Прокурор ГПУ, помощник Виктора Шокина Владислав Куценко в интервью телеканалу «112 Украина» рассказал о расследовании дела Корбана, о деле «ореховой мафии» и как сегодня работают суды.

Сегодня события недели мы обсуждаем с прокурором Генеральной прокуратуры, помощником генерального прокурора Владиславом Куценко.

Здравствуйте, Владислав Игоревич. На этой неделе Подольский суд Киева отпустил всех обвиняемых в расстреле гаишников на Броварском проспекте. Дело длилось два года. Если люди не виноваты, то, возможно, должны быть наказаны те, кто вели это следствие? Если люди виноваты, то почему подозреваемых в убийстве отпускают без залога?

Все такие моменты регулируются у нас нормами и правилами УПК Украины, который, действительно, требует доработки. Если люди не виноваты — они имеют право, по закону, подать соответствующие жалобы, чтобы восстановить свои права, и если это будет снова доказано в суде, правоохранители, если они принимали неправильные решения, ответят по закону. Люди должны воспользоваться правами, идти по кодексу. Суды сегодня принимают довольно разные решения, но когда закон позволяет отпустить — они могут этим воспользоваться. Очень много факторов влияет на ту меру пресечения, которая принимается. Возможно, еще будет апелляция.

Если закон позволяет отпускать без залога подозреваемых в убийстве, то почему Корбана закон не разрешает держать под домашним арестом?

Геннадий Корбан подозревается сегодня в достаточно серьезных преступлениях, в том числе в создании, деятельности преступной группировки, в похищении людей, похищении транспортных средств, в серьезных финансовых злоупотреблениях. В том числе нами зафиксированы давление с его стороны на свидетелей и попытка уничтожить документы. Исходя из этих моментов, прокуратура настаивает исключительно на содержании его под стражей, на период досудебного следствия.

Не считаете ли вы давлением на суд тот факт, что вы проводите пресс-конференцию за час до апелляции?

УПК дает прямо нам право раскрывать те или иные моменты следствия, в случае необходимости. С учетом той информационной войны, которую объявила фактически защита Геннадия Корбана ГПУ, следствию, СБУ, мы вынуждены также реагировать и также сообщать обществу правду, те данные, которые имеем мы. Чтобы с уст Корбана не звучало полной ерунды, что, якобы, мы допрашиваем Царева, что у Корбана воруют. Мы выходим на пресс-конференции по закону, по процессуальному праву.

Некоторые эксперты говорят, что когда вы на пресс-конференциях рассказываете о своих подозрениях, вы, фактически, тем самым разваливаете дело.

Ни в коем случае не разваливаем. Сейчас ведется очень много экспертиз. Документы, которые мы показали на пресс-конференции, лишь малая часть из того, что мы обнаружили. Однозначно, будет проведена и почерковедческая экспертиза, и мы будем устанавливать, кто к этим деньгам, о которых мы сказали, имел отношение. И также будем устанавливать тех правоохранителей, которые с соответствующими записками Корбана трясли его должников, передавали дело из одной прокуратуры в другую. Там же прямо указано — взятка такому-то прокурору, и т. д. Будем проводить экспертизы.

А будет ли опубликован обвинительный акт?

Сторона обвинения практически уже готова подготовить и подписать обвинительное заключение. Мы топчемся сегодня на этапе определения меры пресечения, а мы сегодня за то, чтобы перейти конкретно к следствию, рассматривать работу группировки. Мы хотим его пояснения по этому, а не по тому, болеет ли он. Рассматривать заявления людей, которых эта группировка держала в подвалах; рассматривать работу этих благотворительных фондов, которые, якобы, работали на волонтеров, а мы видим, что они финансировали проекты политические и преступную группировку. Мы готовы переходить к обвинительному заключению. Но мы должны выполнить процедуру, провести все-таки в рамках досудебного следствия допросы, которые нам постоянно срывает защита. Мы готовы, нам достаточно и месяца, но сторона защиты нам все срывает, затягивая искусственно процесс.

