Вурдалак Путин. Часть 6. Свободные мысли о свободе слова

200

Восточная мудрость гласит: «Ишак, полежавший в тени, на солнце работать не будет». Действительно, народ, отведавший демократических прав и свобод, сложно от них отучить. Повсеместная демократизация общества, начавшая свое победное шествие в далеком 1985 году под ярлыком перестройки, не могла не внедрить в ментальность россиян представление об основах гражданского общества, проповедуемых ведущими европейскими демократиями. В число таких основ входила свобода слова.

Действительно, в условиях цензуры гражданское общество построено быть не может – недавний пример Советского Союза говорит об этом весьма красноречиво. Сахаров, Солженицын, Синявский, Даниэль, Бродский, Григоренко – все эти политические деятели пострадали не столько за свои убеждения, сколько за нежелание их скрывать. За гласность, за слово, за глагол эти поистине великие свободолюбивые люди были лишены одной из главных ценностей – Родины. Этот факт довольно наглядным образом демонстрирует отношение тогдашней авторитарной власти к плюрализму. Представляете, какой победой демократии (на это мрачном фоне) являлось восстановление свободы слова принятой в 1993 году Конституцией РФ?! Ответом на этот вопрос может служить один только факт возвращения на Родину великого русского писателя А.И. Солженицына. «Нет пророка в своем Отечестве», говорил классик. Однако, гений Солженицына, на мой взгляд, это утверждение опровергает. Человек, осмелившийся написать «Архипелаг ГУЛАГ», «Один день Ивана Денисовича», «Матренин двор», «В круге первом», и, наконец, крупнейшее его произведение – эпопею «Красное колесо» – не только являлся величайшим патриотом русской земли, но и болеющим за нее пророческим сыном.

И не поэтому ли Солженицын в 2011 году подписал знаменитую петицию «Путин должен уйти»? Да, да, не удивляйтесь. Тот самый Солженицын, что так болел за страну и ценил свободу слова и вернулся в отчий дом за этой свободой, вдруг приходит к выводу о наличии у режима Путина признаков тоталитарного. Спорить с классиком может только сумасшедший. Ну а раз так, то подразумевается отсутствие у нынешней власти институтов, обеспечивающих реализацию права граждан на свободу слова, и, как следствие, отсутствие и самого этого института. Так ли это?

Однозначно так. Обратимся к истории вопроса. Декларировав в далеком 1993 году свободу слова, власть подверглась, по ее собственному ощущению, страшному прессингу. Сейчас многие из власть предержащих предостерегают от анархизма, проводя всякий раз демаркационную линию между ним и демократией. Согласны, говорят они, печатать и писать можно все, но всему же есть предел. Выражается он, по их мнению, в пропаганде аморализма и ложных ценностей, что – это понятно любому здравомыслящему человеку – недопустимо. Недопустимо, в частности, чтобы под маской главнейшей демократической ценности просачивались на свет Божий разврат и низость, ибо это не только безнравственно, но и дурно сказывается на детском воспитании.

Что ж, с этим утверждением сложно поспорить. Ни о какой свободе слова не может быть и речи, если на кону стоит общественная нравственность. Но почему тогда по телевизору все так же показывают пошлейшие реалити-шоу и сериалы, посвященные сексуальной стороне взаимоотношений, в том числе и несовершеннолетних? А, видимо, потому что работает цензура только в отношении материалов, передач и газет, высказывающихся не о морали, а о власти, причем с той точки зрения, которую власть, мягко говоря, не разделяет.

Ярким примером является история с телеканалом «Дождь». Вопрос о прекращении его вещания остро встал после провокационной передачи, оскорбившей память участников блокады Ленинграда. Не буду рассуждать на тему, каким образом эта передача попала в сетку вещания – не пойман-не вор, скажу лишь, что нынешняя власть нередко организовывает провокации «внутри стана противника» – известный тактический ход. А потом сама на них отвечает крестовым походом. Несмотря ни на что, такая психопатическая реакция на антисоветскую трактовку истории войны, столь популярную сегодня в Европе, выглядит слишком радикальной.

