Визит Порошенко в Турцию оказался богат на новости

282

Визит президента Порошенко в Турцию оказался богат на новости, сводящиеся к одному знаменателю — небывалому потеплению украино-турецких отношений.

Кардинальный разрыв российско-турецкой дружбы позволил украинскому президенту разговаривать с турецким на любые темы самым милым образом. Тем для обсуждений — масса. Начиная с поставок в Украину продуктов питания, от которых гордо отказалась Россия, заканчивая консенсусом по Крыму и судьбе крымских татар. На этом фоне совершенно естественно обострилась и православная интрига — особенно после того, как президент встретился с Вселенским патриархом.

Не подумайте, тут — никаких прорывов, тем более — сенсаций. «Дань вежливости», дипломатический протокол, «в ходе официального визита президент с супругой посетили…». Да и фразы, которыми обменялись патриарх с президентом, в общем, довольно дежурные — «стремление украинского народа к Поместной церкви» с одной стороны парировалось таким же неоригинальным признанием Украины «частью константинопольской церкви-матери» с другой. Все равно как с соседом по площадке обменяться вежливыми кивками.

Да, все может на этом и закончиться. Могло бы — если бы не война. На фоне вялотекущей войны с Русским миром президенту Порошенко нужны хотя бы какие-нибудь успехи, они же — победы. И если он не может (по любым причинам) одержать их в зоне боевых действий — он может попробовать победить на других, внутренних и дипломатических фронтах.

Поместная церковь — один из брендов, которые последнее время очень поддерживаются в украинском обществе. Наряду с брендом «реформы» и брендом «безвизовый режим». Так почему бы нет?

Почему — нет, в общем, понятно. Во-первых, это зависит не только от желания президента Украины — так же, как и безвизовый режим. Во-вторых, не до конца понятно, какими путями это можно сделать так, чтобы не вызвать волну религиозных конфликтов внутри страны. Я, например, пока не слышала, чтобы в недрах АП или Минкульта разрабатывались какие-то стратегии на эту тему. Зато все знают, что церковный вопрос — весьма конфликтный, и стараются его лишний раз не трогать. А если и трогают — то так, чтобы всем сестрицам по серьгам. Никакой смелости, никакой политической воли украинская власть в церковном вопросе до сих пор не демонстрировала. И нет, увы, никакой уверенности в том, что она готова это делать теперь.

Справедливости ради скажу, что надо иметь немалую смелость и политическую волю, чтобы решиться сдвинуть с места церковную ситуацию. Хочется добавить еще и «мудрость» — но жизнь приучает к минимализму. А потому пускай найдется хотя бы смелость и воля. Причем не только — и, возможно, не столько — у президента Порошенко (хотя и ему не помешало бы), сколько у партнеров и в Украине, и в Турции. У патриарха Варфоломея. У патриарха Филарета. Или у президента Эрдогана, чей режим до сих пор без всякого стеснения обеспечивал московский интерес на Фанаре — так почему бы теперь не обеспечить украинский? Дело украинской стороны сформулировать этот интерес, осознать его и донести до турецкой стороны. А уж каким образом это решение будет принято — это их дело.

При известной доле оптимизма общие фразы Порошенко о «стремлении Украины к Поместной церкви» можно считать декларацией намерений — о поддержке любых церковных инициатив, направленных на решение этой задачи.

Но также это может быть декларация, адресованная внутреннему потребителю. Президент Порошенко больше не хочет ассоциироваться с Московским патриархатом (за принадлежность к которому его упрекали и упрекают до сих пор). К тому же ему нужно несколько приструнить Киевскую митрополию, которая слишком откровенно выполняет заказы московского начальства. Блестящий турецкий марш президента должен быть замечен и нужным образом истолкован в Лавре.

Впрочем, очевидно, что проблема упирается не в Киевскую митрополию и даже не в Московскую патриархию, которая пока что лидирует в «церковной дипломатии» (хоть, безусловно, и преувеличивает свои победы). Упирается все в нежелание Вселенского патриарха реально, а не на уровне общих фраз, вмешиваться в украинские дела. У него на повестке дня обострение в Греции и повисший на волоске Всеправославный собор. Вполне достаточно, чтобы избегать иметь дело еще и с патриархом Филаретом — безальтернативной стороной переговоров по вопросу украинской поместной церкви. Не говоря уже о патриархе Московском. Распространение власти Вселенского патриарха на Украину — слишком сильное потрясение для системы мирового православия. Для Украины, конечно, тоже — но для нас это всего лишь на одно потрясение больше.

Возможно, именно из-за этой нерешительности «турецкоподданного госчиновника» патриарха Варфоломея больше надежд возлагается не на формальную беседу патриарха и Порошенко в Фанаре, а на масштабный украино-турецкий политический диалог. В конце концов, если украинский церковный вопрос будет решен таким — политическим — путем, это вызовет толки, но не выйдет за рамки исторического православного тренда. И украинская, и Константинопольская церковь при этом останутся в рамках «симфонии».

Автор материала: Екатерина Щеткина