Есть какая-то цифра, во сколько государству обошлось задержание Корбана?

Это сложно посчитать, но мы это сделаем, поскольку страна должна узнать и эту цифру. Здесь были затраты и СБУ, на выезд, и затраты прокуроров, и не только на его задержание, но и на перевозку в Киев, на медицинское освидетельствование. Это еще рано считать, исходя из того, что творит сегодня защита — у нас может быть еще много сюрпризов.

На этой неделе было сообщение об уничтожении ритуальной преступной группировки в Запорожье. Расскажите, что это?

Это ритуальный бизнес, ритуальная мафия, которую сегодня ликвидирует местная прокуратура, вместе с милицией. Мы говорим о зарабатывании на родственниках умерших граждан. Тот бизнес, по данным прокуратуры, приносил ежемесячно черного отката на уровне миллиона гривен. Депутат местного совета, Григорий Стогний, который имеет отношение к этому бизнесу, записывал всех, с кем общался. Есть записи его разговоров с голосами, похожими на голоса известных политиков, и с правоохранителями.

Что общего у ритуального бизнесмена и у народных депутатов Украины?

Он искал «крышу». И сегодня он не останавливается, ищет поддержку и в парламенте. Но я надеюсь, что в Запорожье ритуальная мафия будет уничтожена.

Что с делами Лукаш, Ефремова? Что у нас с квалификацией прокуроров-обвинителей?

До обвинений в деле Лукаш мы еще не дошли. Там мы тоже топчемся на этапах меры пресечения. Лукаш — квалифицированный юрист, но и прокуратура имеет достаточно хороших, грамотных профессионалов. Нам сегодня действительно нужна судебная реформа, потому что отдельные судьи не понимают сегодня и потребности времени, и правильность применения закона.

А вы с Ефремовым проводите какие-то следственные мероприятия?

Мы завершили досудебное следствие, подготовили обвинительное заключение, направили его в Печерский суд, но суд сказал, что наши прокуроры не квалифицированы, и вернул нам его. Мы обратились в апелляцию, и апелляционный суд заставил Печерский суд начать рассмотрение дела Ефремова. В ближайшие дни его начнут слушать, по сути. Практически, этот период времени, из-за решения Печерского суда, был дан Ефремову на решение тех или иных задач.

На этой неделе стало известно, что чиновники Януковича сняты с преследования Интерполом из-за того, что украинская сторона не смогла предоставить квалифицированных доказательств их вины.

Все чиновники режима Януковича, поданные нами в международный розыск Интерпола, находятся в розыске. Никто их с розыска не снимал. Существует просто процедура: если их защита подает жалобу, что, якобы, их неправомерно ищет Украина, то в этот момент их карточка электронная блокируется на сайте Интерпола — но розыск не останавливается, и их могут задержать в любой момент, если они где-то появятся. Свободно по миру они ездить не могут.

Геннадий Москаль сделал заявление, что группа, которая была расстреляна в сентябре 2015 года, на территории Луганской области, была расстреляна не террористами, а украинскими военными. Правда ли это?

Я уверен, что после такого заявления Москаль передаст нам подтверждающие документы, и мы начнем производство.

Москаль сказал, что эта группа мешала наркотрафику, который из Афганистана идет через территорию Украины в Европу. Если в России этот трафик прикрывают сотрудники ФСБ, то в Украине — их коллеги из департамента разведки СБУ и Главного управления разведки Министерства обороны. Генпрокуратура будет открывать какое-то дело по этому заявлению?

Если он обладает такими фактами, то, естественно, есть все основания для открытия уголовного производства, более того — о проведении срочно оперативных мероприятий со стороны необходимых подразделений. Общество должно знать результаты.

Завтра Саакашвили идет на допрос по поводу ореховой мафии. На каком этапе это дело?