Почему? Да потому что не имеют значения все собаки, лающие из подворотни, и каждая из них в отдельности, ведь ни один нормальный человек не реагирует на их лай. Какая разница, что именно европейские профашистские организации думают насчет блокады (сразу оговорюсь. История Второй мировой войны – явление неоднозначное, и не всегда автор разделяет ее вариант, принятый на его Родине, в том числе в вопросах, касающихся оккупации Украины. Но случай с блокадой Ленинграда – исключение), если мы, так хорошо воспитывающие молодежь, не беспокоимся за реакцию народа?! Или, все-таки, мы воспитываем ее плохо? Возвращаясь к теме прошлой главы, следует признать именно это. Иначе никак не объясняется неуважение к ветеранам, царящее среди молодого поколения. Да и власть, проводя 9 мая мега-затратные парады ряженых, не спешит подать молодежи пример и обеспечить эту, столь немногочисленную, категорию граждан жильем… (Но об этом позже).

Да и отвечает за воспитание у нас отставной шоумен, любимец дворовых бабушек с весьма превратными понятиями о судебной справедливости, многоуважаемый Павел Астахов. Как он исполняет свои функции, видит любой, кто смотрит телевизор. Он разъезжает по городам и весям, селфится на каждом углу, поощряет браки с несовершеннолетними, говорит банальные вещи раболепствующим перед ним губернаторам, возглавляет маразматическое движение «За Путина!» (непонятно зачем созданное, но включающее в себя всю страну – никто ведь не хочет быт против него!), и, в итоге, КПД равен нулю. Воспитание детей как хромало на обе ноги, так и хромает. Почему? Рискну предположить, что визиты его в губернии не связаны с детьми. Иначе зачем он принимал участие в тайном примирительном процессе между бывшим губернатором Челябинской области Михаилом Юрьевичем и бывшим председателем Челябинского областного суда Федором Вяткиным (к слову сказать, два этих лица, являющиеся лидерами преступных кланов, делили сферы влияния. Только и всего, обычное дело)? Уж явно не в интересах обездоленных детишек…

Так или иначе, толку ни от графомана Астахова, ни от разовых мер по ограничению вещания противного Путину оппозиционного «Дождя» для целей общественной нравственности нет никакого. Телевизионная мерзость льется как из ведра со всех каналов, но это никого не волнует. И только, мягко говоря, странные борцы за нравственность типа Мизулиной и Милонова… проходят мимо, предлагая гомофобские меры по реформированию законодательства. Не понимая в то же время, что опасность для общества вовсе не в геях, а в пропаганде разврата. Последнее же никакой пропагандой не признается. На него навесили ярлык «борьба за демографию». Разврат и падение нравов назвали ростом демографии, не понимая в то же время, что прирост народонаселения достигается не распространением порноматериалов, а созданием внутри государства благоприятной для рождения и развития ребенка социально-экономической ситуации (грошовый материнский капитал – не в счет). Все остальное иначе, чем аморалка и похабщина не называется и ни к чему хорошему по определению привести не может. Да и невозможно искоренить геев путем пропаганды разнополого секса, это же абсурд…

Пока же под этим соусом страдает именно свобода слова. Причем в самом плохом качестве – на горло наступают тем СМИ, которые проповедуют антипутинские настроения. Для этого действующей властью разработаны два механизма.

Первый из них называется давно набившим оскомину словосочетанием «разжигание межнациональной розни». Стоит упомянуть в работе слова «русский», «Русь», «Россия», приобретшие в сете вышеописанной гибели национальной идеи оскорбительно-ругательное значение, – как тебе сразу пришивают ярлык разжигателя нетерпимости и официально, на основании судебного решения, отправляют работу в топку, как выражается теперешняя молодежь. Согласитесь, что эти слова сопровождают любую книгу или статью, критикующую ВВП и его деятельность, так что нивелировать действующая власть может любую работу, что и делает не без успеха. Автору данной книги запросто грозит уголовная ответственность.

