Тамбовский волк» и человек из костяка студии «Квартал 95», говоря о себе, часто переходит с «я» на «мы» — так делают редкие личности, по натуре сильные командные игроки. 23 декабря в киевском МЦКиИ «Октябрьский» у Валерия Жидкова – автора и артиста — концерт. Накануне его третьего по счету сольника «АиФ» поговорил с Валерием о черном юморе, политике и конкурентах.

Существует украинский юмор?

Не делю юмор по категориям и национальности. Люди много смеются? Прекрасно! Это значит, они самодостаточны и интеллектуально развиты. Чем больше форм юмора, чем шире спектр, тем интереснее. Зачем выделять украинский юмор в отдельную категорию? Мы же смеемся над американскими комедиями, точно так же смеемся над отечественными адаптациями этих комедий.

В американском юморе больше жести…

В нем, так скажем, допустимый порог пониже. Иногда они позволяют себе, на мой взгляд, не совсем корректные вещи. Я это связываю с тем, что Америка давно и благополучно живет на своем материке, отдельно от всего мира. Ведь они никогда не сталкивались с противником на своей территории. Поэтому они, в принципе, не понимают, что это такое. Для американцев все, что происходит в мире – все равно, что новости с другой планеты. Поэтому они могут шутить о страшных вещах легко и непринужденно. У нас, чтобы начать шутить про войну, потребовалось, как минимум, пятьдесят лет, сменилось два-три поколения. А американцы всегда шутили про войну, потому что общество видело ее только по телевизору. В этом смысле они болельщики, а не участники.

В связи с этим нельзя не вспомнить историю, начавшуюся с карикатур французского журнала Charlie Hebdo.

Если люди погибли, значит, что-то было сделано неправильно. Причин и оправданий для смерти человека нет. Кроме одной, защиты собственной жизни. Я пацифист. Если можно исключить оружие, убийства, нужно это делать. Лично я считаю, что они, как комики, были неправы и «перегнули палку». Но реакция, которая за этим последовала, была чудовищной и никак не соизмерима с тем, что они сделали. Нам отсюда кажется, что во Франции все просто и легко, что там люди гуляют с собачками и жуют круассаны. Стоит свернуть за угол, пройти два квартала, и ты понимаешь, что там тоже все не так однозначно, как показывают во французских комедиях

Трудно дружить с политиком и шутить о нем?

Трудно. Грань, где заканчивается шутка и начинается оскорбление, можно найти только в случае постоянного контакта с человеком. Кто-то обижается раньше, кто-то позже, кто-то позволяет шутить над собой до конца. Но чтобы найти эту грань, нужно в любом случае пробовать. Иногда мы эту грань переходим, иногда не добираем. Кто-то реагирует адекватно, а у кого-то не получается. В этой ситуации виноваты оба – и тот, кто неадекватен, и мы, перегнувшие палку. В принципе, для нас это игра. Мы играем. Не знаю, возможно, со стороны это выглядит, как стратегическая безумная программа по свержению кого бы то ни было, но для нас это блестящая интеллектуальная игра.

Тем не менее, ваши «игры разума», без сомнения, оказывают влияние на некоторые процессы

Если мы часть этого общества, значит мы, как минимум, имеем право влиять на него, а порой просто не можем не влиять. Мы же не покупаем эфирное время. Нам его дают, потому что мы выпускаем качественный продукт. То, что мы делаем, я не считаю политикой. Это творчество. Просто мы придумали вот именно такие правила. Игра по этим правилам нравится нашему зрителю. Если завтра нас перестанут смотреть, мы изменим правила игры.

Люди без чувства юмора — кто они?

Верю в то, что у каждого человека есть чувство юмора. Если не брать в расчет людей с серьезными травмами и повреждениями, то если человек хотя бы раз засмеялся, значит, чувство юмора у него присутствует. Другой вопрос — какое оно. У каждого свои вкусы в юморе, сексе, еде. Выкармливание и выращивание тараканов в голове – личное дело каждого из нас.

Черный юмор любите?