Работникам ГПУ импонирует проведение антикоррупционных форумов, на которых идет реальная информация о борьбе с коррупцией, с организованной преступностью. Но только мы просим их участников не просто об этом разговаривать, а передавать материалы прокуратуре. Саакашвили идет к нам в качестве свидетеля, и мы ему за это благодарны. Человек, который заявляет о преступлении — свидетель. Это процессуальный статус. Что касается орехов, то это дело зарегистрировано прокуратурой, и нами зарегистрировано уголовное производство по нарушениям на таможне. Вот об этом мы и хотим с ним поговорить, как со свидетелем.

Сакварелидзе весной 2015 года обещал, что за год он реформирует прокуратуру Украины. На каком этапе сегодня реформирование? Когда оно завершится?

Как это и было прописано законом, до 15 декабря 2015 года мы завершили этап реформирования местных прокуратур. Созданы местные прокуратуры по всей стране, по руководителям и их замам был проведен открытый конкурс. Омолодился существенно руководящий состав прокуратуры — до 70% до 40 лет люди. Главная задача — изменить подход к работе. Создалось новое структурное подразделение — Антикоррупционная прокуратура, назначен руководитель, и весной у нас также будут созданы новые органы. Это — квалификационная комиссия прокуроров и совет прокуроров, коллегиальные органы, которые будут участвовать в прокурорском самоуправлении, и давать свои рекомендации о назначении или об увольнении прокуроров с должности. Административный порядок назначения прокуроров значительно демократизируется. Реформа еще не окончена — она идет.

Может ли быть такое, что на сайте ГПУ будет обнародован отчет о деньгах, которые дали коллеги из США на проведение реформы?

На самом деле, какие деньги пришли, и пришли ли они — компетентен ответить один человек, Давид Сакварелидзе, который вел переговоры с нашими западными партнерами. Я думаю, что на любой запрос журналистов он даст информацию.

С 1 марта вступает в силу закон «О Национальном бюро расследований». Что будет меняться на практике?

По-хорошему, с этой даты мы должны передать им все дела, и именно с этого момента у нас полномочий, именно по следствию, нет. Процессуальными руководителями остаемся мы — прокуратура. Но могут возникнуть определенные моменты, если вдруг руководство этой службы не будет назначено — не будут проведены конкурсы. Здесь надо просмотреть вот этот переходной период. Если они будут назначены, укомплектованы — проблем нет. Мы передаем все дела: у нас функция процессуальных руководителей, у них — функция следствия. Мы готовы им все передавать, в конкурсах, которые они будут проводить, я уверен, примут участие грамотные следователи с Генпрокуратуры, которые, в случае победы, перейдут на работу в бюро.

Как вы относитесь к адвокатам и к их роли?

Я с большим уважением отношусь к адвокатам и к их роли в системе правосудия. Адвокаты должны быть, институты соответствующие должны быть по подготовке адвокатов — наших оппонентов. Работа прокуроров и адвокатов это, в принципе, работа партнеров, с равными процессуальными правами.

Почему вызывают на допрос адвокатов Корбана, если адвокат не может быть вызван на допрос по делу клиента?

Мы вызываем адвокатов Корбана отдельных, а их у него десятки, не по вопросу защиты этого клиента, а непосредственно по их деятельности в преступной группировке. Так случилось, что эта преступная группировка имеет и юридический блок, и блок силовой, который захватывал людей, и финансовый. Если бы у нас не было доказательной базы их прошлой работы и взаимодействия – аудио-, видеофиксации, но, к сожалению, по отдельным адвокатам Корбана у нас есть доказательства, которые могут подтверждать их участие в группировке.

Есть ли у вас статистика об отказах обвинению в суде?

