Сегодня события недели мы обсуждаем с народным депутатом Украины Владимиром Парасюком.

Добрый вечер. Недавно в вас чуть не попала граната. Как все произошло?

Я возвращался домой с тренировки по футболу, заехал в магазин купить продуктов, подъехал под дом и хотел припарковаться на том месте, где потом взорвалась граната, но у меня был тяжелый кулек и я решил стать ближе к подъезду. Поставил возле подъезда и только вышел из автомобиля, как взорвалась эта граната. Я попросил всех людей зайти в подъезд, лечь на пол, позвонил начальнику Национальной полиции Зозуле. А дальше уже приехало много журналистов, экспертов, народных депутатов. Если бы 20 см в сторону, там не то чтобы моей жизни что-то угрожало – человек, который гулял с собакой, просто бы пострадал.

Какие ощущения, когда взрываются возле подъезда гранаты?

Скорую помощь вызвала патрульная служба – я этого не просил. Потом следователи сказали, что нужно дать показания — в скорой помощи это было самое тихое место. Поэтому я там давал показания и СБУ, и следователям из полиции. Тогда просто ужасно разболелась голова. Я позвонил Игорю Луценко и попросил, чтобы он приехал, и не просил, чтобы он что-то писал. Все остальные увидели у него на ФБ, что он написал и приехали.

СМИ пишут о том, что в вашей декларации за 2015 год нет ни одного автомобиля, ни квартир в Киеве. Но это не помешало вам за год сменить две-три машины и проживать на элитном бульваре Леси Украинки в Киеве. Что это за машины? Это ваша квартира?

Меня удивляет не то, что произошло, а последствия, которые происходят. Я смотрел по новостям и сразу увидел, кто занимается заказушностью и желтизной. На «Интере» такого понарассказывали… Эту квартиру арендует мне государство, ВР компенсирует мне деньги, я приглашал туда журналистов. Относительно автомобилей, то у меня есть собственный автомобиль, Skoda Superb, который не на меня записан, а на мужа сестры. Потому что когда я покупал этот автомобиль, в стране происходила существенная фаза АТО. Я его переписал, ибо всякое со мной могло случиться на фронте. Чтобы не иметь за собой никакой тяжести, я все это попереписывал. Я живу с родителями в доме, а квартиру арендую во Львове. Собственного жилья я не имею. У моей сестры, у ее мужа есть автомобили, у моего отца есть автомобиль, и время от времени, если машине надо провести технический осмотр – я беру другое транспортное средство. Но это не майбахи и мерседесы по 100 тыс. долл., как ездят депу-таты. Это средне допустимые машины, которые может себе позволить при нынешней ситуации любой украинец… Если бы в 26-28 лет я сказал, что я в жизни ничего не имею, то значит, я какой-то недомужчина, в понимании своего пола. Я, наверное, к чему-то стремился – к чему-то лучшему, к лучшей жизни, как-то развиваться, что-то иметь больше. Ни перед Майданом, ни после Майдана я не говорил, что я супер богатый человек, или что я супер бедный.

Гройсман попросил у правоохранительных органов, чтобы вам выделили охрану. Вам ее выделили?

Я не знаю. Я точно от нее откажусь, потому что я не хочу, чтобы те, кто совершил на меня покушение или хотел напугать – чтобы они еще и каждый день у меня были. Потому что я считаю, что это где-то дело рук АП, СБУ. Я в политике после Иловайска – я пошел на выборы. Я отказался от всех преференций, не шел ни в какую политическую силу, при том всем, что мне предлагали и можно было себе не заморачивать голову этой мажоритаркой. В парламенте я отказался от любой фракции, при том всем, что предлагали преференции, помощь. Я всю свою жизнь старался стоять на стороне правды – со своей точки зрения. А это не выгодно властям, им не нужны такие бунтари. И они любыми методами — или их затащить в систему, или сломать. И эта ситуация, которая произошла – она не такая простая, как мы все думаем. Они думали, что после того, как они бросили гранату, что я прибегу к ним и скажу: «Ну все, вы меня запугали, мне все надоело, у меня куча уголовных дел – я с вами на одной стороне». Никогда в жизни этого не будет. Даже если это будет стоить моей жизни. Политологи, политтехнологи – они думают, что все лежит на поверхности. Нет – не лежит. Все гораздо глубже закопано.

