» этажи, и просто я уже тогда видел издалека, что возможность по обороне аэропорта была исчерпана. Соотношение потерь с нашей стороны по отношению к потерям противника просто начало расти, и смысла не было удерживать при таком соотношении.

Вы как-то сказали в своем интервью, что там работали профессионалы с той стороны. Здесь имеется в виду наличие российских военнослужащих, имеющих соответствующий опыт?

Однозначно да, потому что их подразделения были достаточно эффективны, скажем так, стрелковые подразделения. То, что касается артиллерии и танкистов, то подготовка там была весьма высокая. Например, мы были под обстрелом САУ, против нас работало три машины. Две машины вели огонь, третья перемещалась по позициям, и нам пришлось потрудиться, прежде чем накрыть одну из этих машин.

Мы говорим о режиме прекращения огня. Я читал в интервью одного из киборгов о том, что у нас есть «режим тишины», который мы соблюдаем, но у нас состояние такое, что мы стоим, а с той стороны стреляют.

Это нормальная ситуация, обычная ситуация для линии фронта. Огонь ведется с той стороны постоянно, системно. В основном это, конечно, стрелковое вооружение, АГСы, а также присутствуют минометные, артиллерийские обстрелы. Бывают периодические вспышки именно артиллерийского огня. Житомирская область, где я живу, к сожалению, потеряла одного из ребят буквально неделю тому назад. Паренек погиб от того, что прилетела очередь из АГС. Гранаты разорвались, и молодой человек погиб. А у него двое маленьких детишек осталось.

Скажите, эти ребята, которые вернулись, киборги из ДАП… Были, возможно, какие-то финансовые выплаты ли была какая-то социальная помощь?

По семьям погибших выплаты, конечно, были. В отношении всех остальных… Ну, каждый устраивался на гражданке кто как мог. Или это обычная работа, часть ребят вернулась в армию.