Первый заместитель генпрокурора Украины Юрий Севрук рассказал о расследовании резонансных дел, как проходит люстрация в правоохранительных органах и уйдет ли Виктор Шокин в отставку.

События недели мы обсуждаем сегодня с первым заместителем генерального прокурора Юрием Севруком.

Здравствуйте, Юрий Григорьевич. За вами закреплен надзор за деятельностью полиции и других правоохранительных органов. Как вы оцениваете реформу полиции? Улучшилась ли работа оперативных служб? Улучшилась ли работа следствия после ликвидации милиции?

Оценить работу полиции на данный момент тяжело, поскольку результаты мы увидим гораздо позже. На данный момент работа, можно сказать, ухудшилась, но это связано с тем, что идет переаттестация работников, и они хотят понять, будут они работать дальше или нет. Поэтому преступность возросла за последние пять месяцев, причем возрастает она постепенно, а раскрываемость упала. Это особенно касается имущественных преступлений (кражи, грабежи, разбойные нападения, хищения машин). Если реформа будет закончена в наиболее короткие сроки, я думаю, ситуация исправится. Многие сейчас больше думают о том, сохранят ли они свои рабочие места, чем о работе.

А наиболее короткие сроки – это когда?

Желательно, чтоб это было сделано до 7 ноября прошлого года, до вступления закона в силу. А поскольку срок прошел, то полгода – это максимум, иначе криминогенная ситуация ухудшится еще больше.

Новая полиция вышла на улицу работать задолго до вступления в силу закона о полиции. Деятельность полицейских формально была незаконной, и это подтверждается многими судебными решениями. Почему прокуратура не принимала мер, чтоб привести эту ситуацию в рамки закона?

У прокуратуры остался надзор за проведением оперативно-розыскной деятельности, дознания и следствия. Административная деятельность, то, чем занимается, по сути, патрульная полиция, не относится к сфере деятельности прокуратуры. Раньше мы осуществляли общий надзор, в том числе надзор за административными правонарушениями. Сейчас у нас этого нет, поэтому объяснять что-либо мы можем только с точки зрения того, что закон есть и его надо исполнять. Но реагировать мы не имеем права.

Насколько упала раскрываемость преступлений? О каких цифрах идет речь?

Раскрываемость зависит от времени года: она всегда ниже в начале года, а к концу года возрастает. На данный момент у нас худшая раскрываемость по преступлениям, зарегистрированным в этом году: в Киеве – это 10%, по Украине – в среднем 20%. И дальше она будет возрастать с каждым месяцем, потому что на расследование дела дается срок два месяца. И, соответственно, идет учет этих преступлений по истечении двух месяцев. Потом они переходят либо в нераскрытые, либо, если было сообщено о подозрении, в раскрытые.

А ГПУ может эту ситуацию каким-то образом улучшить?

У нас осталось сейчас 15 тыс. работников прокуратуры, из них 11 тыс. прокуроров, и заменить более чем 200-тысячную армию полицейских мы не сможем. Полиция должна начать исполнять свои обязанности в полном объеме, а для этого надо, чтоб закончился процесс аттестации.

А почему так затянулся процесс аттестации?

Это длительный процесс, много работников, и комиссия не может опросить очень много людей за один день. Я сам принимал участие в двух комиссиях, и максимальное количество было 32 человека, и это очень тяжело.

Более 50 депутатов обратились в сенат США по делу якобы разворовывания гранта на реформу прокуратуры. Действительно ли началось расследование, и какое отношение к этому имеет Сакварелидзе?