У нас есть соответствующее подразделение, которое занимается поддержанием государственного обвинения в суде. Они ведут такую статистику, в первую очередь для того, чтобы работать над ошибками, смотреть, где нам усиливаться, где подавать соответствующие документы на судью, если мы явно видим неправосудное решение, и где повышать квалификацию наших прокуроров, которые представляют интересы обвинения в суде.

В чем причина того, что суды стали чаще отказывать прокурорам в их обращениях?

Судья должен реагировать на закон, а не на аббревиатуру — ГПУ. Если адвокат ведет грамотно защиту, доказывает невиновность своего клиента — мы аплодируем таким адвокатам. Но есть сегодня и проблемы с судьями. Никуда не исчезла коррупция из судов, никуда не ушло в отдельных судах телефонное право. Судебная реформа назрела более чем.

А в ГПУ коррупция совсем исчезла?

Коррупцией больно все наше общество. Реформа в ГПУ, которая проходит, она направлена как раз, в том числе, и на то, чтобы уменьшать коррупционную составляющую.

Почему выпущен на свободу и приступил к своим служебным обязанностям ранее задержанный директор департамента Государственной службы экспортного контроля Украины, требовавший от одного из предприятий неправомерную выгоду в сумме 250 тыс. долларов?

Решение о том, чтобы выпустить на свободу, принимает суд. Но это не значит, что прекращено уголовное производство. Мы — прокуроры и следователи, продолжаем по нему работать. Судья считает, что он не убежит от следствия, поэтому принимает такое решение. Почему его восстановили на работе — это вопросы непосредственно к его руководителям. Если судом не принимается необходимое решение о запрете человеку занимать должность, временно, на период следствия, он может работать. Если в прокуратуре прокурор в чем-то подозревается, мы параллельно проводим служебную проверку, не ждем следственных моментов, например, как по «бриллиантовым», так называемым прокурорам — они уволены. А здесь вопрос к руководству его: провели они служебную проверку, или нет? Я бы провел на их месте, и принял бы решение.

В 2015 году заместитель генерального прокурора Давид Сакварелидзе заявил, что ему предлагали взятку в 10 млн долларов, как зарплату, в месяц. Было ли возбуждено уголовное дело по этому заявлению?

Было ли официальное заявление от него — я не готов ответить.

Если топ-менеджер на государственной службе делает громкие заявления о чьих-то преступлениях, и не подает об этом заявление, имеют ли право соответствующие профильные структуры сами возбуждать уголовные дела?

Есть статья 214 УПК Украины. Если мы имеем подписанное заявление о совершении преступления, то это безукоризненное основание вносить данные в единый реестр и начинать уголовное производство. Если это заявление в прессе, то здесь ситуация двоякая. Следователь или прокурор, который выявил это заявление в прессе, если оно подпадает под признаки преступления, может внести в ЕРДР — единый реестр досудебных расследований, и начать уголовное производство.

В прессе обсуждалось, что американцы в обмен на снятие Шокина со своей должности предлагают транш в один миллиард долларов на реформы. Что вы об этом знаете?

Мы считаем, что это полная дезинформация, и снова попытка начать информационную войну с ГПУ вот таким интересным способом. Тем, кто это все придумал, мы благодарны, что Виктора Шокина оценили в один миллиард долларов. Это все попытки снова начать разговоры о кадровых моментах в ГПУ. Там нет правды, под этим.

Какая, по-вашему, лучшая книга или лучший фильм о борьбе с мафией?

«Остров сокровищ». Там была большая мафия на корабле, и ее уничтожили.

Бываете ли вы дома у В. Шокина? Празднуете ли вы вместе какие-то торжества, дни рождения и т. д.?

У нас исключительно служебные взаимоотношения. Не бываю.

Чем закончилось криминальное дело о получении вами взятки в 253 000 грн, как писали в прессе, — это в Запорожье. А 5 июня 2012 г. на вас было открыто еще одно дело — по «отриманню хабаря в розмірі 132 000 грн».