В зависимости от того, где он прозвучал, в каком контексте, в какой компании. Еще важно, что было до этого, что было после этого, кто это слышал, кем это говорилось – существует тысяча факторов. Мне не важна тема шутки, мне важна ее, если можно так сказать, литературность. Скорее, оценю парадокс шутки, нежели степень ее черноты. Я понимаю, что, если в два часа дня по телевизору мы будем шутить о чем-то безумном, это будет выглядеть, по меньшей мере, странно. А в двенадцать часов ночи эти же вещи вполне можно показать. Любой юмор имеет право на жизнь. А у черного юмора есть один бесспорный плюс – он учит нас не впадать в пожизненную депрессию при виде трагедии, которой есть место в жизни каждого человека. Черный юмор смягчает удар. Если каждый день оплакивать тех, кто погиб, жить когда? Нас на планете много, плохое случается часто. В то же время, параллельно происходит много хорошего. Мы сделали свой выбор находиться на территории света. То есть, не черпаем вдохновение из чужого горя. Нас заводят пусть маленькие, но победы, пусть скромные, но достижения. Если не говорить о них, откуда возьмется стимул делать их более серьезными и весомыми?

Виноваты мы все?

Вам достаточно проектов, которые вы ведете на телевидении, хочется чего-то еще?

Как ведущему, мне пока достаточно. Если я хочу чего-то новенького, я тут же это получаю, потому что у наших проектов есть удивительная способность трансформироваться. Мы взрослеем, у нас появляются новые интересы, меняется мировоззрение, мышление, а значит, меняется наш продукт. Не мы под него, а он под нас подстраивается. Взять тот же «Вечерний Киев» — он постоянно меняется. А каждый «Вечерний Квартал» – это новый «Вечерний Квартал». Мы его пишем заново. Я не Леонид Аркадиевич Якубович. У меня бы уже давно барабан был квадратным и слова писались по-китайски. Я имею в виду, что скучно каждый день получать банку огурцов, искренне поздравлять женщину с тем, что она отгадала слово «шкаф» и дарить ей автомобиль. Я бы сошел с ума.

Чему вас научил КВН?

Самому главному в моей работе. Я научился формулировать мысль, превращать ее в шутку, выходить на сцену, произносить и принимать реакцию зала. Каждый раз прокалываясь, не получая реакции, я учился, тренировался. Только так можно увидеть, чего стоишь на самом деле. Это умение позволяет производить не только шутки и монологи, но и целые программы. Если взять программу «Рассмеши комика», то идея появилась у Володи Зеленского, но она была абстрактна. Начиная от цвета студии и заканчивая тем, сколько кнопок у ведущего на пульте – все это разрабатывалось нашей авторской группой. Если бы мы сделали эту, без сомнения, гениальную идею на тяп-ляп, она бы затерялась и этот формат у нас бы не купили несколько десятков стран. Включая тот же Китай. Причем китайцы настолько придерживались формата, что одного комика побрили на лысо. Видимо, в той программе, которую они взяли для разработки, были шутки про «шевелюру» Кошевого, они решили, что это форматообразующий, постоянный элемент. Теперь сидит китайский лысый комик и ждет, когда появится вторая шутка про его волосы.

У многих украинцев испортились или прекратились отношения с родней, друзьями, живущими в России? Вас чаша сия миновала?

То, что сейчас происходит – это не только вина политиков, это вина народов. Политики просто использовали негодование и агрессию, накопившуюся в нас, в своих целях. Направили ее в удобное для них русло.

Виноваты мы все. Когда всем захотелось рискованного приключения, мы раскачали в себе это желание до предела. И вот уже каждый выковыривает булыжник для себя – побольше, потяжелее. И вперед. Но в результате до того, в кого хотел, не добросил, а попал в ближнего.

Обществу нужно взрослеть. Может быть, мы чуть-чуть помогаем своим юмором, может, мешаем, я не знаю. Но процесс идет. Сейчас у нас переходный возраст, нам хочется чего-то отчебучить. Надеюсь, это скоро закончится.

Автор интервью: Анна Захожая