То есть вы считаете, что покушение на вас организовала власть?

Я думаю, что так и что одним из ключевых моментов является постановление о разрыве дипломатических отношений с РФ, которое заставило президента прокомментировать это событие. Оно его ставит в неудобную ситуацию, а такие неудобные ситуации для него, наверное, худшее, что может быть. Потому что люди его спрашивают: «Господин президент, а как вы относитесь к этому постановлению?»

Вы что-нибудь слышали о сделке, которую хотели подписать с Януковичем люди, находящиеся сейчас у власти? Вы тогда вышли и сказали, что этого делать нельзя.Сделали бы сейчас точно так же, если бы все вернуть назад?

100% бы сделал. Но я не человек, который вращался в высших политических кругах в то время. Я – простой парень со Львова, который приехал на Майдан, и в какой-то момент мне просто надоело это все слушать, и случилось так, как случилось.

Но на сцену просто так не пускали.

Я не один прорывался. А после Майдана я из себя не делал сотника, который изменил ход истории. Я не делал из себя человека, который что-то менял. Это из меня сделали журналисты, которые так подали. Я не бегал за этим статусом, не бегал за тем, чтобы ко мне кто-то пришел и брал интервью. Но у меня тогда были две дороги – стать на путь борьбы и всю это человеческое доверие где-то аккумулировать, или просто стать хорошим человеком, которым бы все восхищались. Этот этап моего развития, моей борьбы дошел до ВР. Перед этими дверями, которые есть в ВР, стоит охранник, который говорит: «Весь свой багаж, свою историю, всю свою любовь человеческую оставляешь здесь, заходишь сюда и переступаешь порог, где болото, где коварство, где измена».

Вы жалеете, что переступили этот порог?

Нет, не жалею. Но ты понимаешь, что у тебя есть шанс победить. А относительно того, что они хотели подписать, то я помню, что после того, как я выступил, я беседовал с Кличко, который сам меня нашел и спросил: «Что делать дальше?» Я ему ответил: «Это вы у меня спрашиваете? Вообще, вы нас звали на Майдан, вы назывались лидерами. Выходите к людям и общайтесь. Люди лучше знают, что нужно этой стране. Слушайте их, только слушайте внимательно». В начале оно, возможно, так и происходило, но сразу это все забыли.

В СМИ было много публикаций по поводу вашего плена — вы были в Иловайском котле. Какова была роль генерала Хомчака, Семена Семенченко? Почему вам повезло и вы остались в живых?

Виноваты – Порошенко, Муженко, Гелетей. Больше виновных я в этом не вижу. Такие операции планируются на самом высоком уровне. Если ты назвал себя главнокомандующим, значит, ты должен ориентироваться. Иловайск – это была спецоперация по освобождению Донецка, а не просто по освобождению города. Просто по факту, Порошенко или забоялся, или не захотел, или предал, но то, что и беда имеет фамилии – я вам назвал. Я думаю, что ни Хомчак, ни Семенченко в этом не виноваты. Я сейчас про эту историю пишу книгу. Я там пишу, как нас в плен взяли, как погиб мой побратим Тарас. Есть видео, как нас свезли всех в Донецк, чеченцы над нами издевались. Нас всех выпустили – нас обменяли Красному Кресту. Мне повезло только потому, что один юноша сказал, что меня убили. И Березе повезло, что сказали, что его убили, и всех остальных командиров, которых называли, говорили, что их убили. Я с людьми, с которыми мы выходили – просто прорвались сквозь котел, но мы не туда повернули. Я поехал за своим командиром, Юрой Березой. Он проскочил, а нам подбили колесо. Я мог убежать сам, лично, но в бусе — шесть раненых. А у меня есть совесть. После того, как я вернулся из Иловайска – я никому ничего не доказывал. Те, кто там не был – они никогда не поймут.