В отношении меня никогда не было открыто никаких уголовных производств. Я это заявляю официально. Эти «вбросы» в прессу начались после ситуации с Г. Корбаном. Тогда стали писать о моем пальто, о других вещах. Никогда у меня и по мне не было никаких уголовных производств. Единственно, когда я был на допросах — это в качестве свидетеля, когда мы боролись с преступной группировкой Анисимова в Запорожье. Там, в качестве свидетеля, я давал показания о том, как воровали бюджет и землю.

А пальто вы носите?

Естественно. Зима. И оно стоит совсем не те деньги, которые назывались.

Почему депутату Парасюку отказали в возможности взять на поруки участников Драгобратского конфликта? Ведь каким- то депутатам это удалось, а Парасюку отказали?

Да, двух участников взяли на поруки отдельные депутаты, но никак не Парасюк. Его поведение начинает утомлять общество: дебоширство в судах, прокуратуре, брошен был микрофон в голову прокурору, бутылка с водой. На поруки дают тому, кто заслуживает доверие в обществе. Когда человек приходит в суд и не знает, что такое закон — доверять ему нельзя. И ему отказали.

Какова ваша зарплата?

Сейчас, со всеми надбавками, чуть более 10000 грн.

Какой доход у вашей жены?

Около 2500 грн.

Как вы живете на такие деньги? Вы же на машине ездите, заправляетесь, ездите в отпуск?

Служебного автомобиля у меня нет. Живу я недалеко от своей работы.

Но эти 12500 грн — небольшие деньги. Депутаты, например, жалуются. Вам хватает?

Говорить о том, что зарплаты хватает, будет неправдой. Но если учесть, сколько у нас сегодня получают преподаватели, учителя… Извините. Жаловаться на зарплату прокурора — стыдно.

Проводила ли Генпрокуратура проверку получения заместителем генпрокурора В. Касько квартир, и если проводила, — каковы результаты этой проверки?

Насколько мне известно, на сегодняшний день никаких проверок в отношении В. Касько не проводилось. Эта информация была в прессе. Если поступит официальное заявление, мы будем реагировать.

От кого должно поступить это официальное заявление?

Такое заявление может написать кто угодно.

Будут ли расследованы события, которые происходили 6 апреля 2014 г. в Донецке и в Луганске, когда генерал Ярема отказался от повторного освобождения здания ОГА в Донецке, а луганская милиция отступила в сторону после того, как работники СБУ в течение 6 часов удерживали здание. Милиция их не поддержала. Это серьезное должностное преступление. Проводил ли кто-то проверку по этим преступлениям?

Я уверен, что по всем моментам, где мы видим нарушение законности, однозначно будут проведены проверки. Этим у нас немного другое управление занимается.

Но прошло уже столько времени!

Я задам вопрос своим коллегам, и об этих вещах мы с коллегами поговорим позже.

Наказаны ли кто-то из должностных лиц по Мукачевскому делу? Я имею в виду местных начальников СБУ, милиции и т. д.

Говорить о наказании можно тогда, когда будет принято решение суда, когда по его решению человек будет признан виновным. Тогда и будет наказание. Сейчас там идет серьезное уголовное производство, где фигурируют отдельные должностные лица, невзирая на их должности и партийную принадлежность — это я вас заверяю.

Имеет ли нардеп Пашинский отношение к рейдерскому захвату фабрики «Житомирські ласощі»?

Не готов ответить — не имею такого разрешения следователя.

Три причины оставить Шокина на должности генерального прокурора Украины?

Он выполнил все задачи по реформированию прокуратуры, поставленные в 2015-ом году. Виктор Шокин — высокий профессионал своего дела. Он работал и следователем, и прокурором, он знает дело. Руководить структурой должен профессионал. Если придет человек с улицы — он развалит систему. И — порядочность. Не у каждого руководителя сегодня это есть.

Спасибо большое, Владислав Игоревич.

Автор интервью: Наталия Влащенко