Информация о том, что деньги были потрачены на изготовление тестов, появилась еще в августе. Тогда началась служебная проверка, и было установлено, что деньги (200 тыс. долл.) были перечислены одной организации, которая заказывала эти тесты. Это международная организация, и с ней общалось посольство США, т. е. деньги не проходили через Генеральную прокуратуру. Когда мы стали разбираться, то оказалось, что профессорам из разных вузов (около 20 человек) было поручено разработать эти тесты еще в апреле-мае. На момент нашей проверки в августе они никакой оплаты не получили. Мы тогда начали эту проверку, потому что нам необходимо было получить хоть какие-то авторские права на эти тесты, чтоб их можно было использовать. После проверки авторские права сразу же были переданы, Сакварелидзе их принес, и мы прекратили проверку, потому что нам надо было начать тестирование местных прокуратур. Мы тестирование провели, а тесты были не очень качественными. Ошибок было много, и у меня осталось ощущение, что часть из них писали студенты – им давали задание на паре, и они писали. Мы три дня потратили, более 50 человек исправляли тесты перед тем, как они были опубликованы на сайте ГПУ. А что касается дальнейшей проверки, то сейчас более 50 депутатов обратились, чтобы внести в ЕРДР и провести расследование. Поэтому это производство внесено в ЕРДР и начато расследование. Есть сумма 200 тыс. долл. именно на тесты для местных прокуратур, и эту сумму мы будем проверять. И есть сумма, которая появилась на сайте посольства США, когда началась служебная проверка. Это то, что Сакварелидзе подписал договор еще на 2 млн долл. Когда на следующий день я у него спросил, что это за договор, он сказал, что ничего не подписывал. Но недавно посол США подтвердил, что 2 млн долл. выделялись еще одной фирме. Поэтому это тоже будет проверено в ходе следствия – куда эти деньги были направлены.

Что у нас по делу «бриллиантовых» прокуроров?

Мною было принято решение, что группу прокуроров по этому делу должен возглавить Сакварелидзе, который с самого начала входил в эту группу, сам организовывал начало следственных действий. Плюс еще прокурор Симонов, который тоже с первого дня этих действий. А поскольку процесс должен был начаться, мною было вынесено постановление об изменении состава группы прокуроров. Я думаю, что процесс в суде пойдет, и если там есть недостатки, то они проявятся в суде. Я сам лично это дело не читал, и поэтому говорить, какие там недостатки, я не могу. Но, например, когда возник вопрос о проверке законности действий следователя в самом начале, то это необходимо было сделать для того, чтобы в деле лежало решение, что все проверено, и следователи совершали все действия законно: обыски, выемки документов, задержание лиц. Этого не было сделано, и под натиском общественности это дело было закрыто.

А вы можете дать какую-то оценку обвинению?

Учитывая то, что написано в обвинительном акте, получается, что на протяжении длительного времени нам рассказывали немножко неправду. Это и о брильянтах, что стало «бриллиантовым делом». Брильянты были, но, оказывается, они никакого отношения к взятке не имеют. Стоимость их постоянно менялась: начиналась с 700 долл., потом – 15 тыс. долл., а после этого в интервью Виталий Викторович Касько говорил о 25 тыс. долл. Откуда взялись эти суммы – я не знаю. Исходя из обвинительного акта, не была зафиксирована и сама передача взятки. Разговоры были, деньги обнаружены у Гибаленко, а передачи взятки Корнийцу и Шапакину не было.

Что в итоге осталось в обвинении?

Получение Корнийцом взятки в сумме 100 тыс. долл., а у Шапакина – посредничество в получении этой взятки. Кроме того, у Корнийца дома был обнаружен карабин «Вулкан», переделанный, и поэтому вменяется незаконное хранение оружия, и обнаружена сувенирная ручка с видеокамерой как средство наблюдения. Поэтому вменяется и это.

Почему вы не передаете в НАБУ подследственные дела?

Я знаю, что в течение этой недели дела, которые они хотели забрать, они изучали в здании ГПУ. В законе о НАБУ есть норма, что они могут истребовать любое дело, но в КПК такой порядок не предусмотрен. Там написано, что какие-либо другие законы не имеют преимущественного права перед КПК. Вопрос на данный момент решается, потому что пока НАБУ истребует дело и держит его у себя, за него все равно отвечает следователь и прокурор, у которого в производстве оно находится. Такого быть не должно.

Почему уже год прокурор Киева – исполняющий обязанности?

Решение принимает генеральный прокурор.

Каков результат дела о событиях 31 августа 2015 г. под ВР?