Что вы думаете о судьбе добровольческих батальонов?

Когда президент Украины сказал идти – никто из добровольцев не задумывался над собственной жизнью. И я пошел. Но когда эти ребята почувствовали измену и то, что их используют — они вернулись обратно. Но они вернулись с нестабильной психикой, не с ощущением того, что что-то изменилось. Если бы они вернулись в страну, которая меняется, если бы они видели изменения — то ничего бы не было. Им сказали идти умирать, а у них повышенный уровень справедливости – это нормальные явления, что люди хотят собственноручно навести порядок в тех или иных моментах. Никто не наказан, потому что эта страна за 24 года не построила ничего. Она даже не может наказать Парасюка за случай с полковником Писным, что состоялся на глазах у всех. Дело не закрыто, лежит в прокуратуре. Мы ничего не построили, потому что это строила эта постсоветская элита, которая называется: Луценко, Порошенко, часть регионалов. Эти люди ничего хорошего здесь не построили. Мало того, после Майдана произошла безумная конфронтация и происходит, чего-то здорового, нового, возможно, неправильного и неотесанного с очень хорошо отесанным старым. С этим постсоветским бандитизмом.

Как вы считаете, Украина готова к полномасштабной войне с Россией? И если готова, то почему не принимают решение о восстановлении границ уже сегодня?

Я очень не люблю, когда мы говорим об Украине, о нашей нации как второсортной. Готова ли Россия к этой войне? Мы уже в этой войне, мы уже платим огромную цену. Нам уже не о чем говорить больше. Относительно разрыва дипломатических отношений, то, наверное, каким-то своим маленьким шагом я вместе с коллегами хочу вывести на поле борьбы не какие-то фейковые республики, а врага – Путина. Потому что разрыв дипломатических отношений — это чисто декларативная вещь, которая за собой не несет почти никаких последствий. Это – лозунг. Разрыв дипломатических отношений не несет за собой разрыв международных договоров. Это просто наших дипломатов не будет в России, а Украину будут представлять дипломаты из другой страны. Я не являюсь международным юристом, но Борис Тарасюк может вам все объяснить. Речь идет о том, что когда Украина делает такие заявления – они являются сильными, они четко показывают вектор и куда мы идем. А границы мы не отстаиваем потому, что наш президент боится этого, потому что его бизнес в России гораздо дороже, чем его государство. Чтобы отстоять свои границы – есть два варианта: или Путин умрет, или мы реально возобновим военные боевые действия и сможем освободить оккупированные территории. Порошенко не делает никаких шагов, потому что у него в России все очень хорошо работает, он с Россией ведет очень хороший диалог. А людям дает «затравку».

Что вы знаете о торгах в ВР? Что предлагали вашим товарищам? И возможно ли, что вы свяжете свою политическую судьбу с «Самопомиччю»?

Я вообще мечтаю построить свою какую-то организацию. Я пишу об этом работу – как я вижу политическую партию в нынешней ситуации в стране. Проблема в том, что я не могу реализовать этот проект, потому что я не хочу связываться с сомнительными людьми, которые дают сомнительные деньги. Все молодые политики создают партии – я ее не создаю. Относительно подкупов – то конечно, предлагают деньги на округ. За Яценюка предлагали 20 млн гривен, что дадут на округ. Я им сказал: «Вы настолько циничные уроды, мало того, что вы торгуете государством, но вы еще говорите, что дадите на мой округ 20 млн, и из тех 20 млн я еще должен украсть?» Я понимаю, что нельзя продавать свою совесть, ибо это, наверное, самое дорогое, что у меня есть.

