Жизнь на Донбассе: Много перемен

238

Город залит солнцем, как сцена в день премьеры. На небе ни облачка, солнце умывает город, и город улыбается солнцу. Когда так – еще влажно, но солнечно – мне будто 18 лет. Просто в этих местах все также как и тогда – устье Лугани, старый мост через реку, неизменные, хотя и малочисленные, заводчане на остановке и почти никаких перемен в городской архитектуре.

«Много облаков! Дождь собирается», – придумал сынишка по дороге домой, разглядев в грязном стекле маршрутки несуществующие облака. Он вообще мастер придумывать, но я обожаю его слушать. Если смотреть вскользь, то город такой же, как и всегда, как и 20 лет назад. Если всматриваться, много перемен. И разница не с тем городом, двадцатилетней давности, а с городом довоенным. Киоски «Созпечати» стали хлебнымы. Не все, но очень многие. Людям достаточно зрелищ – нужен хлеб. В тех газетных киосках, что работают, продают и чай, и кофе, и сигареты, и канцелярию, и резиночки для бисероплетения. Как когда-то, когда трусы и торты продавались в одном отделе магазинов.

В студенчестве у меня была игра. Я ждала трамвай и фантазировала, что выбрала бы в коммерческом киоске на остановке, если бы мне кто-то сказал: выбирай, но только три пункта. И меня эта игра занимала. Этот киоск стоит до сих пор, но закрыт отчего-то. И уже много позже я думала – что меня так привлекало в нем в те голодные девяностые? Шоколад?

Диковинные напитки в незнакомых бутылках? Сейчас я тоже люблю поглазеть по сторонам, впитывая действительность как это первое яркое почти весеннее солнце. Нищий просил милостыню сегодня у мясного магазинчика. Магазинчик олицетворяет благополучие – те же, что и до войны, продавцы, почти тот же богатый ассортимент, красивая выкладка и полуфабрикаты на любой вкус. Но цены…

Нищий мужчина в женской куртке и порванных ботинках стоял деликатно возле мусорной урны на улице. И даже уборщица за стеной была в сто миллионов раз благополучнее него. Многие давали ему мелочь. Он был нищ и жалок. Одно попадание снаряда в дом, чтобы сравняться с ним в благополучии.

Когда-то в девяностые мы искали с подругой, что подешевле на рынке, и парень-продавец выкрикнул: «Отдам бесплатно за поцелуй!» Продавцы вокруг аплодировали тому горячему поцелую веселого парня и моей подруги, а мы стали богаче на 10 подушечек жевательной резинки – на кону стояла она. Моя подруга тоже преподает. Интересно, помнит она тот случай?

Что интересно, раньше действительность была такой, какой она была за окном – дождливой, странной, переменчивой. В юности весь мир в кармане, и ты веришь в тот самый лотерейный билет, который выпадет непременно тебе. А сейчас, сравнивая, оказывается, что многого жаль, что перемены хороши, когда тебе 18, и терпеть можно, зная, сколько и для чего. Но вместе с этим на самый первый и самый важный план выходит ценность семьи. Ее благополучие, ее спокойствие, ее планы. И очень на многое можно пойти именно для семьи, для самых близких людей. Потому что время вдруг обрело свою ценность, а материальное стало неважным. И хочется как можно больше сказать и сделать для своих близких, накрыв их головы руками от стихии, став их тылом, их щитом и гарантом их безопасности. И как когда-то мама говорила мне, я шепчу сынишке: «Если придет страшный сон, я заберу его себе. Заберу твою боль и твой страх. А завтрашний день будет лучше вчерашнего».

Автор материала: Яна Викторова