Это дело разделилось на два дела, потому что в одном случае участвовали действующие сотрудники милиции, поэтому в их части дело расследуется прокуратурой, а во второй части расследуется органами полиции. Дело скоро будет направлено в суд, и мы посмотрим, кто виноват, и какие доказательства.

До дела Олийныка был прецедент в Харькове. Как вы считаете, если бы прокуратура в свое время дала оценку харьковскому делу, возможно, дела Олийныка и не было бы?

Предусмотреть, было или не было, – тяжело, потому что каждый человек сам выбирает, как действовать в конкретной ситуации. В данном случае Олийнык выбрал такой путь, что очень много пуль было выпущено по корпусу автомобиля, и один из пассажиров погиб. Таких случаев действительно было несколько. Два было в Киевской области, причем в одном случае человек был ранен в ногу, потому что стреляли по колесам машины. Это дело еще расследуется. Во втором случае стреляли строго по колесу, и это дело закрыто. Этот случай получил такой резонанс, потому что человек погиб. И такие случаи должны изучаться полицией, чтоб не допускать их в будущем. В законе предусмотрено, что полицейский может открыть огонь по машине, если она не останавливается, с целью ее повреждения, для остановки. Поэтому если полицейский стреляет по колесам, то он действует так, как предусмотрено законом. В нашем случае два полицейских стреляли по колесам, это видно по записям с их камер, а у Олийныка другой случай – он стрелял куда угодно, но не по колесам. Поэтому говорить, что он соблюдал закон, мы не можем.

ГПУ получила разрешение ВР по привлечению к ответственности двух народных депутатов. Будут ли они привлечены?

Одно дело – по Мельничуку – уже находится в суде. По второму делу, по Мосийчуку, идет ознакомление с материалами дела.

Что с делом Елены Лукаш?

Когда дело пойдет в суд – все оценит суд.

Почему на свободе все бывшие чиновники Януковича, против которых были возбуждены дела?

Суды рассматривают дела. Прокуратура не может ускорить рассмотрение дел в судах. Расследование дел два-три года – это нормальная ситуация и за границей, и никто там по этому поводу вопросов не поднимает. Наша проблема была в том, что сразу после событий на Майдане очень много доказательств было уничтожено, люди разбежались. Собиралось по крупинкам, анализировались огромные массивы информации.

Известно ли прокуратуре, что произошло с адвокатом Александрова Грабовским?

Было внесено производство по факту его пропажи. Точно я не знаю, потому что делом диверсантов занимается военная прокуратура.

Вас называют антимайдановским прокурором, то есть вы были тем человеком, который занимался делами людей, которые стояли на Майдане. Насколько это соответствует действительности, и почему не было дела по люстрации относительно вас?

Я прошел люстрационную проверку, и эти факты никем не подтверждены. Это заявил Сакварелидзе, у него больше не было никаких других доводов, и он это придумал. Я не имел никаких процессуальных полномочий во время Майдана, у меня и флешки процессуалиста не было, и я не занимался процессуальным руководством по конкретным делам. Это просто выдумка, чтобы как-то уколоть меня.

А почему у вас случился конфликт с Сакварелидзе?

А у меня никакого конфликта с Сакварелидзе нет. Он пытался сделать публичным конфликт, когда проводилась проверка по тестам, но тогда мне удалось пригласить его в кабинет и сделать все, чтобы все недостатки были ликвидированы и тестирование началось. В данный момент я собирался заслушать управление реформ, когда исполнял обязанности, но Давид Георгиевич написал, что без него нельзя это делать, а сам не приехал. У меня никакого конфликта нет. Я работаю. Работаю на государство Украина.

Как вы оцениваете люстрационные процессы? Каких сторон в этом процессе больше – положительных или отрицательных?

С моей точки зрения, больше отрицательных сторон. Ответственность каждого лица должна быть индивидуальна, и решение должен принимать суд. У нас только путем факта пребывания на должности решили, что человек должен быть люстрирован, даже если он не совершал никаких действий. То есть это ответственность за должность. Такого быть не должно. За действия – да, ответственность должна быть, и поэтому должны были быть проведены соответствующие расследования, и если человек совершал соответствующие действия, то должен отвечать и подпадать под люстрацию.

