Украина и Россия вошли в новую фазу торговой войны. После того, как РФ запретила транзит украинских товаров по своей территории, украинские активисты заблокировали российские фуры на территории нашей страны. Несмотря на то, что стороны договорились отпустить задержанный транспорт, торговое противостояние не исчерпано — сейчас предстоит оценить суммы убытков за срыв контрактов, а также подготовится к заседанию генсовета ВТО. О том, что реально происходит, и какие пути возможного разрешения ситуации рассказала замминистра инфраструктуры по вопросам европейской интеграции Оксана Рейтер.

Заработал режим «еду домой». Сколько уже украинских водителей и транспортных средств физически вернулись в Украину?

Физически вернулись в Украину где-то 20 наших машин, но это не окончательная цифра, потому что многие автомобили поехали заканчивать рейсы в другую сторону. То есть, они либо едут по дороге в Украину, либо они поехали в страны Азии или туда, куда у них был транзит, они там выгрузятся, сделают все, что необходимо по контракту, и потом будут возвращаться.

Из 650 украинских машин, которые в результате действий российской стороны были заблокированы на территории РФ, какая часть поехала дальше по запланированному ранее маршруту?

По нашей информации, те, кто был заблокирован на территории Российской Федерации, уехали все. То есть, если еще в четверг к нам на горячую линию было огромное количество звонков, и мы эту ситуацию мониторили буквально ежечасно, то ближе к вечеру количество звонков уменьшилось. То есть, я так понимаю, что команда российской стороны дошла до мест, и машины потихоньку начали отпускать. И к утру пятницы ситуация изменилась кардинально.

То есть, можно говорить о том, что на территории России в данный момент украинских автомобилей нет?

Заблокированных нет.

Все ли автомобили с российской регистрацией уже выехали с нашей территории?

Та же ситуация. Мы с помощью полиции, с помощью местных органов власти обозначили, нашли, где такие автомобили находятся, и они все уехали либо в сторону Европы, либо вернулись назад через Белоруссию в Российскую Федерацию.

Режим «еду домой» действует до 25 февраля в двухстороннем порядке. Наши автомобили сейчас продолжили свой дальнейший маршрут для того, чтобы выполнить контракты и доставить груз. Каким образом обратно они будут возвращаться, если не успеют до 25 числа? То есть, фактически ситуация может повториться, или таких рисков нет и они просчитаны Мининфраструктуры?

Мы проговаривали этот вопрос с перевозчиками. Во-первых, учитывая, что эта ситуация может возникнуть как у нас, так и у другой стороны, с которой мы договариваемся, я думаю, что не проблема будет этот режим продлить. Мы просили перевозчиков, если они будут видеть, что их автомобили не успевают, нам на электронную почту сбрасывать все контакты. Если будет необходимо, я думаю, мы такой режим продлим.

Насколько этот режим может быть продлен?

Я думаю, что до этого времени мы должны вопрос решить кардинально и продлевать не будет иметь смысла.

О каких группах товаров идет речь, что было заблокировано в фурах?

Дело в том, что о товарах вообще речи не шло.

В приоритете были люди, правильно я понимаю?

Приоритет был — номера автомобилей.

Что значит приоритет в номерах?

Где зарегистрирован автомобиль. Я объясню. Что такое транзит? Транзит это автомобиль с каким-то номером. У него может быть регистрация одной страны, за рулем сидит водитель другой страны, а груз могут везти из третьей. Почему никакая нормальная страна не будет создавать препятствия для транзита? Потому что это не двухстороннее сотрудничество, это заинтересованность большого количества стран. То есть, груз может быть европейский. К нам уже обращались европейские коллеги, они переживали, что их груз может быть заблокирован. Это все очень сложные вопросы, поэтому хотелось бы быстрее все наладить. Это просто будет вредить имиджу нашей страны, если ситуация будет продолжаться.

Уточните, известно ли вам о фактах срыва контрактов по причине действий России?