Второй называется также нашумевшим в последнее время словосочетанием «оскорбление чувств верующих». После принятия соответствующего закона православно-церковная паранойя дошла до смешного – под оскорблением конфессиональных чувств стала пониматься игра в «крестики-нолики» на стороне «ноликов» (зачеркивающих кресты – символ Русской Православной церкви). Понятно, что так или иначе любая – хоть пропутинская, хоть антипутинская – книга содержит прямое или косвенное истолкование, скажем, заповедей или иных библейских положений, которое и может быть, в свою очередь, истолковано как оскорбление чувств верующих. Так, например, у А.И. Приставкина есть знаменитая книга «Долина смертной тени». Прекрасная книга, посвященная процедуре излома человеческих душ в условиях пенитенциарной системы. Использование же в названии книги библейской строчки применительно к тюрьме, т.е. заведомо неправовому (с точки зрения христианской морали) явлению запросто толкуется как оскорбление последователей Ветхого Завета.

Некоторое время назад решением суда была запрещена картина великого русского художника В.М. Васнецова «Вещий Олег». В чем ее опасность, спросите Вы? Отвечу – на картине изображен старец, указующий дорогу ратникам вещего Олега. Именно изображение старца в древних языческих одеждах и сам факт указания им пути одному из основоположников Киевской Руси оскорбил отрицающую язычество РПЦ. Мол, как это, нашему православному князю путь указывает некий язычник?! (О сращивании церкви с государством в самом неприятном ракурсе мы поговорим чуть позже.)

Думаю, при таком развитии событий излишне говорить, что работы Льва Николаевича Толстого «Отец Сергий», «Воскресение» навевают животный ужас на нынешних радетелей за цензуру.

Говоря о механизме этого вида цензуры, необходимо также отметить, что оскорбительными по отношению к свободным в вопросах религии и вероисповедания гражданам России книги и произведения искусства признает наш суд, «самый гуманный в мире». Так вот решения свои суд мотивирует заключениями соответствующих экспертиз, проводимых в каждом таком случае. Нужны эти заключения во многом для того, чтобы признать то или иное произведение непригодным в полном объеме. Ведь, в противном случае, поправив работу или исключив из нее некоторые спорные по отношению к Библии фразы, автор мог иметь шанс донести до публики свои антиправительственные взгляды. Нет уж, мы признаем недееспособной всю работу, дабы под страхом уголовного наказания запретить автору писать впредь что-либо подобное, издателям – издавать его труды, а, главное, – читателю брать в руки эту богомерзкую писанину (слово «богомерзкую» употреблено неслучайно; со Всевышним наш герой себя давно ассоциирует). При этом развит в нашей забытой Богом стране (вот ей-Богу, тьфу ты черт, опять чувства верующих оскорбил почем зря) институт привлечения авторов запрещенной литературы к уголовной ответственности. И доказывать чью-либо вину в данном случае не так сложно: само по себе решение суда о признании книги экстремистской свидетельствует о наличии вины. При этом не имеет значения, мог ли автор в момент написания работы подумать о грядущих последствиях. Будет знать, как писать подобное…

Подавление свободы слова как одной из важнейших конституционных свобод было присуще всем мировым диктатурам, причем в крайней степени. Зверские убийства журналистов, писателей, глаголов правды всегда сопровождали кровавым шлейфом путь всех без исключения тиранов и деспотов. Правда обжигает оковы, в которые заковывают они свои народы и размыкает их, ибо свободного по природе, а главное – свободомыслящего – человека заковать в кандалы просто невозможно. Не сломили годы заключения и изгнания Александра Солженицына. Не остановили свободомыслие масс убийство франкистами Гарсиа Лорки в охваченной огнем Испании в 1936 году. Широкий общемировой протест навлекла на себя пиночетова хунта, расправившаяся самым что ни на есть жестоким способом с поэтом Виктором Харой на стадионе «Сантьяго» в 1973 году. И нигде, никогда убийства светочей правды, этих незыблемых пророков земли своей не приводили к тому, чтобы люди переставали читать и думать. Убить можно человека, но не исповедуемую им идею. Да, первому всегда трудно. Но за первым следует второй, и в этом – великая логика исторического прогресса, остановить который невозможно!..

Этот закон выведен не мной. И он многим известен. Известен он был и Гитлеру. И оттого, наверное, накануне войны он провел по всей Германии грандиозную операцию, о которой много написано в любом труде по истории Третьего Рейха – из страны были изгнаны многие писатели, являющиеся ее гордостью и олицетворяющие ее интеллектуальную элиту. Среди них были братья Манн, Ремарк, Стефан Цвейг, Герман Гессе. Книги же их были сожжены. Запомните это слово, эту методику – сжигание книг. К слову сказать, по пути сжигания и запрета шли и многие советские диктаторы. Но Гитлеру здесь принадлежит пальма первенства. Вы вдумайтесь – он не стал убивать писателей, он стал воевать с их творениями.