Были ли при тестировании прокуроров случаи, когда игнорировалось количество баллов, которые набрал человек, и проходили аттестацию люди с низкими баллами, особенно начальники?

Таких случаев не было. Тестирование проводилось абсолютно открыто, его могли все наблюдать, результаты вывешивались. Те, кто не прошли в 40 человек, а потом в 16, выбывали, соответственно, из конкурса и могли претендовать только на должности простых прокуроров местных прокуратур. Если по количеству баллов они проходили, то оставались на местах, а если не проходили, то попадали под сокращение. Таких случаев нет, это выдумки с целью очернить реформу прокуратуры. Если такие факты есть, пусть хоть один предъявят.

Назовите общий метраж квартиры или дома, в котором вы проживаете.

Я проживаю в квартире площадью 104 кв. м, которую получил как служебную. С 2005 г. и до сих пор она остается в государственной собственности.

Правда ли, что Столярчук станет генеральным прокурором?

Я – не гадалка, у нас есть генеральный прокурор. И прежде чем говорить о других, надо, чтоб ВР приняла решение, и президент его потом утвердил.

Есть ли голоса в ВР за отставку Шокина?

По моему мнению, нет.

Часто ли вы общаетесь с сотрудником АП Алексеем Филатовым?

За все время раза два по телефону говорил.

Журналисты пишут, что Филатов курирует со стороны АП правоохранительные органы.

У меня такой информации нет.

На какой машине вы приехали в студию сейчас?

На служебном автомобиле Toyota Camry.

Есть ли у вас личный автомобиль?

Нет, и никогда не было. Я не люблю водить машину. У моих родителей была машина. Но я не считаю, что машина должна свидетельствовать о каком-то статусе. Машина – средство передвижения. К родителям в Житомир я езжу на маршрутке.

Правда ли, что работники прокуратуры любят выпить?

Это зависит от каждого конкретного лица. Я выпить не люблю.

С вашей точки зрения, Юрий Луценко мог бы быть хорошим генеральным прокурором?

Юрий Витальевич никогда не работал в органах прокуратуры, а с должностью министра МВД он справлялся. Время покажет.

Что вы подарили жене на день рождения?

Букет цветов точно подарил.

Считаете ли вы политическим дело Корбана?

Нет.

Одобряете ли вы процесс люстрации в правоохранительных органах в принципе?

То, что проверка должна была проходить, – это точно. Но то, как она проводится, по закону это не совсем правильно.

Нравятся ли вам результаты прокурорской реформы в нижнем звене?

Это покажет время. У нас реформа проводилась не с целью заменить всех на новых, а с той целью, чтоб руководить стали лучше. Те, что лучше, они отобраны. Реформа проходила в усложненных условиях работы. Если раньше человек руководил одним районом, то сейчас – до девяти. Время покажет, можно ли руководить в таких условиях.

Есть ли у вас вещи известных брендов?

Нет.

Правда ли, что места прокуроров до сих пор продаются?

Нет. Для того чтобы взять на работу в местную прокуратуру, надо организовать конкурс. Конкурс мы можем организовать только после 15 апреля. У нас сейчас около 470 вакансий, и мы их не можем заполнить.

Что вам подсказывает интуиция – уйдет ли Шокин в отставку?

Интуиция подсказывает, что нет.

Ваш любимый писатель?

Их у меня много. Люблю Толстого, Пикуля, фантастику.

Будете ли вы читать книгу Ложкина «Четвертая республика»?

Попадется – прочитаю.

Любимый фильм о работе правоохранительных органов?

«Тайны следствия». Он более-менее соответствует тому, что происходит.

Три дела 2015-2016 гг., которыми прокуратура может гордиться с точки зрения их завершенности?

Отправка в суд дела по «беркутовцам», которые стреляли на Майдане, «дело 2 мая» в Одессе. И у нас было направлено в суд много коррупционных дел (по коррупционным преступлениям) в отношении заместителей глав областных администраций. Их несколько, по нескольким областям.

Спасибо большое, Юрий Григорьевич.

Автор интервью: Наталия Влащенко