Я думаю, что были, потому что у перевозчиков время очень жестко распределено. Учитывая нашу оперативную реакцию, мы надеемся, что, такие проблемы мы для перевозчиков минимизировали. Все органы пошли нам навстречу, органы местной власти и, я надеюсь, общественность поняла, что такие перевозки останавливать нельзя.

Кто будет нести ответственность за срыв контрактов?

Непосредственно, конечно, будут обвинены перевозчики.

Финансовые санкции могут быть применены в итоге, как думаете?

Конечно. И это проблема. Мы не хотим, чтобы эти проблемы у наших перевозчиков в нынешней ситуации были.

О каком объеме убытков можно говорить уже на данный момент?

Я не готова вам назвать сейчас убытки именно от этих действий последней недели. Мы просчитывали возможные убытки от полностью заблокированного транзита российской стороной. Только для перевозчиков эти убытки будут составлять ориентировочно 4 миллиарда гривен.

Какой объем транзита проходил, проходит через нашу территорию, в том числе и для российских товаров?

Если говорить о прошлом годе, то украинская сторона использовала около 32 тысяч транзитных разрешений. Российская сторона — меньше, потому что в последнее время идет через Польшу, Прибалтику, Беларусь.

Вы говорили о том, что некоторые наши европейские коллеги и торговые партнеры переживали, что их груз будет заблокирован в результате действий России. Кто конкретно уже к вам обращался?

Не было большого количества обращений, и это результат того, что мы быстро смогли ситуацию решить. Именно ко мне, например, обращалось посольство Венгрии. Они спрашивали, может ли их перевозчик заехать, потому что у них была информация, что вроде бы кого-то там тоже задержали. Но я дала разъяснение, что это никоим образом не относится к венгерским перевозчикам, какой бы груз они не везли. Обращалась к нам белорусская сторона, Министерство транспорта Беларуси. Они тоже переживали, смогут ли они заезжать. И им давали разъяснения. Я хочу сказать, что данная ситуация может навредить нашему имиджу транзитного государства. Поэтому ее надо как можно быстрее решить и наладить транзитные перевозки.

То есть, соответственно не все наши торговые партнеры поняли, что ограничение и приостановка сертификатов на транзит касаются именно российских автомобилей?

Я думаю, что да, не поняли. Они просто поняли, что какие-то проблемы в Украине. Вот это самое неприятное.

Когда будут сняты ограничения по разрешениям на транзит?

Мы ведем консультации на эту тему. Учитывая, что российская сторона первая ограничила транзит и просто заблокировала все движение украинских транспортных средств по своей территории, мы ожидаем от российской стороны предложений ограничения снять. И, в принципе, мы транзит не ограничивали, никаких таких решений не было и не будет никогда. Мы временно приостановили действие разрешений. Мы их возобновим, как только российская сторона будет готова сделать то же самое.

То есть, какой-то конкретный срок вы не можете сейчас назвать?

Могу сказать, что это будет скоро. Мы так надеемся.

Бизнес переживает, что будет после 25 февраля. Каким образом ситуация глобально может быть урегулирована, в перспективе? Бизнес предлагает, например, в рамках трехсторонних встреч — Украина, Россия и европейские партнеры — решить проблему и полностью снять ограничения на транзит с обеих сторон.

Я бы этот вопрос поделила на две части. Первая — это наша проблема с транзитом в Казахстаном. И здесь я целиком поддерживаю предложения бизнеса, мы это даже обсуждали в январе, как только узнали, что такие ограничения введены. Мы много раз встречались с европейцами, с бизнесом и обсуждали это. Понятно, что им нужно быть уверенными в поставках, в возможностях поставок в азиатские страны своих товаров. Я целиком поддерживаю, что надо европейских коллег, мировое сообщество, ВТО привлекать, обсуждать, договариваться, и пытаться эти ограничения снять, потому что мы считаем, что это нарушение международного законодательства.

Есть ли такая возможность оказать давление на Россию, например, в рамках ВТО?

Есть, если сами не будем нарушать международное законодательство. Тогда у нас будет 100% возможностей обсуждать это в ВТО полноправно. И нас будут поддерживать европейские коллеги, и, я думаю, что все эксперты будут поддерживать. МЭРТ активно над этим работает.