Вы всерьез считаете, что удар в голову Писному, сожжение флага во Львове может изменить как-то ситуацию в стране? Зачем вы это делаете?

Мы с вами двигаем поезд вперед со скоростью 30 км в час, а нам навстречу постсоветская политическая элита движется. Мы набираемся энергии какими-то революционными действиями и видением того, что что-то меняется. Нас стараются остановить. И чем больше мы показываем таких шагов — тем быстрее мы двигаем этот поезд. Общество не понимает, какая у него есть сила. Я не являюсь сторонником того, что я кого-то ударил, но я сторонник того, что борьба должна продолжаться, люди должны отстаивать свои права, чтобы люди, наконец, увидели, что Майдан — это не просто митинг, помахали флагами, а что это ужасная и трагическая страница, которая должна нас двигать вперед. Я не хочу свои поступки заворачивать в бумажки – наша страна уже завернута в одну бумажку – на ней написано «Рошен». Я буду делать так, как подсказывает мне сердце, я буду призывать людей делать то, за что они борются. Этой стране не нужно, что Парасюк написал больше всего в западной Украине законопроектов, что я лучший законотворец по мнению «Опоры». Не интересна моя политическая деятельность, что я хожу на различные конференции, общаюсь там. Это никому не интересно.

Виделись ли вы с Корбаном уже сейчас, во время его домашнего ареста?

В суде, когда его отпускали.

За какого президента вы бы голосовали сегодня?

Трудно ответить.

Почему суд отказал Писному в иске о защите чести и достоинства, поданном против вас?

Потому что у него нет ни чести, ни достоинства.

Последняя прочитанная вами книга?

«Солодка Даруся» Матиос.

Какой процент принятых законов в ВР нелегитимный, из-за нарушения регламента?

Половина, если не 75%.

Правда, что ваш друг Евгений Терехов, «Железный Джексон», который недавно женился на Наталке Карпе, отбил ее у вас?

Нет, неправда. Мы с Наташей были хорошими друзьями, и я очень счастлив, что у них все получилось.

Вам приходилось убивать на фронте людей?

Я не знаю.

Меняется ли после этого жизнь?

Меняется.

Будете ли вы голосовать за Гройсмана-премьер-министра?

Не думаю.

Какие у вас отношения с Ляшко и его группой?

Нормальные. С Ляшко очень часто разговариваю, и он очень часто говорит те вещи, которые потом выходят в СМИ и они являются сенсацией. Он не консервирует то, что он собирается делать.

Правда, что вы близки с днепропетровской группой?

Чисто дружеские, побратимские отношения.

Каков ваш месячный бюджет?

Зарплата в ВР – это, наверное, четверть того, что мне нужно.

Кто помогает вам финансово?

У моих родителей есть бизнес, в котором есть и моя часть.

Не секрет, что некоторые бойцы-доброжелатели реквизировали квартиры, машины, вещи и прочее. Приходилось ли вам когда-нибудь что-нибудь подобное делать?

Нет, я ни у кого ничего не забрал.

Когда вы в последний раз отдыхали за границей?

Ни разу в жизни не отдыхал за границей.

Кого из депутатов вы бы взяли с собой в будущее?

Игоря Луценко, Скрипника, Лещенко, Деревянко.

Как вы относитесь к команде Саакашвили?

Нейтрально.

Какую музыку вы слушаете в машине?

Преимущественно украинскую.

Три вещи, которые вы пересмотрели для себя или поменяли свое мнение с тех пор, как вы пришли в политику?

В отношении системы, которая существует, я не думал, что она такая, как она есть. Люди, политики – я их увидел на самом деле, какие они есть. И третье – насколько мы можем влиять на наше будущее. Насколько мы сильны, но мы этого не используем.

Спасибо большое, Владимир.

Автор интервью: Наталия Влащенко