Эта методика во многом объясняет те цели, которые он преследовал во внутренней политике. Операция эта началась в середине 1930-х годов. Политический авторитет Гитлера в Германии был на высочайшем уровне. Это объяснялось тем, что своих вчерашних сотоварищей – Рёма, Штрассеров – могущих составить ему конкуренцию во внутрипартийной борьбе, он попросту уничтожил еще в 1934-ом. Среди же других партий достойной оппозиции НСДАП не было. Тельмана и его коммунистов с их вечными призывами к революции, основанной на параноидальной и в высшей степени непроверенной троцкистской идеологии, народ изможденной недавней войной Германии не просто не уважал, но и не считал за людей. Иной, альтернативной политической силы в рейхе просто не существовало.

Но тогда резонным становится вопрос – зачем бороться с крамолой, если она все равно не представляет никакой опасности? Ведь, например, убийство Гарсиа Лорки франкистами можно было объяснить – пользуясь бешеной популярностью в народе, поэт своими сочинениями в любой момент мог отклонить исход гражданской войны, и без того не отличающейся стабильностью, в сторону республиканцев. К 1973 году власть только что захватившего бразды правления генерала Пиночета в Чили напоминала колосс на глиняных ногах – экономика в руинах, обожаемый народом президент-поэт Альенде убит, перспективы развития сомнительные, а компартия во главе с Луисом Корваланом отравляет жизнь, грозя приходом к власти. Популярность Виктора Хары и его членство в КПЧ в такой обстановке создавали реальную угрозу завтрашнего дня, что и побудило Президента превратить крупнейший стадион страны в концлагерь, расправившись с поэтом на глазах всего народа.

И даже Ельцин, отправивший в 1996 году к праотцам корреспондента «Московского Комсомольца» Дмитрия Холодова, опасался открытия правды о коррупции генералов, нагревших руки на Первой Чеченской кампании, перед лицом Европы. Иными словами, практически у всех мировых диктаторов, принимавших решения наступить на горло свободному слову, были на то причины- так или иначе, прямо или косвенно, они опасались за свою власть. Пословица о том, что, взяв власть, ее уже не отдают, никогда не теряла своей актуальности. Потому-то ей следовали и Ельцин, и Франко, и Пиночет.

У Гитлера, повторяю, ситуация была иной. У него не было конкурентов. Иных уж нет, а те далече – и оставшиеся в живых его соперники были политическими импотентами. Для чего же ему тогда понадобились эти шаги? Он кого опасался?

Ответит мать-История. Он планировал сначала поставить всю Германию под ружье, сделав из немцев средство завоевания доброй половины мира, а затем – превратить в таких же послушных рабов едва ли не все цивилизованное человечество. Сделать это можно единственным путем – лишив подданных возможности свободно мыслить. Труды Томаса Манна были не так страшны призывами к свержению Гитлера, сколько проповедуемыми ими идеями свободного мышления. Из того, кто может мыслить, анализировать, соображать без посторонней помощи вассала не сделаешь, ибо он будет оценивать каждый навязываемый ему шаг. И оттого опасно, если человек будет читать не труды Гитлера, а что-то другое, крамольное по определению.

Нынешняя ситуация в России напоминает описанную один в один. Противников у Путина нет, мы об этом уже говорили. Опасно для него сделать, а, вернее, оставить народ мыслящим. Он прилагает к обратному все усилия, по собственному меткому выражению, «трудится как раб на галерах», чтобы заставить мозги россиян выключиться. Обезличенная серая масса, а не свободомыслящий народ – вот его идеал. Грязь нельзя втоптать в грязь. Что ж, у него хорошо получается, опыт одного из его исторических побратимов Адика Шикльгрубера ему в помощь. Ведь именно подавление свободы слова дало обоим неограниченную власть. А задумываться о своем будущем народу ни к чему – события весны 1945-го ведь вряд ли повторятся? Исключено. Все будет намного хуже.

Автор материала: Антон Гусев