Мы можем оказать давлением на Россию, если сами не будем нарушать международные нормы. Правильно я вас понимаю, что на данный момент, мы нарушили международные нормы и статью 5 ГАТТ ВТО?

Мы не нарушили международные нормы, потому что статья 5 предполагает какое-то ограничение или препятствие и так далее. Мы ограничение не создали, мы временно приостановили движение российских транспортных средств путем ограничения действия транзитных разрешений. Это техническая часть организации процесса транзитных перевозок, я бы так это назвала. Еще раз повторяю, что политических решений никаких нет и быть не может, поэтому мы не считаем, что мы что-то нарушили, и я думаю, что наши международные коллеги с нами согласятся.

Мы неформально общались с представителями европейских структур, они говорят, что сложно наши действия назвать соответствием международных норм. Обращались в Еврокомиссию, где нам уже официально ответили, что «возмездием» нельзя оправдать действия вне правового поля.

Слово «возмездие», я думаю, вообще здесь не корректное абсолютно.Никто никому не мстит, даже никаких зеркальных санкций мы не применяем. По нашим двухсторонним договоренностям, у нас есть соглашение об автомобильных перевозках, где четко написано, что если у двух стран возникают какие-то вопросы, их можно решать путем консультаций. Российская сторона никаких консультаций с нами не проводила, в воскресенье просто остановила все автомобили и все. Мы до проведения консультаций о разъяснении ситуации, взяли тайм-аут для того, чтобы все это обсудить. У нас буквально это заняло 2-3 дня, ситуация постепенно меняется, я думаю, что мы быстро все закроем. Это рабочий момент с моей точки зрения.

Согласовывалось ли решение об ограничении сертификатов с ВТО и с европейскими структурами?

Не согласовывалось это решение, потому что я вам еще раз повторяю — это техническая мера. Все быстро нужно было сделать, мы сделали, распустили, разблокировали, все поехали, и, я надеюсь, будут ехать и дальше.

Насколько я понимаю, формально, мы действительно ничего не нарушили, потому что были введены ограничения на использование разрешений на транзит. Но, очевидно, что товар сам по себе не перемещается, поэтому фактически было и товарное ограничение. То есть, к Украине могут возникнуть вопросы уже 24-25 февраля на Генсовете ВТО.

Именно поэтому мы общались с общественностью, мы общались с областными администрациями, мы общались со всеми, кто хоть как-то влиял на данный вопрос, и пытались объяснить, начиная с прошлого воскресенья и, заканчивая пятницей, что надо организовать бесперебойный транзит. Что мы сейчас и делаем. Я думаю, что за день-два нам это удалось, мы все это объяснили, организовали, и сейчас никаких заблокированных машин нет, мы все открываем и все будет работать.

Но в итоге выиграла Польша, и выиграла Беларусь. В Москве поляки проводили консультации по увеличению квот на транзит по своей территории. Не окажется ли в полном проигрыше Украина, и нет ли рисков того, что мы лишимся статуса транзитного государства, и выиграет в итоге Польша, увеличив и транзит, и снизив транзитный тариф?

Ответ у меня примерно такой же, как на прошлый вопрос.

Не проиграет Украина и не выиграет Польша?

Это от нас зависит.

Что мы делаем для того, чтобы все-таки остались в выигрыше мы?

Обеспечиваем бесперебойный транзит.

Идет ли речь о том, чтобы снизить тариф на транзит у нас, чтобы переманить часть грузов?

Если мы говорим об автомобильном транспорте, то это рынок, мы его никак не регулируем. Опять-таки, что мы можем сделать, так — это уменьшить страхование таких грузов, которые проходят через украинскую территорию. Если у нас будут какие-то неприятные ситуации, то вы же сами понимаете, что риски повышаются у тех, кто возит, страховка такой перевозки тоже будет и у России, поэтому нам надо показать, что мы нормальная европейская развитая страна, которая понимает что такое транзит, его не трогает и дает людям работать.

Автор интервью: Наталья Непряхина